Глава 32. В семье не без урода

В коридоре мне навстречу шагает крупная мужская фигура. Я едва успеваю отпрянуть от прыгнувшего ко мне Володимира.

– Я слышал, как ты сладко умеешь стонать под моим братом, – хрипло бормочет он. – Ты горячая девочка!

– Пошёл прочь, мальчишка, – вскидываю подбородок я, прижимаясь к стене и бочком пробираясь мимо него.

– Не так быстро, цыплёночек, – мужские руки ограничивают меня, упираясь в стену по обе стороны от моих плеч. – Ты мне нравишься.

– А ты мне нет.

– Это поправимо, – смеётся парень и пытается меня поцеловать.

Я едва успеваю отвернуться – его губы скользят по моей щеке.

Он зажимает меня руками и телом, придавливает к стене и целует насильно, не целует даже, а кусает, так что во рту у меня вкус крови. Тошнота подкатывает к горлу, я мычу и пытаюсь мотать головой, с ужасом понимая, что он еще и юбку у меня задирает. Ну нет, он, конечно, сильнее, но рук у него не бесконечное количество – изнасиловать меня не удастся! Я рычу ему в рот, вспоминая, что дочь оборотня – где-то внутри меня таится животная ипостась. Я ещё и маг – хотя сдвинуть ветром этого детину сложно, даже невозможно. От сквозняка где-то хлопает дверь, Володимир замирает и отстраняется в испуге. Этого мне достаточно, чтобы присесть, ускользнуть под его руками и помчаться прочь, придерживая длинную юбку.

– Беги-беги! – кричит он вслед. – Дар уедет – всё равно моей будешь!

Тварь! Какие же твари, оказывается, водятся в государевом дворце! Меня всю колотило от злости, я даже пару раз пнула дверь в своих комнатах. Ущерб нанесен значительный: губа распухла и кровоточила, на плечах багровыми пятнами проступают следы от пальцев. Что на это скажет Дар? А если бы я не смогла вырваться, что было бы? Ладно, я ещё могу как-то дать отпор, а будь на моём месте какая-то из служанок, всё бы кончилось банальным насилием.

– Ваше Высочество, – испуганно лепечет заглянувшая горничная, приставленная ко мне вместо Бажены. – Что случилось?

– Ничего, – хмуро отвечаю я, смазывая губу заживляющей мазью и морщась от пощипываний. – Заняться нечем? Собери мне саквояж. Два платья положи, нет, три. Нет, два. Одно ситцевое и одно шёлковое. Пелерину, шляпку маленькую, три пары перчаток, бельё, чулки и женских предметов. Ну сама знаешь.

Пощипывание в губе сменилось онемением. Не зря я с собой взяла всяких лекарств, зная, что в Славии их ещё найти надо. И пилюли у меня есть… специальные. Матушка сказала: "Рано тебе ещё, Стефа, детей. Подожди, пообживись сначала. Не в отчем доме остаёшься, в чужой стране. Пока не будешь в себе и муже уверена, принимай по одной штуке при женском недомогании. А как захочешь деток, так отложи их в сторону". Обычно я не очень доверяю матушкиным советам, но тут она была совершенно права. В этом дворце я не скоро до детей дозрею.

Опухоль на губе спала, и я не выгляжу теперь как драчливый мальчишка. Надо идти к Дару ябедничать – это он должен меня защищать. Надеюсь, он всё правильно поймёт. Впрочем, Дар всегда был справедлив.

Я так и знала, что найду его в кабинете: он явно собирал бумаги к отъезду. Значит, и не собирался ничего мне сообщать. Обидно. А если бы государь не сказал – так бы и исчез, даже не попрощавшись?

Талли пропустил меня без слов, выглядел он очень недовольным.

– Дар, – твердо начала я. – У меня к тебе разго…

– Стой где стоишь, – шикнул он мне, приблизился и невесомо коснулся пальцами моей пострадавшей губы. – А я Володьке нос сломал. Правильно и сделал, значит.

– Нос сломал? – удивилась я. – За что?

– Этот пащенок мне заливал, что ты с ним в коридоре целовалась. Я сначала пару раз стукнул, а потом выкинул его прочь. Значит, не врал.

