Глава 35. Наказание

Дар, когда все разъехались, молча подошел ко мне, схватил меня за плечи, вгляделся в лицо и вдруг, как безумный, принялся целовать: в губы, в щёки, в глаза – куда попало.

Я мгновенно перестала бояться, прижимаясь к мужу со счастливым вздохом.

Дар, крепко обнимая, вёл меня куда-то тёмными переулками, а я совершенно не сопротивлялась. Мне хотелось идти так вечно. Мы вышли на освещённую круглыми фонарями улицу и спокойно пошли в сторону гостиницы. Уже было почти темно. Внезапно Дар толкнул меня в какой-то переулок и совсем не ласково прижал к стене, жадно и страстно целуя, сминая мою юбку, сжимая бедра до боли. Меня пугало его настроение, но поцелуи кружили голову, а руки и вовсе сводили с ума. Потом он снова схватил меня за руку и потащил по улице дальше. Напуганная, взбудораженная его странным поведением, я даже не заметила, как мы подошли к гостинице, да если бы на нас сейчас напали, я бы тоже не заметила.

Уже на подходе к номеру Дар поменялся. Он тяжело дышал и зло бормотал сквозь зубы что-то невнятное. В комнату он втолкнул меня так сильно, что я буквально влетела туда, едва удержавшись на ногах.

– А теперь поговорим, Стефания, – угрожающе сказал он. – Давай, иди ко мне!

Я помотала головой, осторожно отступая. Он шагнул за мной, медленно снимая куртку и развязывая ворот рубахи. Попытался меня поймать, но я отпрыгнула за стул, опрокинув его на пол между нами. Снова его резкий выпад, и я с визгом взлетаю на кровать прямо в туфлях.

Мне смешно, он так забавно злился! Смешно до тех пор, пока он не хватает меня и резко не опрокидывает животом на свои колени. Вот тут я немного забеспокоилась.

– Я тебя предупреждал? – рыкнул Дар. – Предупреждал. Если ты такая тупая, что не понимаешь человеческую речь, будем учить по-другому.

Он задирает юбку и сжимает мои бёдра между своих ног.

Его рука рывком сдёргивает панталоны и ласково проводит по ягодицам. Я, заподозрив неладное, принимаюсь ёрзать и вырываться, но он держит крепко. Он вообще сильный и здоровый – на такую маленькую и хрупкую меня!

– Раз!

Звонкий шлепок обжёг моё тело, я взвизгнула скорее от возмущения и обиды, чем от боли.

Меня никогда не били: матушка, конечно, могла влепить пощёчину – но ничего более, а отец и вовсе никогда руку не поднимал.

– Два!

Второй удар был таким же звонким и обжигающим, как и первым. Дар меня не щадил – бил хоть и не в полную силу, но больно. Слёзы навернулись на глаза, впрочем, вовсе не от боли, а от злости и обиды. Ещё удар, ещё. Я уже выла в голос, даже не пытаясь сдерживаться.

– Десять! Хватит с тебя!

Меня столкнули с колен. Слёзы текли ручьем, ноги подкашивались, избитый зад горел огнём. Меня всю трясло.

– Ненавижу тебя! – выкрикнула я, поправляя подол. – Ууу, ненавижу!

Больше ничего в голову не шло. Самое гадкое, что спрятаться в уголок и поплакать никак – комната у нас одна на двоих, и постель одна на двоих. Сидеть я не могла, поэтому упала на кровать и уткнулась лицом в подушку, приглушая яростные вопли и рычание. Не сразу я поняла, что Дар никуда не ушёл, а сидит рядом и ласково гладит меня по спине.

Я дернула плечом, упрямо сбрасывая его ладонь, и отодвинулась к стенке. Не надо меня больше трогать – никогда! Дар с тяжёлым вздохом снял с меня ботиночки – я бы и хотела его лягнуть, но не стала – ну его, этого безумца! Он, оказывается, дерётся! Потом он лёг рядом, силой развернул меня на бок к себе лицом и прижал к груди, отчего я ещё больше разревелась. Я совершенно не понимала, как он может сначала меня целовать, потом бить, а потом делать вид, что всё в порядке.

