Глава 11

Спустя некоторое время.

— Мамочка, а как ты думаешь, Дед Мороз исполнит мое желание? Он так быстро забрал письмо с окошка, что я переживаю, а вдруг у него их много, и мое затеряется?

— Евик, он забрал твое письмо практически самым первым, так что, поверь, Дедушка точно его не потеряет.

— Эх, надеюсь! Там же такое желание классное…

— Ты так и не хочешь мне признаваться, что заказала Дедушке Морозу на Новый год? — наигранно обиженно произнесла я, в надежде, что малышка все же поделится со мной своей тайной.

— Мамуль, не могу, это же желание, а вдруг, если я произнесу его вслух, оно не исполнится?

Как же я корила себя за свою глупость, когда умудрилась спросить у Евы про письмо при Арсении. Тогда дочка ответила, что конверт положила на подоконник, и я подумала, когда она уснет, заберу письмо, а утром обрадую, что Дедушка Мороз приходил и уехал исполнять ее желание. Обрадовать-то я обрадовала, а вот забирать… не забирала. Романов сам распорядился за меня, решив, что в этом году волшебником будет именно он. А на мой вопрос, чего пожелала моя дочь, он мне ответил: «ты бы все равно обломала ребенку праздник». Я тогда долго думала о его словах, и никак не могла понять, что же такого попросила Ева, что я откажусь дарить своему ребенку? А потом решила не заморачиваться на этот счет, — раз придумал, пусть и покупает, сам будет дальше отдуваться, только у меня появилась другая проблема. Я понятия не имела, когда явится Арсений со своим подарком, ибо его на новогоднюю ночь не приглашала, а значит, мне необходимо было придумать, что положить под елку. Что подарить ребенку, когда у него все есть? Это было огромной задачей. Но, идя в субботу по торговому центру, мое внимание привлекла большая, примерно мне по плечо, свинка-робот. Не знаю почему, но я прошла к продавцу, который любезно рассказал и показал, что умеет делать эта крутая игрушка. А делала она многое, спасибо, хоть на унитаз не ходила. Решив, что розовый робот обязательно понравится моей крохе, я оплатила покупку, попросила запаковать подарок, и оставила адрес, по которому должны доставить мое приобретение. А в понедельник, когда Ева была в садике, робот уже ждал ее дома, правда пока спрятанный у меня в шкафу до праздника.

— Ну что же, тогда остается ждать, когда Дед Мороз принесет подарок, — ответила я дочери, наблюдая, как от счастья сияют ее глаза. Надеюсь, она меня простит за свое желание.

— Я уже бегала смотреть, но пока что под елкой ничего нет. Мамочка, а ты писала письмо Дедушке?

— Нет, я уже взрослая. Но желание загадала.

— Какое, мамуль? — восторженно спросила Ева, и пальчиком полезла в миску с кремом, который я приготовила для новогоднего торта.

— Чтобы ты была счастлива! — радостно ответила я, и тоже, подцепив пальцем крем, мазнула доче по носику.

— Ммм…. Вкуснятина, — она вытерла носик, облизывая палец и довольно жмурясь, что не могло не вызвать во мне очередную улыбку. — Мамуль, так это же не для тебя получается желание.

— Для меня, родная, еще как для меня! Ну что, мажем тортик? — подмигнув, спросила у дочки, и поставила на стол уже остывшие бисквитные коржи красного цвета.

— Да, мажем. А можно и я буду помогать?

— Конечно, можно!

Я тут же поставила возле стола табуретку, помогла Еве забраться на нее, и, стоя позади, взяла в кольцо своих рук. На подносе выложила первый аппетитный корж. Держа в руке ее маленький кулачок с ложкой, мы набрали крем, сначала один раз, потом еще и еще, чтобы удобно было размазывать по коржу. Слой должен быть не меньше одного сантиметра. Когда-то я пробовала этот торт в ресторане, а вот готовлю впервые, и очень надеюсь, что моей крохе тоже понравится «Красный бархат» так же, как и мне. Я с улыбкой наблюдала, как малышка с моей помощью размазывает белоснежный крем, и в то же время пальчиком свободной руки подбирает сладость и отправляет в ротик. Ну как можно не любить такое чудо?