– Дар, я…

– Шшш, он тебя напугал? Малолетний мерзавец! Не туда я бил. Надо было по яйцам, прости, Стефа. Сильно напугал?

Вдруг он гневно нахмурил брови, почернел глазами и осторожно отодвинул кружево с плеча. Ах, я совсем забыла смазать синяки! Не думала, что он разглядит.

– Он покойник, – шипит Дар сквозь зубы. – Хотя нет – мама расстроится. Просто евнух. Может, тогда научится думать верхней половиной тела.

– Дар, возьми меня с собой, – умоляю я, радуясь, что не нужно оправдываться. – Я боюсь оставаться здесь без тебя.

– Глупости, – мгновенно делает шаг назад он. – Матушка тебя защитит. Никого не бойся. Володька даже взглянуть в твою сторону не посмеет больше.

– Как ты можешь быть в этом уверен? Я не чувствую себя здесь в безопасности. Только рядом с тобой!

Я жалобно заглядываю ему в глаза – с отцом всегда срабатывало. Всё равно ведь уеду, даже если не возьмет. Догоню в пути.

– Стефа, да у меня и места в карете нет, – качает головой Дар. – И времени на тебя тоже нет. Со мной Талли едет!

– Талли с радостью останется во дворце! – раздается восторженный крик из-за двери. – Талли – плохой секретарь, нерасторопный! Стёпа лучше!

Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться от выражения лица супруга. Он выглядит ошарашенным и злым одновременно.

– Талли, ты подслушиваешь! – рычит он.

– Ага, – бессовестно отвечает Талли. – В самом деле, Даромир Велеславович! Берите лучше Стёпу! Тем более у меня невеста, я же сто раз говорил.

– Дар, ну пожалуйста, – приникаю к груди супруга я и обнимаю его за шею. – Возьми меня… Я буду очень, очень послушной!

Дар гулко сглатывает и скользит ладонями по моим бокам вниз. Я вдруг понимаю, что я только что ляпнула, но и не думаю исправляться, наоборот – утыкаюсь носом в грудь, там, где у него пуговица у рубашки расстегнулась, и ловлю губами его пульс. Невероятное, фееричное ощущение – осознавать, что твой мужчина реагирует на тебя.

– Ладно, – выдыхает Дар хрипло. – Собирай вещи. Выезжаем на рассвете. Совсем на рассвете, Стефа. В шесть утра.

Из-за дверей раздается торжествующий вопль Талли.

***

Дар не пришел ко мне ночью. Я вроде бы и не ждала, понимая, что в нашем совместном танце мы умудрились сделать шаг вперёд и два назад, но отчего-то обидно было едва ли не до слёз. Спать я, разумеется, не могла совершенно. Полночи металась по комнате в волнении, а другую половину таращилась в сводчатый потолок, изредка проваливаясь в сонную хмарь. Что будет дальше, как мы будем жить – в супружестве? Пока что я была не слишком довольна новым статусом.

Как ни странно, наутро я ощущала себя вполне бодро, быстро надела дорожное платье, проверила саквояжи и позволила горничной заплести себе волосы. Долго сомневалась, брать ли с собой тетради, в которые я в последнее время и не заглядывала вовсе, а потом вспомнила Володимира и решила – своя ноша не тянет. Мало ли что в голову этому уроду взбредёт, с него станется у меня тут всё обыскать.

В карете я сидела раньше, чем Дар. Он, увидев меня, так глянул, словно до последнего надеялся, что я не решусь с ним ехать. Вид у него был нездоровый, глаза красные и перегаром несло так, будто он всю ночь пил.

– А мы куда поедем? – робко спросила я.

– В Славск, – угрюмо ответил Дар, зевая.

– Так далеко? Это же два дня пути!

– Не нравится – выходи, – буркнул супруг. – И не два дня, а один. К полуночи приедем.

– Я просто уточнила, – вздохнула я. – Меня всё устраивает.

– Ну и ладно, – Дар снова зевнул так широко, что я рассмотрела все его зубы, в том числе и тот, который пора лечить. – Не болтай, я посплю.

