Глава 29. Конкуренция

– Здравствуйте, Талли, – мило улыбаюсь я секретарю Даромира Ольшинского. – Вы поправились?

Русоволосый молодой человек в тонких очках, с острой рыжеватой бородкой и щегольском светлом костюме испуганно вздрагивает и смотрит на меня с недоумением.

– Ваше высочество? Я могу вам чем-нибудь помочь?

В кабинете Даромира знакомая картина: на столе три кучки корреспонденции, а секретарь с замученным видом трясёт кистью руки. Бедняга! А ведь, скорее всего, у него целый список задач.

– Дамир… Даромир Велеславович у себя? – на всякий случай уточняю я.

Как будто мне не доложила новая горничная, что его высочество отбыл по делам на несколько дней!

– Слава богине, нет! – выдыхает Талли и смущенно улыбается. – Ох, извините!

– Измучил он вас?

– Не то слово! – очевидно, у бедняги накипело, потому что из него вдруг вырывается поток жалоб. – Я, оказывается, совершенно некомпетентен. Вот Степан был идеальным секретарём, а я так – копуша и мямля. Ну ещё бы галлийский шпион не был более расторопен! Его же сам Браенг обучал. Ох, простите, ваше высочество! А впрочем – я всё равно увольняюсь. Так что можете не прощать!

Я засмеялась: Талли выглядел уж очень воинственно. Он нахмурился и гневно сдёрнул очки, кажется, собираясь наговорить мне гадостей, но я не позволила.

– Меня тоже обучал Кирьян Браенг, – успокаивающе сказала я. – Пока Дара нет, я помогу с корреспонденцией. Если бы вы знали, как утомительно быть принцессой! И не спорьте – это приказ!

– Глупости, – хладнокровно ответил юноша. – Вы меня не заставите!

– Я и не собираюсь, – пожала плечами я. – Идите-идите! Я тогда сама со всем разберусь.

И нагло оттолкнув его, уселась за стол и потянулась к правой пачке писем – той, где ответы нужны были чисто формальные.

– Не трогайте! – взвизгнул секретарь. – Это секретная информация!

– И что ты мне сделаешь? – нагло ухмыльнулась я, откидываясь на спинку стула и вскрывая первый конверт. – Стражу позовёшь? Вперёд, мальчик!

– Я не мальчик!

– Вот как? Ты девочка? А Дар знает? – я безжалостно издевалась над Талли.

Юноша вспыхнул и злобно посмотрел на меня, а потом прищурился.

– Вам доказать, что я не девочка? – вскинул он брови и потянулся к пуговицам брюк. – Я могу.

Милый наивный мальчик! Я таких, как он, на завтрак с детства ела.

– Докажи, – кивнула я. – Ну что же ты замер? Я жду!

– Ваше высочество, – после некоторого молчания вздохнул Талли. – Кажется, я теперь понимаю, отчего Даромир Велеславович так не хотел жениться.

Я негодующе выпрямилась, взглянула на его подрагивающие губы и хитрые глаза и расхохоталась.

– Туше, Талли! Неси ещё один стул. Я вижу, что мы подружимся.

К счастью, секретарь действительно не похож на девочку, иначе я бы непременно настояла на проверке. У него бородка, кадык и голос абсолютно мужской. И даже красавчиком его назвать сложно: длинный нос «уточкой» и припухлые щёки делают его в лучшем случае миловидным. На вид ему не больше, чем мне, хотя держится Талли вполне уверенно.

Я верчу в пальцах ручку – мою личную ручку, между прочим, которую господин Ольшинский нагло присвоил себе, – достаю из стопки лист гербовой бумаги. Юноша приволок ещё один стул и пристроился сбоку стола, внимательно наблюдая, как я пишу ответ на просьбу купца Сметанина о высочайшем рассмотрении дела. Я прекрасно помню о том, что этот торговец скупал спитой чай в трактирах и ресторанах Славска, сушил его, паковал в бумагу и продавал проезжающим крестьянам. А поскольку местный судья был его двоюродным братом, ни одна жалоба против Сметанина не была рассмотрена. В лучших традициях лорда Браенга я даю согласие на аудиенцию у государева сына Даромира, обещая беспристрастное рассмотрение дела, а заодно приглашаю и того самого судью.

– Вы уверены? – не выдерживает Талли. – А вдруг Даромир будет против?

– Когда это Дар упускал возможность поиздеваться над людской глупостью? – удивляюсь я. – Он же сам этого купца на чистую воду вывел!

Секретарь вдруг выхватывает у меня бумагу, с ужасом вглядываясь в ровные строчки, и поднимает на меня безумные глаза.

– Это вы! – возмущённо тыкает в меня пальцем он. – Вы!

– Я, – соглашаюсь мирно: с сумасшедшими вовсе не стоит спорить.