— Доченька, давай я подравняю и положу второй корж.

— Угу, — кивнула она, а я чмокнула ее в макушку, и, выровняв крем, положила второй корж. — Я сама! — серьезно сказала Ева, схватив ложку и подчерпнув сладость.

— Пожалуйста-пожалуйста, — согласилась, руками уперлась в столешницу, носом уткнувшись в макушку, и наслаждаясь любимым запахом.

Наблюдать за тем, как доченька старается сделать все идеально, чтобы я осталась довольна, можно часами, только вот, даже если будет далеко от идеала, я буду счастлива. Мама не может не радоваться успеху своего ребенка, а для меня Ева — центр вселенной, и ради ее счастья я готова на все. А то, что в нашей жизни происходит сейчас, целиком и полностью моя вина. Из-за меня Ева прикипела всей душой к Арсению, и я теперь до ужаса боялась, что однажды он уйдет, а мой ребенок останется с разбитым сердечком и раненой душой. Как я буду ее вытаскивать из той боли, что она получит? Как буду возрождать свою девочку? Я мечтала, чтобы мой самый большой страх никогда не сбылся, но также понимала, что это реальная жизнь, и мы все тоже реальные, и настанет день, когда я надоем Арсению и он уйдет. А еще я просила Еву, чтобы она не питала особых чувств к дяде Арсу, потому что он будет с нами рядом не всегда. Конечно, маленький ребенок меня не понимал, а еще не верил, что ее любимый дядя Арс может уйти. А я заставлю его это сделать, пока дочка не попросила называть его папой.

Наши с Романовым отношения строились только на сексе, по крайней мере для меня, его же обещаниям я не верила. Мне уже не двадцать три, когда я, после расставания с парнем снимала длинную лапшу с ушей. Прошло то время, когда я могла доверять — могла и хотела. Сейчас осталась лишь жалость к мужикам и полное недоверие их словам. И все было бы хорошо и дальше, если бы этот наглец не купил соседний коттедж, и буквально за неделю не переехал в него жить. На мои вопросы «зачем и почему», он отвечал, что давно мечтал о загородном доме. Я же не верила его словам, ибо сомневалась, что у такого богача нет халупы в ближайшем Подмосковье. Как же я была зла на него, ведь теперь он приходил ко мне, когда ему заблагорассудится, еще и сделал калиточку во дворе, чтобы ближе было ходить. А потому случалось и такое, когда Ева засыпала вечером, он не уходил домой, а оставался у меня на ночь. И ему даже хватало совести утром приготовить мне кофе и принести в постель, вместо того, чтобы свалить к себе домой! Вспомнив Романова, меня всю затрясло от ярости, но я решила, что возле ребенка не гоже злиться, и отпустила ситуацию. Хотя бы на время.

— Ух ты, как здорово у тебя получается! — только сейчас заметила, как ровно Ева намазала толстым слоем крем, и я еще раз восхитилась своим ребенком.

— Я старалась для тебя, мамулечка.

— Привет самым красивым девочкам в мире! — послышалось со стороны входа, и мы как по волшебству, одновременно с малышкой повернули головы в сторону улыбающегося Арсения.

— Дядя Арс! — счастливо закричала Ева, и, спрыгнув с табуретки, как ураган помчалась к мужчине, который присев, расставил руки в стороны, ловя мою дочку.

— Привет, Карамелька, привет, милая!

— Ева, а как же торт, мы ведь еще не закончили?!

— Мамулечка, подожди, тут же дядя Арс!