Я замолкла, уставившись в окно. Не мешать так не мешать, когда я вообще ему мешала-то? Да у меня и самой глаза закрываются, я ж тоже ночь не спала почти. Блондин вытянулся во весь свой немаленький рост, размещая ноги под моей лавкой и откидывая голову на спинку. Я отчего-то вспоминаю мамины лекции о приличном поведении и сижу прямо, не касаясь спиной сиденья. Я одета как леди – а значит, как Степан себя вести не могу.

– Тебе удобно? – не выдерживает Дар. – Спать не хочешь?

– Удобно, – зачем-то отвечаю я, отчаянно завидуя его свободе. – Спи.

На первой же яме меня швыряет прямо на спящего мужа. Не открывая глаз, он сграбастывает меня в охапку, перетягивает к себе и укладывает на лавку так, чтобы моя голова лежала у него на плече. Он крепко держит меня, и никакие кочки больше не страшны. Можно прикрыть глаза и немного расслабиться.

Проснулась я, лежа головой на его коленях, и еще некоторое время не решалась открыть глаза, ощущая, как его пальцы скользят по моим волосам, растрёпывая окончательно и без того распустившуюся косу. Это было приятно и очень странно, и я боялась пошевелиться. Но глаза открывать всё равно пришлось, потому что удовольствия удовольствиями, а физиологические потребности организма никто не отменял.

– Дар, мне надо выйти на минуточку, – смущаясь, прошептала я.

– Понял, – кивнул он. – Только совсем на минуточку, скоро обед и перемена лошадей.

От слова "обед" в моём животе громко заурчало, я выскочила из остановившейся кареты, огляделась и присела за ближайшим кустом, судорожно подбирая юбки. Зачем я не надела мужской костюм? В нём гораздо удобнее! Особенно неловко осознавать, что меня наверняка видно с дороги, во всяком случае, платье. И уж тем более неловко, что натягивать панталоны нужно с задранной юбкой. Матушка бы сошла с ума от подобной необходимости, а отец бы посмеялся и сказал, что все это делают – а значит, нечего и стыдиться. Мои печальные размышления прервал какой-то шорох в траве, я невольно принялась искать глазами источник звука, а найдя – завизжала так, что у самой уши заложило.

– Богиня, Стефа! – рванулся ко мне супруг.

Не прекращая визжать, я прыгнула на него, обхватив его руками и ногами, и никакая юбка мне не была помехой. Он прижал меня к себе, то ли ощупывая, то ли успокаивая своими движениями.

– Что случилось-то?

– Там змея! – трясясь, отвечала я. – Большая!

Я думала, он посмеется надо мной – я такая трусиха, но Дар просто молча отнёс меня в карету и даже там не выпустил из рук, усадив на свои колени.

– Стефочка, – ласково сказал он. – Рыбка моя юркая. В следующий раз я сам проверю траву, ладно? Я слишком молод, чтобы становиться вдовцом, к тому же у меня на тебя большие планы.

– Это какие? – с подозрением увернулась я от его губ.

– В этот раз я возьму номер с одной постелью, – просветил он меня. – И никуда тебя от себя не отпущу.

– А меня ты спросить не хочешь? – поинтересовалась я. – Я всё же тоже имею право голоса.

– Нет, рыбка моя, не имеешь, – довольно и нагло ухмыльнулся мой супруг, сминая мои бёдра сильными руками. – Больше не имеешь. Ты моя жена, а, значит, будешь слушаться меня во всём.

– Ты забываешь, что я вроде как принцесса Галлии, а не твоя служанка, и даже не твой секретарь, – дернула я плечом, выворачиваясь из мужских рук. – Изволь относиться ко мне с уважением!

– Вот как? Может быть, мне теперь спрашивать твоего позволения, прежде, чем уложить тебя в постель?

– Других же ты спрашивал! – вырвалось у меня. – Или, если я жена, меня можно насиловать?

– Так значит, вчера было насилие? – Дар скривился, сталкивая меня со своих колен. – Простите, ваше высочество, что посмел прикоснуться к вам своими грязными руками!

Он замолчал, отворачиваясь и сжимая челюсти, а я не могла понять, как мы ухитрились снова поссориться на ровном месте.