Глава 30. Боевые действия

К боевым действиям готовилась более, чем тщательно. Во-первых, я проинспектировала все наряды и убрала подальше галлийские платья с воротником под горло. Во-вторых, извлекла из сундука шёлковые чулки с бантиками – ужасно вульгарные и вызывающие. В-третьих, отыскала мужской костюм – батистовую рубашку с жабо и бриджи. Ссылались на Степана? Будет вам Степан, сколько угодно.

Единственное, о чем я сейчас сожалела – надо было расспросить Викторию, что на самом деле нужно нормальным мужчинам в постели. Дар ведь не оборотень, безумие в полнолуние ему не грозит. Он всегда безумный, независимо от фазы луны. Знать бы, кто его любовница да удалить её… Или поверить глупому сердцу и надеяться, что он не спит во дворце с каждой мало-мальски привлекательной горничной? Бажену же отверг!

Мне не хотелось отчего-то с ним хитрить. Разве победа будет, коли он будет под дурманом? Не простит он этого никогда, и будет прав. Тем более в свете той мутной истории с дурман-овсом. К тому же мы муж и жена. Должен Дар понимать, что теперь от этого никуда не деться? Просто поговорю с ним прямо – посмотрим, как он посмеет отказаться. Разговоры куда проще соблазнения.

Очередная служанка известила меня, что сиятельный кнес вернулся во дворец. Я немедленно надела самое красивое (и совершенно случайно самое открытое) платье и отправилась к нему в кабинет. Талли с больными глазами смиренно что-то писал, а увидев меня – просиял.

– О богиня, Стефания! Вы мне так нужны!

– Прошу вас, доложите господину Даромиру, что его супруга просит аудиенции, – ответила ему на это я, постучав костяшками пальцев по лбу.

Совсем дурак, такие слова при блондине говорить! Услышит – и что подумает? Что у нас с Талли роман? Только этого мне и не хватало! Секретарь насупился, но встал и поплёлся докладывать.

– Даромир Всеславович просил передать, что он занят, – злорадно заявил он мне. – Приходите в другой раз.

– Передай ему, что я подожду, пока он освободится, – упрямо ответила я, усаживаясь за «свой» стол.

Талли пожал плечами и положил передо мной стопку исписанных и исчёрканных листов: Дар в своих поездках не отличался аккуратностью. Это самое трудное – набело переписывать его заметки. Богиня, тут еще и рисунки! Это же самое настоящее наказание! На третьей странице я, не сумев разобрать и половины, по привычке поднялась и прошла в кабинет Дара. Он бессовестно раскачивался на стуле, не потрудившись даже взять в руки книгу, чтобы прикрыть своё безделье. При моем появлении стул с грохотом опустился на все четыре ножки.

– Чего тебе? – довольно грубо спросил блондин.

Я ткнула пальцем в середину листа:

– Переведите, Дамир Всеславович.

– Что-о-о? – изумился он. – Ты свихнулась?

Я уставилась на него безумными глазами: действительно, свихнулась. Какого беса я творю?

– Талли! – заорал Дар, вскакивая. – Живо сюда, козлиная задница! Почему мои записи переписывает ОНА?

– Она? – делано удивился юноша. – Кто она? Степан переписывает, Даромир Велеславович. Он же тоже ваш секретарь!

Я с уважением взглянула на парня: смелый! Никогда бы не подумала, что он на такое решится.

– Мне срочно нужен новый секретарь, – картинно схватился за голову Дар. – Мой сошел с ума. Что ты хотела, Стефания? Говори, раз уж пришла.

– Я бы предпочла обсудить это наедине.

– Талли, можешь идти. И бубликов принеси.

Я уселась на стул, чинно сложив руки на коленях. Я образцовая леди – в красивом платье, с убранными волосами и скромным взглядом. Внутри меня просто разрывает от смеха – я и леди! – но опущенные глаза и скорбно сжатые губы, надеюсь, меня не выдают.

– Кончай паясничать, – устало говорит Дар, потирая лицо руками. – Тебе не идет.

– Я пришла поговорить…

– Говори уже.

