Глава 34. Полный провал

Я следила за супругом из-под ресниц: он собирался куда-то среди ночи. Мне это не нравилось, но я решила ему довериться: в конце концов, он же не мог сначала заниматься любовью с одной женщиной, а потом сбежать к другой? Нет, думаю, он не мог. А что касается его дел – ночью секретари не нужны. Наверное, у него встреча с информатором. Дождавшись, пока он, крадучись, вышел, перевернулась на другой бок и уснула. Утром спрошу.

Подобное здравомыслие было для меня внове. Единственное, чем я могла это для себя объяснить – тем, что мы полдня провели в постели. Я сделала большую ошибку, спросив супруга, чем бы он хотел заняться, и Дар с энтузиазмом рассказывал и реализовывал свои желания, некоторые из которых оказались для меня совсем уж неожиданными. Никогда бы не подумала, что в любовных утехах столько разных вариаций. К этому меня не готовила даже работа у мадам Лиссо.

Я даже представить себе не могу, откуда в нём столько сил, потому что у меня всё тело ломит и ноги мелко трясутся, а у Дара нашлись силы подняться среди ночи и куда-то сбежать. Утром (ближе к полудню, как оказалось) он, как ни в чём не бывало, будит меня поцелуями. Я прижимаюсь к нему и чувствую какой-то неправильный, чужой запах.

– У меня для тебя сюрприз, – ласково произносит муж. – Одевайся и поехали.

– Куда? – с подозрением спрашиваю я.

– В букинистическую лавку, – улыбается Дар. – Будем твои дневники издавать. Я уже и художника нашёл.

– Ой, – я в панике накрываюсь одеялом. – Может, не надо?

– Золотце моё, ты разве не хочешь выпустить книгу?

– Хочу, но… Дар, я же не писатель.

– А кто ты? С твоим-то талантом? – Даромир ласково провёл ладонью по моей щеке, а потом запустил руки мне в волосы и поцеловал глубоко и жадно. – Если ты не поторопишься, мы никуда не поедем.

Я подумала, что после вчерашнего вечера у меня и без того ноют бедра, и потихоньку принялась одеваться.

В букинистической лавке темно и тихо. Хозяин долго листает мои тетради, поправляя очки на носу, а потом говорит:

– Я хочу это издать. Просто потрясающая вещь.

– А я что говорил! – радуется Дар.

– Это не просто, – обрывает его радость букинист. – Надо будет разбить на главы, нарисовать иллюстрации, кое-где поправить или расширить. Это большая работа, госпожа, вы готовы к ней?

– Готова, – киваю я.

– Мы решим это в Аранске, – перебивает Даромир. – Сейчас не до этого.

– Хорошо, – кротко соглашается мужчина. – Если позволите, я возьму в работу тетрадь про публичный дом.

– И про монастырь, – подсказала я. – Можно их объединить. У меня и название есть – "Сломанный цветок".

– И сделать в чёрной с золотом коже, а на обложке тиснить алую сломанную розу, – бормочет мужчина. – Да, это будет красиво. Вот только… у нас не Галлия. Книгу от автора-женщины не поймут. Нужен мужской псевдоним. Вы подумайте об этом, госпожа.

– Тут и думать нечего, – пожала я плечами. – Степан Градов.

– Что ж, господин Степан, – радостно жмёт мне руку букинист. – До встречи в Аранске.

Потрясающе! У меня будет книга!

– Спасибо, спасибо, спасибо! – на улице я радостно повисаю на шее у Дара. – Я так счастлива!

Он осторожно разжимает мои руки и оглядывается. Да, я знаю, что веду себя совершенно неприлично, но это же о-о-о-о! Это же книга! Настоящая!

– А кто этот дяденька? – наконец, догадываюсь спросить я.

– Это Казимир Горохов, – веско заявляет супруг, а я останавливаюсь как вкопанная.

– Кто? – придушённо спрашиваю я, не веря своим ушам. – Горохов? Ты привел меня к Горохову?

– Ну да, – кивает Даромир. – А что?

– Он же – скандал! Порок! Разврат! Он же выпустил серию "Маски"!

– Ага, – радостно подтверждает супруг. – Я читал. Здорово, правда?

– Нет, не здорово! – шиплю я. – Это… пикантные романы! Которые не читают в приличном обществе!

– А ты считаешь, что книга про бордель будет стоять на полках публичных библиотек?

– Нет, но… Дар!

Он неожиданно остановился и внимательно на меня посмотрел:

– Золотце моё, а откуда ты знаешь, что в этих книжках написано?

Я захлопнула рот и густо покраснела.

– Вот именно, – гнусно ухмыльнулся блондин. – Заметь, "Маски" даже на галлийский переводили. Да, эти книги громко осуждаются в обществе, но их даже государыня читает.

– Государыня? – поразилась я.40393c

– А ты думала, откуда я их брал? Не сам же покупал. А ты откуда?

– Тоже, – буркнула я, пряча глаза. – У матери стащила.

– И как тебе?

– Что как?

– Интересно ведь? Ну правда, – он низко склонился ко мне, шепча в ухо. – Тебе нравилось? Ты хотела так же? А может, ты трогала себя?

Я закрыла глаза, чтобы не заорать от возмущения. Да как он может! Да я! А что я? И поднявшись на цыпочки, прошептала ему в ответ:

– Я представляла тебя, когда ждала свадьбу. И да, трогала.

Дар посмотрел на меня потемневшими глазами и сглотнул, на мгновение сжав моё плечо, а потом подхватил меня под локоть и замахал рукой, подзывая извозчика.

– В "Асторию", – бросил он вознице.

