Глава 31. Безоговорочная победа

Рядом со мной спал мужчина – впервые в моей жизни так близко. Даже во сне он обнимал меня, обвивал рукой мою талию, не давая ни ускользнуть, ни даже повернуться на другой бок. В спальне было открыто окно, а одеяло давно сползло на пол – и я немного замерзла, несмотря на горячее тело рядом. Я закинула ногу на его бедро, устраиваясь поудобнее, но спину всё равно холодил ветерок.

Я совершенно не понимала, что происходит. Почему он не ушел после всего, что было? Почему лежал рядом и молчал, гладя меня по волосам, лаская плечи и целуя руки? Как осмелился заснуть, уткнувшись носом в мою шею? Неужели он действительно влюблён? Глупость, конечно, но такая заманчивая! Это всё объясняет – и его обиды, и отказ от брака. Только один факт не укладывается в мою теорию: отчего же он так долго избегал любовных утех? А отчего я сразу не осмелилась настоять? Вот же дура! Да знала бы я, что это настолько потрясающе – я бы плюнула на эту свадьбу и согласилась на все его предложения! Мне очень хотелось поглядеть на свои ладони – брачные метки, казалось, жгли их, но будить Дара мне не хотелось. Слишком уж сладко было вот так лежать, вдыхая его запах. От этого кружилась голова и было тепло в груди. Я боялась закрыть глаза, понимая, что утром он уйдёт и, возможно, навсегда, но погасшие маг-светильники и тьма за окном всё же затянули меня в сон.

Разбудил меня слабый вскрик горничной и рык Дара над ухом.

– Вон пошла! – рявкнул он и набросил на меня покрывало.

Поняв, что я проснулась, он отстранился и внимательно вгляделся в моё лицо:

– И с такими глазками ты изображала мальчика? – ухмыльнулся он, наклоняясь, чтобы поднять рубашку и штаны с пола, куда он сам же кинул их вчера. – Кого ты думала обмануть, киска?

– Я не киска, а рыбка, – поправила супруга я, улыбаясь. – А лучше Стефа. Тебя же обманула, Дамир Всеславович!

– Я просто в парней не вглядываюсь, – усмехнулся мужчина. – Хотя пора бы уже привыкнуть, что все вокруг врут и интригуют.

– Я не интригую, – запротестовала я. – И не вру. Почти.

– Ну конечно, – помрачнел Дар. – Ещё скажи, что ты случайно меня на дороге встретила.

– Вообще-то случайно. Я ведь из дома сбежала, чтобы замуж не выходить.

Даромир уставился на меня с таким неприкрытым изумлением, что я не удержалась и хихикнула. От неожиданности он даже перестал одеваться и сел на постель, просунув в штанину лишь одну ногу. Я сгребла на себя покрывало, прикрывая грудь, и с любопытством разглядывала своего супруга.

– А ты красивый, – одобрительно сказала я, потянувшись и погладив его плечо.

Муж вздрогнул и отпрянул. Вид у него был откровенно растерянный.

– Стефа, ты самая странная девушка из всех, кого я видел, – наконец, заявил он. – Мне даже порой кажется, что ты всё же парень.

Я опустила покрывало и взглянула на свою грудь. Небольшая, но всё же, без сомнения, женская. Низ живота тоже не вызывал никаких сомнений.

– Я женщина, – уверенно заявила я. – Точно говорю.

Даромир застонал и уткнулся лицом в ладони. Его плечи вздрагивали – надеюсь, что от смеха.

– Я тебе не нравлюсь? – грустно поинтересовалась я. – Не такая, как ты любишь? Конечно, я помню, что ты предпочитаешь женщин в теле, но я Браенг, и судя по моей родне, поправиться мне не светит.

– Дура, – коротко и ёмко ответил Дар и отвёл локти от паха, который он всё это время закрывал от моих глаз.

Я увидела, что я ему нравлюсь – и, кажется, он совсем не против повторить то, что было между нами вечером. Это было очень познавательно: мужской орган мне никогда не удавалось разглядеть во всех подробностях, и поэтому я нахально уставилась на него.

– А потрогать можно? – спросила я шёпотом. – Или ты не позволишь?