– Не перебивай! – возмутилась я. – Я, между прочим, и так очень волнуюсь! Дар, я вынуждена настаивать на исполнении супружеского долга.

Блондин уставился на меня с откровенным ужасом.

– Прямо сейчас? – хрипло уточнил он.

– В ближайшее время, – не поддалась на его издевку я. – Дар, твоя матушка очень обеспокоена. И люди уже начали болтать…

– Ах, матушка, – разочарованно протянул мужчина. – Я-то думал…

Что он думал, я слышать не хотела.

– Мы женаты почти две недели, а знаков всё еще нет, – протянула ему ладони я. – Я понимаю, что у тебя проблемы… Но, Дар, есть ведь лекари… В конце концов, можно пригласить Аяза, он поможет.

– Поможет в чём? – зло поинтересовался блондин. – Свечку подержит? Или заменит меня на брачном ложе?

Понимая, что разговор пошёл совсем не так, как я рассчитывала, я, тем не менее, упрямо продолжала (зря я что ли речь репетировала?):

– Если ты не в состоянии, то я пойму…

Даромир зарычал, как самый настоящий оборотень.

– Не надо этих твоих штучек! Я уже учёный! Хочешь спровоцировать меня? Не выйдет.

– Дар! – взмолилась я, понимая, что план не сработал. – Ты пойми! Над нами уже смеются! Ну пожалуйста! Неужели я настолько тебе противна, что ты не можешь провести одну лишь только ночь? Да что там ночь – час!

– А ты мне льстишь, – неожиданно успокоился Даромир.

Я с недоумением взглянула на него: что он имеет в виду? Но мой супруг уже довольно улыбался, разглядывая меня. Всё идет не по плану! Дар должен негодовать, злиться, ругаться – но уж никак не молчать, уставившись в моё декольте! Я украдкой вытерла об подол вспотевшие ладони.

– Я приду вечером, – неожиданно пообещал он. – Хочешь знаки – будут тебе знаки. Ты права – не переломлюсь, как-нибудь справлюсь.

– Я не хочу как-нибудь, – прямо смотрю на него я. – Я хочу как положено.

Даромир аж подался мне навстречу, опустив локти на стол. Глаза его стали совсем чёрными из-за расширившегося зрачка.

– А как положено? – выдохнул он хрипло.

– А я откуда знаю? – опустила я ресницы. – Тебе виднее, у тебя опыт.

– А у тебя?

– А ты не читал брачный договор?

– Разумеется, нет, – фыркнул Дар. – Я вообще жениться не собирался. Но с твоим отцом спорить – дело совершенно бессмысленное. Понятно, в кого ты такая упрямая.

– Я не упрямая, – краем губ улыбнулась я, поднимаясь. – Я просто знаю, чего хочу.

А хочу я тебя, вот только рано тебе об этом знать. Видимо, приличного брака у меня не получится, но и из того, что мне подарила судьба, я намереваюсь извлечь максимум. Пусть будет неприличный, так даже интереснее. В любом случае, привычное и даже весьма привлекательное зло куда предпочтительнее незнакомого.

На трясущихся ногах я выхожу из кабинета. Первый бой, кажется, выигран – сама не понимаю, каким чудом. Конечно, Дар – известный бабник, и для него действительно не составит труда переспать с женщиной. Жаль лишь, что я не в его вкусе, и вообще не нравлюсь. Хотя в «Красном фонаре» его всё устраивало, он не играл лишь роль любовника. Или играл? Кто их знает, этих мужчин, до чего ж они сложные создания!

До ночи еще почти полдня, а я места себе не нахожу от волнения. Время тянется невероятно медленно. Я разогнала всех служанок, отказалась от ужина, нервно мечусь по комнате, едва ли не заламывая руки. Даже книги не спасают меня – буквы скачут перед глазами, отказываясь складываться в слова. Отбросив книгу, я жалко всхлипываю и забираюсь в кресло с ногами, обхватив колени. Разумеется, Дар выбирает именно этот момент, чтобы заглянуть ко мне в спальню.