Я с опаской покосилась на мужа. Чего это он? Дар, не отрываясь, смотрел на мои губы, поглаживая пальцем ладонь. От его взгляда меня бросило в жар. Я, кажется, нарвалась, но ничуть не жалела. Тем более, что почти правду сказала. А романы эти я еще в тринадцать читала. Жаль только, что в монастыре была совсем другая литература.

А в гостинице меня ждало сокрушительное, просто разгромное разочарование! Навстречу нам вышел тот самый купчина Ермилов, фамилию которого я с великим трудом вспомнила, и принялся что-то показывать жестами. Дар мгновенно собрался, прекратил пускать слюни и, затолкав меня в двери гостиницы, попытался сбежать.

– Ты куда? – прямо спросила я.

– Надо кое с кем встретиться, – туманно ответил он. – Я быстро, подожди здесь. Стефа, ты меня поняла? Жди в гостинице, без меня не выходи! Не послушаешься – хуже будет.

Легко сказать, жди! Как он себе это представляет – я и ждать? Разумеется, через минуту я выбежала вслед за ним. К счастью, он шёл пешком – я вполне спокойно кралась за ним, прячась за углами и многочисленными проходами. Эх, насколько удобнее в мужском костюме! Дама выглядит крайне подозрительно. Меня даже дворник пытался задержать, пришлось ему наврать, что выслеживаю неверного мужа. Еле отвязалась.

Дар, Ермилов и ещё один мужчина с ними вошли в какой-то заброшенный дом, некогда богатый, обшитый ладными узкими досочками, с резными наличниками и деревянным кружевом под крышей. Я туда сунуться никак не могла, и поэтому полезла вокруг. Здесь была трава по пояс, крапива и какие-то колючие кусты, но я мужественно пробиралась сквозь препятствия и даже ругалась очень тихо и по-галлийски. Вот такая я, мать их за ногу, леди. Платье только жалко, но ничего, Дар ещё мне купит. Если раньше не прибьёт. Остановившись у разбитого окна, я прислушалась.

– Ты уверен, что здесь?

– А где ещё? Тут целый мешок.

– Будем брать?

– Борис, не будь дураком. Взять мы их никак не сможем. Наша задача – припугнуть и согнать с насиженного места. А уже твоя задача: следить, куда наши птички полетят.

Мужчины разговаривали громко, не таясь, и мне это сразу не понравилось. А если бы не я тут под окном стояла, а кто-то другой, более опасный? Впрочем, на этот вопрос я быстро получила ответ.

– А собака все ещё здесь? – поинтересовался голос Ермилова.

– Куда она денется?

Собака? Ой, мамочки! Я в панике начала оглядываться, но никакой собаки в траве не было видно.

– Тихо! – скомандовал Дар, и все замерли, в том числе и я.

К дому, скрипя колесами и цокая, подъехала пролётка. Из неё вышли, судя по голосам, два человека и поднялись на полуразрушенное крыльцо, даже не скрываясь. Хлопнула дверь. Раздались невнятные крики и шум борьбы. Я уцепилась пальцами за резной наличник окна, поставила ногу на выступающую доску и хотела заглянуть в окно, но сзади раздалось глухое рычание. Я осторожно оглянулась: лохматый крупный пёс смотрел на меня совсем не дружелюбно. Подумаешь! Я рыкнула в ответ: во мне всё же кровь оборотня! Собаки нас, даже таких неполноценных, не трогают. Вот только этот пёс, кажется, не знал, что меня нужно бояться, и клацнул зубами. Ой!

Главное, не показывать свой страх! Хороший пёсик! Я заискивающе улыбнулась животному, пытаясь одной рукой сотворить какой-нибудь пасс, чтобы хотя бы порывом ветра отогнать собаку. В доме вдруг что-то хлопнуло, из окна плеснулось пламя, загудел огонь, и я свалилась спиной в крапиву. Залаял в голос пёс, только бросился он не на меня, а на мужчину разбойничьего вида, который выскочил из-за угла.

Другой человек вдруг схватил меня в охапку, и я завизжала изо всех сил. Раздались крики, рычание, ругательства. Меня оттолкнули в кусты, я сидела на земле в ужасе и даже не понимала, где свои, а где чужие – одного Дара по светлой голове и видела. Он налетел на моего обидчика, словно медведь, рыча не хуже пса. Наконец, всё закончилось – Дар уложил двоих, а всего нападавших было четверо, и ещё двоих вынесли из дома. Пса трепал за холку Ермилов, неодобрительно глядя на меня. От взгляда Даромира мне отчаянно хотелось отползти прочь, но вдруг дрогнул, проседая, дом, пламя взметнулось вверх столбом, засвистела падающая сверху чёрно-красная балка: я только и успела инстинктивно вскинуть вверх руки и оттолкнуть её потоком воздуха, чтобы она никого не зашибла.

– Уходим, – скомандовал Ермилов. – Уже пожарные мчатся. Дамир, решишь с ними?

– Да, иди, – кивнул мой супруг. – Стефания, вставай. Нечего на земле сидеть.

Звеня бубенцами, подъехала телега пожарных с бочкой воды. Двое мужчин, видимо, были водниками, хоть и небольшой силы: жилу из земли не выведут и тучи не соберут, но из бочки воду на горящее здание направили, впрочем, и не пытаясь его тушить, только сдерживая распространение огня. Третий подошёл к Даромиру и что-то спрашивал вполголоса. Дар тихо отвечал, кивая в сторону лежащих на земле мужчин. Подъехали и полицейские. Дар помог им уложить своих бессознательных пленников в пролётку и махнул рукой, расслабляясь. Я стояла в стороне в грязном платье с порванным подолом, ловила косые взгляды мужчин и отчаянно трусила.