– Стефа, – прошептал он мне в волосы. – Злись сколько хочешь. Можешь вообще меня ненавидеть всю жизнь (я замычала ему в рубашку), только если я ещё раз узнаю, что ты подвергла себя опасности, то снова отлуплю. Я тебя очень люблю, Стефа.

Что-о-о? От удивления я даже голову подняла и в глаза ему заглянула. Он смотрел на меня, хмурясь. Между бровей – усталая складка, которую мне немедленно захотелось разгладить пальцами.

– Ну что ты смотришь на меня? Люблю. Сама ведь знаешь. С ума по тебе схожу, ещё с того времени, как ты Стёпой была, – кажется, Дара прорвало на откровения. – Я жениться хотел на тебе ещё тогда. Думал – как-нибудь договорюсь с Браенгом, не совсем же он зверь! Думал, заберу тебя себе, чтобы никто не посмел тебя обидеть.

– И как, договорился? – хрипло спросила я, забыв про отбитый зад.

– Это не человек, а каменная глыба! Он на каждый аргумент находит десяток, а потом вдруг получается так, что ты выглядишь в своих же глазах сопливым мальчишкой, не умеющим держать слово.

– Просто я очень хотела за тебя замуж, – тихо призналась я, снова приникая к его груди, теперь уже добровольно. – А ты упрямился, и я волновалась. А ты потом и вовсе меня не узнал.

– Я не хотел даже смотреть, – прошептал Дар. – Мне было совершенно не важно, какая у меня жена – я знал, что не хочу с ней быть. Слишком зол был. А когда понял, что это ты – ещё больше разозлился. Думал, ты посмеялась надо мной. Знаешь, как больно, когда любимая женщина над тобой смеётся? Я тогда тебя просто ненавидел. А потом, когда твоя дура-служанка принялась приставать, а ты это увидела и стояла такая одинокая… Я чуть не придушил гадину.

– А потом? – с любопытством спросила я, водя пальцем по груди Дара.

Злость ушла, и после его слов я всё понимала. Если и в самом деле любит… он волновался. Я была не права, я и сама знала это. Он жмурился как кот от моей нехитрой ласки.

– А потом ты сказала, что брачная ночь неизбежна, и я чуть тебя прямо там… не сделал женой. Не знаю, как и сдержался. Решил, что накажу тебя, сделаю больно… А у меня руки затряслись, когда я только коснулся тебя.

– Мне не было больно, – моя рука скользнула под ткань рубахи на его живот.

– Я не смог. Ты была такая испуганная, такая красивая, что я себя подлецом чувствовал.

– Но всё же недостаточно подлецом, чтобы уйти, да?

– С ума сошла? Как это уйти? У меня в объятьях женщина, которую я полгода представляю, когда… В общем, представляю. Отказаться от неё? Я что, дурак?

Ох, как же мне приятно это слышать! Так приятно, что подозрительно: не пытается ли он меня задобрить? Тем временем мои руки сами собой – независимо от разума – наглаживали его тело, дергали за упругие волоски на животе, царапали бок (который верхний), а Дар дышал как-то прерывисто и иногда втягивал воздух сквозь зубы, но не сопротивлялся. Приблизившись, прикоснулась губами к ключице, потёрлась носом о шею, вдыхая его запах.

– Сте-е-ефа, не надо, – дернулся он. – Или ты мне мстишь?

– Кто, я? – всё, что мне сейчас хотелось – это продолжать исследовать его непонятную реакцию на мои прикосновения. – Мщу. За всё. А ты как думал?

– У тебя зад болит.

– И что? Ты считаешь, что это меня остановит?

– Надеюсь, что нет. Ты у меня выносливый мальчик, да?

– Не смешно.