– Я знаю этот почерк, – захлёбывается возмущением Талли. – Вы – Степан!

Прозвучало это громко, пафосно и совершенно по-идиотски. Я снисходительно поглядела на пылающего праведным гневом юношу. Он и сам уже понимал, что сказал глупость, но понимал также, что он прав, и это несоответствие смущало его.

– Ну давайте, расскажите всем, что принцесса Галлии, дочь лорда Браенга три месяца болталась по Славии в мужских портках, писала письма под диктовку финансового инспектора и порой ночевала с ним в одной комнате, – весело сказала я. – А еще она уложила четырёх разбойников на тракте, чем спасла вашу никчёмную жизнь. Вы сами-то понимаете, насколько это нелепо?

– Из всего этого нелепо только одно, – цинично ответил Талли. – Что какая-то баба, пусть и в мужских портках, три месяца провела рядом с Ольховым, а он не смог затащить её в постель. Это, простите, совершенно невероятно, поэтому я признаю, что ошибся в своих заключениях.

– А вы умеете наживать врагов, Талли, – хмуро заметила я. – Это талант.

– Врагов? – поднял рыжеватые брови юноша. – Помилуйте. Я в восхищении. Так поиметь Даромира, на моей памяти, не смогла ни одна женщина.

Я недоумённо моргнула, пытаясь понять, отчего его слова так задевают меня. Противник был достойный, ничего не скажешь. Оставить последнее слово за собой в споре со Стефанией Браенг мог далеко не каждый.

– Уволить тебя, что ли, – задумчиво протянула я. – Нет, дружок. Это слишком просто. Будешь меня терпеть.

– Ага, сейчас, – бодро огрызнулся Талли. – На кой бес мне это надо? Почту, я так понимаю, вам можно доверить смело, а я тогда в архив. Даромир просил ему несколько дел найти.

Я кивнула, распечатывая следующее письмо. Так, что у нас? Денег? Отказать! Нечего государственные средства на ерунду растрачивать!

Талли так и не вернулся – вот бездельник! Я же, обработав большую часть писем, с бодрым настроением, едва ли не напевая, отправилась в свои комнаты, не забыв запереть кабинет. В голове сами собой складывались строчки:

Если у секретаря есть один секрет,

То Дамиру повезло, а может быть, и нет.

Удержать его не смог, Стёпа был хитрей.

Сам Дамир сказал ему: секретарь нужней.

Очень злится кнес Ольхов, жаждет отомстить!

Бывшего секретаря хочет обольстить…

Дальнейшие строки получались совсем нецензурными, в голову лезли поцелуи, верёвки, зажатый ладонью рот и отчего-то порка. Дамиру, вероятно бы понравился такой памфлет, но кто сказал, что я ставлю перед собой такую цель? Гаденько хихикая, я записала стишок на листке украденной гербовой бумаги. Обязательно подложу Дару на стол.

На следующий день в кабинете Даромира меня ждал сюрприз: по распоряжению Талли сюда притащили ещё один стол – для меня. Какой милый мальчик! Мы с ним, пожалуй, даже подружились, во всяком случае, поводов для войны у нас не нашлось. Я разгребала письма, он закопался в архивные дела. Иногда я спрашивала его совета, а порой он просил меня объяснить значение той или иной фразы.

К вечеру в наш славный канцелярский мирок заглянула её величество: ей явно донесли, что принцесса Стефания непозволительно много времени проводит вдвоём с секретарём своего супруга. Хотя двери в кабинет были открыты нараспашку, а в коридоре слонялся гвардеец, приставленный наблюдать за мной. Момент её появления был эпичен: я как раз орала на Талли.

– Ты идиот или прикидываешься? Ты действительно написал в ответ кнесу Градскому, что его предложение по созданию верёвочной мануфактуры – полный бред?

– Я про бред не писал, – обиженно говорил Талли. – Я написал, что эта идея не рентабельна.

– Богиня, послала же ты Дару секретаря без мозгов! – сотрясала руками я. – Это же Градский, ты понимаешь? Град-ский! Он умнее тебя, меня и Даромира вместе взятых! Любое его письмо должно немедля доставляться государю, дубина! Ты ещё скажи, что все письма из Степи сразу выкидываешь!

Я хлопнула ладонью по столу – верить в злонамеренность Талли мне не хотелось (всё-таки шесть лет Дару служит), но подобный проступок, на мой взгляд, граничил именно с предательством.

– Да ведь Градский – известный вредитель, – кричал в ответ Талли. – Если он – твой родственник, это не значит, что Даромир будет его слушать! Из-за Градского чуть война не началась!

– Положим, не из-за Градского, а из-за его дочери, – уже спокойно ответила я. – И к тому же как началась, так и закончилась. А то ты не знаешь, что его внучка – жена сына степного хана?