– Отчего же, позволю, – хрипло ответил Дар. Глаза его совершенно почернели. – Трогай.

– И ты не будешь упрекать меня в распущенности? – уточнила я. – И смеяться тоже не будешь?

– В распущенности я тебя никак не могу упрекнуть, – кивнул блондин на засохшее бурое пятно на простыне. – Ты же была невинна. Наоборот… мне будет приятно.

– Насколько приятно? – я робко, одними кончиками пальцев, коснулась золотистых волос на его животе, отчего его мышцы задергались.

– Настолько, что я не удержусь и стребую с тебя все накопившиеся супружеские долги, – признался он.

– Я очень не люблю быть в должниках, – улыбнулась я, окончательно избавляясь от покрывала. – Хотя это большой вопрос – кто кому задолжал.

– Сочтёмся, – пообещал блондин, не сводя глаз с моей груди. – Разберёмся. Плыви-ка ко мне поближе, рыбка!

***

Мы вышли на обед вместе – потому что завтрак мы всё же пропустили. В моём доме не приняты были совместные трапезы – только по официальным событиям. Обеды иногда бывали, но ни в коем случае не в столовой, а в гостиной.

Мы жили во дворце вместе с его величеством, его супругой и детьми. Помню, королеву этот факт страшно бесил (не наше присутствие, а отказ от совместных трапез), она любила и ужины, и обеды, и чтобы много народу, музыка и перемена блюд. Эстебан с ней не спорил, позволяя распоряжаться всеми мероприятиями, но сам их избегал. Её величество всегда сопровождала пышная свита из фрейлин, каких-то артистов, иногда учёных или заморских гостей. Она устраивала балы и театральные представления, всякие праздники и чтения книг. Светская жизнь во дворце била ключом. Мы, разумеется, тоже во всём этом участвовали. Я была слишком молода для балов, но придворный театр любила, и музыкальные вечера тоже. Король, хоть и был ко всему этому равнодушен, но сборища посещал исправно.

Он вообще уступал королеве во всём, кроме ужинов, впрочем, и ужины порой, посещал; и отец его часто сопровождал, но мама ужинала всегда в одиночестве в своих покоях или вовсе не ужинала.

Однажды я спросила, отчего так, но она ответила довольно жёстко, что такова её воля. Что ж, я тоже предпочитала официальным мероприятиям вечер с книгой, поэтому спорить не стала. Хотя, конечно, отец часто брал меня с собой на обеды, устраиваемые королевой для двора, мне же надо было учиться себя вести в обществе.

Я не боялась ударить в грязь лицом, просто не понимала, как себя вести в столь узком кругу; тем более в Славии государыня из простых и большой штат "дармоедов", как она выражается, не держит. Так что только семья и будет на обеде.

В столовой зале с высоким сводчатым потолком стоял большой стол, накрытый белоснежной скатертью. За него можно было усадить с полсотни гостей, но занят был только один край. Во главе, как и полагается, сидел государь, слева – со стороны сердца – его супруга, следом – младший сын. По правую руку половина пустовала, хотя на ней и стояли два прибора.

Государыня была одета совсем просто, по-домашнему: в обычную белую с традиционной вышивкой блузу с круглым присборенным вырезом и рукавами до локтя. Такие в Славии крестьянки носят. Тёмно-русые волосы заплетены в простую косу. На руках ни браслетов, ни колец, из украшений лишь серебряные серьги, да и те с бирюзой. Мне даже неловко за свой вид – я-то надела золотистое шёлковое платье на галлийский манер, с рюшами и пышными рукавами, и волосы убрала жемчужными гребнями. Хорошо, что догадалась перчатки, обязательные в Галлии, не надевать, вот был бы конфуз!

На нас, идущих рука об руку, государь Велеслав и государыня Святозара поглядели так изумленно, что мне даже оглянуться захотелось – нет ли там, за моей спиной, дракона. У государя даже вилка как-то странно звякнула об тарелку – а это по правилам этикета совершенно недопустимо. Даромир усадил меня аккурат напротив своего младшего брата, а сам сел ближе к отцу. Тут же подлетел слуга, налил мне супа и вина в высокий бокал.