Он даже не удосужился переодеться: как был в привычной белой рубашке и тонких суконных штанах.

– Стефания? – он взглянул на меня, забившуюся в кресло и испуганно глядящую на него, и явно сделал неверные выводы. – Ты что, боишься?

– Нет, конечно! – возмущённо выпрямилась я. – Просто волнуюсь немного!

Даромир широкими шагами пересёк комнату и опустился на ковёр рядом с креслом. Я уставилась на него, стиснув от волнения руки: что же он будет делать? Но он совсем ничего не делал, просто молча и пристально смотрел на меня, едва касаясь плечом полы кружевного пеньюара. Босые пальцы ног внезапно оказались совсем рядом с его рукой, и Дар не упустил возможности провести по моей ноге ладонью, от чего я вздрогнула всем телом и растерянно поглядела на него. Его ладонь скользила выше, задирая, сминая тонкий шёлк сорочки, а мне вдруг отчаянно захотелось вывернуться из его рук, отскочить прочь и, возможно, влепить ему пощёчину. Исполнять супружеский долг совершенно расхотелось. Но в своей трусости я признаться боялась ещё больше, да к тому же понимала, что вечно избегать этого вопроса невозможно, и оттого осторожно опустила свою руку на его львиную голову. Зарываться пальцами в гладкие светлые волосы – одно удовольствие.

Он вдруг поймал мои пальцы в свою большую ладонь и очень осторожно, очень нежно – словно боясь, что я рассыплюсь в прах – прикоснулся к ним губами. Меня бросало в дрожь от одного только его взгляда: пристального, завораживающего, туманящего разум. Я забывала, как дышать, а Дар, словно желая смутить меня ещё больше, медленно проводил языком по моему запястью, глядя мне в глаза. Я дёрнула рукой от неожиданно острой молнии, пронзившей низ живота, но пальцы, едва касавшиеся меня, вдруг слишком крепко сжались.

– Дар, – прошептала я едва ли не в панике, совершенно не готовая к таким ощущениям.

– Тише, – еле слышно ответил он. – Я тоже волнуюсь.

Это совершенно выбило меня из колеи, я задрожала, а Дар мягко, но уверенно потянул меня с кресла на пол, обхватил мое лицо руками и поцеловал: сначала нежно и медленно, а затем вдруг навалился всем телом, прижимая меня к подлокотнику кресла, врываясь языком в мой рот. Не давая мне ни секунды опомниться, блондин сгрёб меня в охапку, подхватив под колени, и понёс на постель. Шёлковая сорочка затрещала под его руками, а горячие губы, казалось, были везде. А я только и могла, что подставлять под поцелуи руки, плечи и грудь и всхлипывать от его напора. Он не давал мне пошевелиться, не позволял сказать ни слова, сразу затыкая мне рот поцелуем, трогал, гладил, изучал. Пришлось просто отдаться в его руки, покориться напору, позволяя всё… даже больше, чем я была готова. Я вдруг поняла, что и в самом деле боюсь – уж очень страшно он дышал, глядя на меня, слишком жадные у него были глаза. Я даже пыталась вырваться, убежать, уползти – но он поймал, уткнул меня лицом в подушку и окончательно сорвал с меня остатки ночной рубашки.

– Ты сама этого хотела, – прошептал он. – Теперь терпи. Это тебе нужны метки.

Я с ужасом завыла в подушку. Нет, нет, я не готова! Но он вдруг принялся медленно целовать мою спину, спускаясь от затылка по позвоночнику, а горячие пальцы скользнули по животу вниз. Я никогда не думала, что это может быть так… так сладко. Я-то думала, что там, в «Красном фонаре», было горячо. Богиня, да там были просто детские забавы! Сейчас я просто задыхалась, скулила и стонала, а он ещё даже не перешёл к основной части! Словно всё, что ему было нужно – это свести меня с ума и заставить умолять о милости… Наконец, он перевернул меня на спину, заглянул в глаза – и я сама потянула его на себя, обхватывая ногами и руками, целуя и, наконец-то, получая то, о чём давно мечтала.