– А мне смешно, – он осторожно поцеловал меня в нос. – Я люблю тебя. Но если влезешь в какие-то неприятности без меня – снова отлуплю. Надеюсь, хоть так думать будешь.

Я обиженно надула губы: я же не ребёнок. Поняла с первого раза. А вот он теперь подвергнется страшным пыткам – месть моя будет страшна. Так я ему и заявила, стаскивая с него рубашку. А он вовсе и не сопротивлялся.

–—

– Стефа, счастье моё ненаглядное!

Такое вступление меня порядком напрягло. Дар обычно не радовал меня комплиментами. Он вообще всё время шутил надо мной, щипал за бока или многострадальную попу, дергал за волосы и пытался ненароком расстегнуть пуговки на платье – как мальчишка. Он только ночью вдруг становился невероятно серьёзным и даже трепетным, сводя меня с ума своими поцелуями и ласками.

– Дар, ты болен? – полюбопытствовала я. – Как ты меня назвал?

Но у блондина, видимо, не было настроения. Он притянул меня к себе и серьёзно заглянул в глаза. Я мгновенно начала вспоминать, где же могла проштрафиться. Нет, за щётку в постели он явно уже не злится, и за соль в сахарнице тоже. Про последнюю статью в Славских известиях он знать пока не должен – она выйдет позже. В дневнике я давно ничего не писала – как-то не до этого было. Разве что… письмо моё отцу перехватил?

– Стефа, мне надо уехать.

–А я? – тут же жалобно спросила я, потому что оставаться одна не хотела совершенно.

– А ты поедешь со мной, если дашь честное-пречестное слово не ввязываться ни в какие приключения. Любимая, у меня нет времени тебя спасать.

– Я буду очень послушной, – закивала я головой.

– И займешься корреспонденцией? – с надеждой спросил Дар.

– За соответствующую плату, – коварно улыбнулась я. – Ты Талли тридцать серебрушек в месяц платил, а мне двенадцать! Это нечестно!

– Стеф, тебе деньги нужны? – приподнял брови муж. – Сказала бы. Я б дал.

– Стефа гордая, Стефа сама заработает.

– Я слышал, как Стефа в борделе полы мыла. Убил бы. Только сначала бы… ну ладно, это неважно.

Я пожала плечами. К тому, что мой супруг ненасытен в постели, я уже привыкла. Он и раньше не отличался скромными аппетитами, только в те славные времена у него женщин было много, а теперь он только на меня одну смотрел. Во всяком случае, я в это верила.

– Стефа, ответь мне на один вопрос, только не злись, ладно? Ты отвары против беременности пьёшь?

– Нет.

Он на минуту прикрыл глаза.

– Стефа, милая…

– Я пилюли пью. У нас в Галлии такие шарики можно купить… там вроде тоже травы, ну и немного магии. Ты очень сердишься, да?

Я сжала руки в волнении. Наверное, действительно стоило с ним поговорить сначала. Вдруг он детей хочет, а я ведь пока не была уверена ни в своих желаниях, ни в силах.

– Молодец.

Серьезно?

– Я не знаю, как у вас принято, но в Славии женщины решают, когда они хотят ребенка. А я бы немного подождал, потому что пока не готов тебя ни с кем делить, даже со своим сыном или дочкой. Ты только не подумай, я очень хочу, но чуть позже…

– Дар, – задумчиво сказала я. – А давай мы просто будем иногда разговаривать? По-настоящему, как взрослые люди.

– Ладно, – кивнул Дар. – Как взрослые, так как взрослые. Нам сейчас надо найти, кто стоит за овсом. Если ты забеременеешь – я запру тебя во дворце и охрану приставлю, а еще лучше лорду Браенгу сдам. Потому что рисковать тобой я не хочу совершенно. У меня на тебя грандиозные планы. Я хочу с тобой состариться вообще-то.

– Ты готов терпеть меня всю жизнь? – удивилась я. – Вот за что я тебя люблю – так это за смелость!