Обед был вкусным даже несмотря на пристальные взгляды моих новых родственников. На супе я держалась, а вот на чём-то безумно вкусном с грибами и сыром моё терпение иссякло. Пристально взглянув на буравящую меня взглядом государыню, я поправила волосы и будто невзначай показала ладонь. Глаза Святозары вспыхнули, она не удержала торжествующей улыбки. Как оказалось, Дар не менее внимательно наблюдал за нами.

– Сговорились? – тяжело спросил он, откладывая приборы.

– Разумеется, – спокойно ответила я. – А то ты не знал?

Он рывком оттолкнулся от стола, поднялся и, пробормотав извинения, выскочил прочь. Я было дёрнулась за ним, но подумала, что буду выглядеть ещё глупее, и снова потянулась к тарелке. Чего это он? Совсем юмора не понимает? И вообще это чистая правда. С разговора с государыней всё и началось.

– Зря ты так с Даром, он злопамятный и шуток не понимает, – неожиданно подал голос Володимир. – С ним так нельзя.

– Сама разберусь, – огрызнулась я. – Дар очень добрый. Не надо на него наговаривать.

– Такой же добрый, как медведь-шатун!

– Вы просто не умеете найти к нему подход.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи мне о подходах к моему братцу!

– Вам ещё рановато об этом знать! – не вытерпела я.

– А ты точно принцесса, а не девка из дома утех?

– А вы точно принц, а не малолетний хам?

– А чего это малолетний? – возмутился действительно здоровенный румяный детина со светлыми кудрями. – Мне уже двадцать!

– Главное, что против хама ты не возражаешь, – холодно сказала государыня. – Выйди из-за стола. Ты ведёшь себя безобразно.

– Это я от зависти, – пояснил парень, поднимаясь. – Стефания должна была мне достаться. Но почему-то всё лучшее всегда Дару.

– Выйди вон, – строго повторила Святозара. – Мы с тобой потом поговорим.

Володимир фыркнул и удалился, а его матушка с ласковой улыбкой заморского зверя крокодила поглядела на меня, сложив домиком свои пухленькие ручки. Однако разговор по душам начала не она.

– Я вижу, вам нравится Даромир, – неожиданно заметил государь. – Он, конечно, юноша сложный, но как вы заметили, не злой.

– Я восхищаюсь Даромиром, – честно ответила я. – Он очень умный человек и добрый, да.

– Я счастлив, что вы это заметили. Дар действительно умён. Вот только на месте он сидеть не может, ему надо всё время куда-то мчаться. Он и сейчас собирается в поездку. Возможно, вам стоит поехать с ним. Заодно и вашу новую родину поглядите.

– Не думаю, что это хорошая идея, – вмешалась государыня. – Слишком это будет хлопотно. Свита, прислуга… Дар не согласится.

– Для чего ему прислуга? Он обычно одним секретарём обходится. И сейчас никого с собой не потащит.

– Стефания всё же принцесса, – возразила Святозара. – Разве можно так? Да и опасно!

– Если по дорогам Славии молодым супругам опасно передвигаться, то пусть об этом станет известно гораздо скорее, – отрезал Велемир. – Поскольку Дар и отвечает за эту самую безопасность! Что вы скажете, Стефания? Побоитесь ли путешествовать с супругом инкогнито?

– С Даром? Разумеется, нет, – ответила я, тихо усмехнувшись.

Возможно, когда-нибудь я расскажу им, что именно я была тем самым секретарём… лет через десять.

– В таком случае, смело отправляйтесь с ним. Это будет правильно.

Я тоже так считаю. Слишком много у моего мужа разных знакомых дам. Присмотрю-ка я за ним… для его лишь пользы! Чтобы папенька его потом неких стратегически важных частей тела не лишил! И потом, ему же нужен будет секретарь! А Талли пусть здесь останется, Талли нам не нужен.

Наконец, обед заканчивается. Это было трудно. К бесу! Или с Даром, или в своей комнате!

Надо собрать вещи. Полагаю, Даромир не слишком обрадуется, узнав, что я еду с ним, но государь повелел – а я послушаюсь.