В этот момент мне словно дали под дых воспоминанием из прошлого. Словно у моего любимого, дорогого человека появился кто-то важнее и нужнее, точно так же, как это случалось раньше в моей прошлой жизни. К глазам подступили слезы, в горле застрял ком, который я попыталась сглотнуть, но с первого раза не получилось, и сердце заныло от боли. Все точно так же, как и раньше… Вот истинная причина страха появления Романова в нашей жизни. Все случается, как я уже чувствовала, все получается так, как я должна была предположить. Спокойно, дабы не напугать Еву, я отложила ложку, сняла с себя фартук, и, кусая с внутренней стороны нижнюю губу, чтобы не разреветься, молча прошла мимо довольной дочери и Арсения, даже не удостоив их взглядом.

Он отнимает ее у меня, он делает так, чтобы ребенок не мог жить без него, и возможно именно через Евика он хочет завоевать меня. Только он ошибся, если думает, что это сработает. Нам не быть вместе, потому что он сам сбежит, я сделаю для этого все, и пора приступать к намеченному плану.

Пройдя в ванную в своей спальне, я умылась прохладной водой, чтобы смыть с себя горечь и обиду, а когда подняла голову, в зеркале увидела хмурое и очень недовольное лицо Романова.

— Что опять я не так сделал, что ты расстроенная сбежала из кухни? — грубо спросил он, сверля меня разъяренным взглядом.

Я же молча повернулась, и, сняв с крючка полотенце, принялась вытирать мокрое лицо, и только когда закончила, посмотрела ему в глаза. В дикие, притягательные синие глаза.

— Романов, как ты вообще смеешь пользоваться моим ребенком?

— Что ты несешь?

— Даже не думай, что, подобравшись к ее сердцу, сможешь манипулировать мной! Я не позволю пользоваться малышкой! Понятно?

— Кто тебе сказал, что я собираюсь манипулировать тобой? Особенно через Еву!

— Как только ты появляешься в поле ее зрения, все, — меня не существует! Ты считаешь это нормальным, что моя дочь ставит меня на второе место, когда ты рядом?

От мыслей, что моя девочка от меня будет отдаляться, все тело затрясло, а зубы начали стучать, не попадая друг на друга. Я, может, и преувеличивала, но видела, сама своими глазами. Первый звоночек поступил, что ребенку важнее мужчина, и от этого мне стало ужасно больно. Ева — это все, что мне нужно в жизни, а без нее я не представляю себя.

— Глупышка, ты что несешь? Как ты могла такое придумать, дурочка?

Арс порывисто обнял меня, и рукой зарылся в волосы на затылке, предоставляя нереальное удовольствие, как раз то, что мне сейчас нужно. Но нужно это сердцу, а не моему разуму, и потому, найдя в себе силы, я постаралась вырваться из его объятий, но куда мне равняться со здоровенным мужчиной.

— Успокойся, Кошечка моя, я бы в жизни не подумал отнять у тебя дочку. Я разве ублюдок, чтобы все внимание Евы забирать себе? Просто она обрадовалась, что я пришел, вот и все.

— Мы перемазывали с ней торт, а ты пришел и помешал нашему уединению! Мне не нужен мужчина в доме, пойми ты это в конце концов! Зачем ты делаешь так, чтобы Ева потом страдала? Зачем? — начала кричать я, потому что мне дико хотелось заплакать, но этого делать при нем я не собиралась. Лучше уж поорать, благо стены в доме толстые, Ева не услышит.

— С чего ты берешь это постоянно? Кто тебе сказал, что Ева будет страдать? От чего?

— Потому что ты уйдешь! Понятно? Исчезнешь из нашей жизни! Ис-че-знешь!

— Да не собираюсь я исчезать, когда ты это поймешь, глупая? Когда? Я хочу быть с вами всегда!

— Я тебе изменяю, — серьезно сказала я, перебив его речь, и от услышанных слов, Арсений все же отпустил меня, но взгляд его стал еще злее.