– Жена, – фыркнул секретарь презрительно. – Да у него таких жён четыре штуки, поди. Эти дикари…

– Сам ты дикарь, – топнула ногой я. – Аяз – один из самых достойных мужчин, кого я знаю.

– Стефания права, – раздался веселый голос из дверей. – Аяз Кимак – очень милый и благородный юноша. Да и кнес Градский – практически советник государев по сельскому хозяйству. Бумаги будут подписаны на днях. Дар как раз уехал к нему в волость, чтобы лично поглядеть на чудо-мельницу, работающую на дровах.

– Самое главное, степнякам эту чудо-мельницу не показывать, – смутилась я. – Простите за безобразную сцену, ваше величество. Мне крайне неловко.

– Вы просто ещё молоды и горячи, ваше высочество, – вздохнула государыня. – Оставьте же несчастного Талли постигать всю глубину его падения и прогуляйтесь со мной в саду, прошу вас.

Я кивнула, закусив губу: спорить с государыней совершенно невозможно, сложила письма и смиренно пошла вслед за ней. Мы вышли в сад. После неласкового марта наступил удивительно тёплый апрель, в саду всё зеленело и цвело.

– У тебя так и не сладилось с Даром? – заговорила Святозара совсем не о том, о чём я ожидала. – Ты прости его, дурака. Может, ещё и одумается. Главное, знай, что твоей вины тут нет. Наверное, надо было сразу рассказать тебе обо всём.

– О чем? – с любопытством спросила я.

– Дар жениться очень не хотел. Стефа, я тебя прошу, только не злись на него. Жизнь – штука сложная. Дар другую любит.

Я от неожиданности пошатнулась и шумно втянула воздух. Другую? Когда же он успел влюбиться? Неужели его чувства к Латифе глубже, чем мне показалось? Ведь эта женщина – единственная, к кому он возвращался. Странная же у него любовь, если, при чувствах к другой, он уговаривал меня остаться с ним! Врун он, вот так! Просто наплёл матери о какой-то женщине, чтобы не посягали на его драгоценную свободу.

– Тебе «добрые люди» ведь рано или поздно расскажут, – продолжала государыня, глядя на меня с жалостью. – Уж лучше ты сразу будешь знать всё, как есть. Дар где-то подобрал пацана в секретари, когда Талли заболел, а оказалось, что это переодетая девчонка. Что уж он в ней нашёл, не знаю, но когда она сбежала, как с цепи сорвался. Не ел, не спал – искал её везде. Так и не нашёл, да оно и к лучшему. Может, и забудет. Ты-то в этой ситуации – просто жертва. Отец у тебя поступил жестоко: мы ведь просили его от брака отказаться, или за младшего моего отдать, но лорда Браенга убедить не удалось, да и его величество Эстебан был полностью на его стороне. Знаешь, Дар – он от отца больше взял, чем я думала. Велеслав ведь тоже вопреки всем женился. Как меня полюбил, так на других и не смотрел никогда.

Я судорожно стиснула подол платья. Это просто смешно! Полюбил он! Но какой актер, какой… оборотень! Так виртуозно врать – это надо уметь! А ведь я-то точно знаю – никого он не любит. Любил бы – вот она я. Его жена.

– Ваш сын – просто эгоистичный мальчишка, – выдавила из себя я. – Не уверена, что он вовсе знает, что такое любовь. Впрочем, любит или не любит – какая теперь разница? Брачные метки должны появиться – а иначе люди будут говорить всякое.

– Уже говорят, Стефа, – призналась Святозара. – Даромир ведь ездит везде. И везде его ладони видят. Сейчас хоть перчатки носит, а летом что? Мы с ним, Стефа, разругались, ничего не слушает.

Я пожала плечами – почём я знаю, как он будет выкручиваться? Меня всё равно за порог не выпускают, а слуги и так уже давно сплетничают, что я не мила своему супругу. Спасибо Бажене, просветила.

– От меня-то вы чего ждёте, ваше величество? – устало спросила я. – Я ведь ему тем более не указ. Сложно соблазнить мужчину, который этого не хочет.

– Есть одно средство, Стефа, – интригующе прошептала государыня. – Можно ему в пищу кое-чего подмешать…

Я посмотрела на неё так изумленно, что она смутилась и замахала руками.

– Не слушай меня, девочка, я глупости говорю.

Соблазнить Даромира? А я могу. Просто отчего-то мне не приходило это в голову. Я ждала от него первого шага, ждала и не понимала, что с ним вообще происходит. Мне казалось, что вот-вот станет, как раньше, но как раньше не было. Соблазнить Даромира? Помилуйте, ничего сложного! Он же без женщин жить не может! А зная характер моего блондина – нужно просто его раздразнить, и он сам всё сделает. Значит, люди говорят? Значит, слуги сплетничают? Ну держитесь у меня, сиятельный кнес.

Стефа вышла на тропу войны. Р-р-р.