Между нами повисло молчание, я наблюдала за сменой эмоций на его лице, и радовалась, что после этого он точно меня возненавидит. Но я никак не предполагала, что этот гаденыш грубо подхватит меня на руки, припечатает к стене и начнет дико и жадно, до боли в губах целовать. Мои ноги тут же сомкнулись на его пояснице, а в трусиках стало ужасно жарко. Этот негодяй умел возбуждать не меньше, чем и утолять жажду по себе. Он всегда целовал и ласкал так, как казалось никто из моих бывших не мог. Арсений дарил всю свою страсть и требовал от меня не меньше, а я и не жадничала, ласкала, целовала и удовлетворяла. Между нами не было никакого стыда в моменты интима, а потому и сейчас, не сопротивляясь, я быстро запустила руку в его штаны, и с глубоким стоном и большим желанием сжала в ладошке его член. Горячий, весь мой…

— Маленькая, вредная врушка, — хрипло прошептал Арс мне в губы, прервав поцелуй и мгновенно поставив на ноги. — Оденься тепло, у меня для Евы подарок во дворе. Мы ждем тебя в гостиной.

И все. Он просто вышел из ванной оставив меня одну — злую, нет, разъяренную и дико возбужденную. Он что, идиот? Громко зарычав, я ладошкой стукнула по кафелю, и, решив не мучить себя мыслями, от которых толку все равно не было, я отправилась в гардеробную за теплыми джинсами и свитером.

— Я точно его убью когда-нибудь! Прикопаю у него же за домом! Подлец такой, я ему про мужиков левых, с которыми была, а он мне в ответ «врушка», — перекривляла мужчину, надевая поверх колгот джинсы. — Тьфу! Когда же он исчезнет раз и навсегда, чтобы больше не злил меня! Ну ладно, Романов, позволю тебе последние деньки покайфовать, так сказать, в честь Нового года, а потом пожалеешь, что вообще связался с такой дурой, как я!

Яростно натянув на себя свитер и расчесав волосы, я прошла в гостиную, где доча увлекательно рассказывала о том, с каким удовольствием помогала мне сегодня готовить. На душе мгновенно потеплело, и я вспомнила, как с утра она порывалась сама нарезать рыбу для запекания. Я долго ее отговаривала, и слава Богу, девочка все же решила меня послушаться, взяв с меня обещание, что в следующий раз она обязательно это сделает. Я пообещала, не забыв добавить, что нож она будет держать только вместе со мной.

— Я готова! — произнесла, привлекая к себе внимание, и отметила, что Ева уже тоже была тепло одета.

— Мамочка, смотри, я сама оделась, — похвасталась малышка, кружась вокруг своей оси.

— Ты же у меня совсем взрослая девочка!

— Конечно! Даже готовлю уже с тобой, — довольно подтвердила она, и пошла в прихожую за своим пальтишком.

— Ева попросила, чтобы я остался с вами на Новый год. Сказала, что Дед Мороз должен принести ей особый подарок, и хочет, чтобы я его увидел. Она, правда, не знает еще, что подарок уже во дворе, но позволь сегодня дать себе слабину. Ты же понимаешь, все это бред про «как встретишь Новый год, так его и проведешь», а ребенку счастье.

— Романов, чего ты добиваешься?

— Клянусь, я не подговаривал малышку, мне это ни к чему.

— Че ты ей припер там, а?

— А у меня еще есть фейерверки на ночь. Позволь остаться? — мужчина стоял на своем, умоляюще смотря мне в глаза, но его голос…, как же нежен был его голос! Черт!

— Не на всю ночь! Спать ты уйдешь домой!

— В новогоднюю ночь, в мороз отправишь меня добираться до дома пешком?

— Ничего, как-нибудь, да дойдешь. А захочешь, в снежок закатаю тебя, так и докатишься. Чай недалеко, несколько метров!

— Спасибо, — довольно ответил он, и пошел помогать Еве с шарфиком.

— Господи, дай мне сил, — прошептала себе под нос и пошла следом за Арсом надевать пальто.

— Ангелочек, смотри, я, когда к вам шел, встретил Дедушку Мороза, — только начал Арс, как у Евы неожиданно широко и смешно округлились глаза, я даже попыталась задавить смех, — он спросил, к тебе ли я иду, я сказал, что именно к маленькой принцессе, и что ты думаешь?

— Что? — ошарашенно спросила Ева, когда мы вышли в коридор.

— Твое желание оказалось слишком большим…

— И он не смог его исполнить? — тут же неожиданно спросила дочка, глаза которой сразу потухли.

— Нет, ты что? Наоборот! Он попросил, чтобы я тебе его передал, ведь занести в дом его нельзя. А Дедушка спешил раздать подарки всем деткам, и попросил меня о помощи.

— Так он привез мне Маф… Мафф… Мафтиса? Ох, опять сложное слово!

— Привез, милая, конечно, привез.

— Кого привез? — задумчиво переспросила я, не понимая, о чем именно речь.

— Ура!!! Мамочка, Дед Мороз исполнил мое желание! Пойдемте смотреть, скорее!

И мы вместе вышли на улицу, только если Ева громко завизжала от счастья и мгновенно рванула к своему подарку, таща за собой Арсения, то я просто стояла с открытым ртом, думая, как бы не простудить гланды на таком морозе. Мне в пору застрелиться! Все было бы прекрасно, если бы не… Это огромное, мохнатое, рыжее чудище, именуемое Тибетским Мастифом. Твою же мать! Откуда она узнала про такую собаку?

Пока дочка кружила вокруг огромного щенка, — да, щенок в ее рост, мне надо выдохнуть, — так вот, пока она кружила вокруг собаки и радовалась сбывшейся детской мечте, я просто смотрела на довольное детское личико и понимала, что выбора-то у меня нет. Приведи Романов такую собаку в обычный день, я бы его вместе с животиной послала, а тут уж никак не могу, это же «мамочка, Дед Мороз исполнил мое желание». Выдохнуть, мне надо просто выдохнуть.

— Откуда она узнала о такой породе собак? Да еще название правильно написала, — задумчиво произнес Арс, оставив дочку восхищаться собакой.

— Романов? — тихо позвала я, пропев его фамилию.

— Ммм?

— Иди лесом.

— Я бы с радостью, милая, но вас не могу оставить, — довольно уточнил он, неотрывно смотря, как малышка возится с мастифом.

— Ты хоть телефон достань.

— Зачем?

— Сфотографируй Еву с псиной этой, ей будет приятно, — пояснила, все еще находясь под впечатлением.

— С Пупсиком.

— С каким пупсиком? — ошарашенно посмотрев на Арса, переспросила я, и тут же захлопнула рот, а то и вправду заболею в праздник.

— С рыжим, — коротко и ясно.

— Ммм…

— Так кому приятно будет? — доставая телефон, спросил мужчина, и, воспользовавшись моментом, поцеловал меня в холодный нос.

— Да, понятное дело…, Пупсику!

***

Все новогодние праздники мы провели с Евой вдвоем, наслаждаясь обществом друг друга, веселясь, дурачась и играя в различные игры. Арсений тоже не упускал возможности к нам присоединиться, особенно, когда дочка хотела играть со своим новым другом Пупсиком. Если бы она знала, что ее маленький пушистый Пупсик вырастает с человеческий рост, тогда точно назвала бы его, например, Громила. И хоть мы ей сообщили, что собачка будет ну очень большой, «Пупсик» уже притерся, и менять имя она не хотела, а мне было все равно, как его зовут, главное, что ребенок счастлив. Романов, в свою очередь сделал все, как и обещал в новогодний день, — он соорудил огромный вольер для собаки и приставил несколько человек, которые ухаживают за породистой мордой и дрессируют ее. Соответственно эти люди жили у него дома, благо, тот находился через забор. Пупсик оказался очень добрым и заботливым, а еще безумно полюбил свою хозяйку Еву, что не могло меня не радовать, ведь стоило выйти нам на прогулку за ворота, лучшего защитника в округе не сыскать. Вот это было самым лучшим для меня!

Кстати, Арсений рассказал, что того ублюдка, посмевшего обидеть мою дочь, уже наказали прямо в СИЗО, только вот что конкретно произошло, он не признался. У меня, конечно, были догадки, что он сам посодействовал в смерти урода, но жалости я не испытывала, только не в этот раз. И к моему великому сожалению, нам так и не удалось узнать, кто именно стоял за покушением. К тому же, следствие установило, что ЧП, произошедшее в моем клубе, тоже было подстроено, и я почему-то совместила два происшествия, думая, что виновник один и тот же. К слову, здание, в котором был фитнес клуб, и где я хотела открыть зону отдыха в виде ночного клуба, я продала, так и не решившись там осесть после случившегося. Сотрудников перевела в новый спортзал, который располагался в торговом центре, а сама стала подыскивать еще одно помещение, ведь изначально я планировала расширяться, а не просто переезжать. Но я не жалею, что с бизнесом вышло немного иначе, а очень благодарна Богу, что Жданский остался жив, и Новый год встречал уже дома.

С Соней удавалось видеться не часто, потому что мы обе были поглощены своими семьями и работой. Я так вообще старалась как можно больше уделять время своей малышке, которая всегда с радостью и блеском в глазах реагировала на то, что сегодня мамочка весь день проведет только с ней одной.

Время близилось к весне, бизнес процветал, в начале февраля я таки открыла еще один фитнес-клуб, который с первых же дней начал приносить свои плоды. Благо, район был подходящий, от того и клиентов много. Все было хорошо, даже Арсений, кажется, немного меня понял, и домой не заваливался без приглашения. Наоборот, все чаще на ночь у него оставалась я, дабы утром по-быстрому смыться к себе, так было проще, — выгонять никого не надо. И вот, в конце февраля я дописала очередную книгу в жанре любовного романа, и решила отнести ее в издательство. Заранее, через знакомого договорилась о встрече с главным редактором, и уже сегодня сидела в его кабинете, и битый час рассказывала почему именно моя книга достойна быть опубликована.

— Ну что же, начало мне нравится, но мы должны полностью изучить текст, чтобы ответить вам точно. Скажу лично за себя, мне нравится, и я бы взялся за редактирование вашей книги, но к сожалению, в этом издательстве последнее слово не за мной, — вынес свой вердикт Павел Лаврентьевич, мужчина лет пятидесяти с лысиной на макушке и сединой на висках.

— Спасибо. Тогда я оставлю свой номер, и как только будет ответ, вы мне наберите, пожалуйста.

— Договорились, — кивнул он, принимая из моей руки визитку. — Скажите, Ирина Викторовна, а как давно вы пишете?

— Примерно лет восемь. Был, конечно, перерыв, когда дочку родила, и позже, по личным обстоятельствам, но спустя время поняла, что мне хочется писать дальше.

— А почему нигде не издавались? Я же верно понимаю, это ваш первый такой порыв?

— Не издавалась раньше, вы правы. Не была уверена в своем творчестве, сейчас же все изменилось.

— Понятно. А ваши книги мир видели вообще?

— Да. В интернете. И поверьте, желающих приобрести твердый переплет очень много, именно поэтому я хочу осуществить небольшие желания своих читателей.

— Ну, смотрю, объем вашей книги не маленький, сюжет, если судить по первому взгляду, интересный, и цена будет соответствующая в случае положительного ответа издательства.

— Хорошо! Спасибо, Павел Лаврентьевич за то, что уделили мне время. Очень жду от вас согласия, другие звонки не принимаю, — в шутку произнесла я, поднимаясь из кресла и забирая свое пальто, оставленное на диване.

— Тогда мне придется попотеть, — улыбнулся он в ответ, ослабляя галстук на шее.

— Уж будьте добры. А сейчас, прошу простить, мне нужно идти, дела не ждут.

— Конечно. И вам спасибо, что выбрали именно нас.

— Да, всего доброго.

— До свидания, — услышала я в спину, и покинула кабинет главного редактора издательства.

В приемной все так же, когда я и пришла, сидела миловидная рыжая девушка лет двадцати пяти, она что-то увлеченно клацала в своем ноутбуке, и только на секунду оторвала взгляд от экрана, когда я, одевшись, попрощалась с ней и вошла в лифт. То ли она играла в увлекательную игру, то ли была увлечена своей любимой работой, но делала вид, словно меня там и не было. Если бы я узнала, что кто-то из моих сотрудников так относится к нашим клиентам, то тут же уволила, ибо бездельников держать под крылом я не стану. А к клиентам требую особого уважения.

— Слушаю, — ответила на звонок, который прозвучал стоило мне оказаться на парковке около своей машины.

— Хочу встретиться с тобой, — услышала до боли знакомый и когда-то любимый голос, в пору было растечься лужицей, но к этому человеку у меня еще были неозвученные вопросы.

— И тебе привет, Усейнов. Удивлю тебя, но я согласна, ибо мне тоже есть, о чем с тобой поговорить.

— Сможешь сейчас подъехать в ресторан «Олимп»?

— Я как раз в центре, буду минут через десять, жди.

Не дожидаясь его ответа, сбросила вызов, и, усевшись в свою машину, отправилась по нужному адресу. Ну что же, пришла пора обсудить и прояснить некоторые события, произошедшие перед Новым годом и задолго до этого, а точнее — шесть лет назад.

Как и обещала, в ресторане я была через десять минут. На входе у меня забрали верхнюю одежду и сообщили, что меня уже ждут. Благодарно кивнув, прошла вглубь зала, и взглядом отыскала красивого молодого мужчину, который был одет в черный костюм и белую рубашку. Эдакий жених, еще бы галстук напялил, козленок.

— Стул отодвинешь для меня? — грубо спросила я, заметив, что он не собирается подниматься мне навстречу.

В ответ — тишина, а по телу побежали сотни мурашек от взгляда, который напоминал мне то прекрасное время, когда я была счастлива с ним до безумия. Он действительно смотрел на меня с любовью, и от этого становилось не по себе. Зачем он так? Сам же все разрушил, а теперь, спустя годы решил что-то изменить? Вернуть? Но разве мне это надо? Нет!

— Прости, — наконец-то одумался он, и, поднявшись, отодвинул для меня стул, а когда я присела, словно нарочно руками сжал плечи.

— И так, скажу сразу, мне не интересно зачем ты меня позвал, у меня самой есть к тебе вопросы.

— Может, закажешь сначала чего-нибудь? — поинтересовался он, присаживаясь напротив.

— Кофе со сливками, — ответила я, когда к нам подошел официант, и, не удостоив его взглядом, дальше продолжила говорить: — Усейнов, что ты себе позволяешь?

— Ты о чем?

— С чего вдруг твои дружки позволяют мне хамить, и живут с мыслью, что ты мой жених?

— Какие дружки? — озадаченно переспросил он, отпивая из своей чашки.

— Тебе виднее. И не надо делать вид, что ты не в курсе!

— Ты можешь нормально объяснить, о чем говоришь?

— В декабре у Романова проходил благотворительный вечер, где я предстала… в общем, неважно. Так вот, один человек позволил себе некие вольности, и сказал, что ты являешься моим женихом. К чему ты распространяешь такие слухи? Это же ложь!

— Да уж, какие глупости. Во-первых, я хотел извиниться за свое поведение тогда в центре. Прости, я действительно был не прав, еще и приревновал, увидев тебя с Романовым. Ну, а во-вторых, за этот случай на благотворительном вечере я совершенно не в курсе, ибо приглашен туда не был, и людей не подсылал. Так что, дважды прошу прощения и постараюсь разобраться в случившемся.

— Я буду тебе признательна. Спасибо, — сказала официанту, который поставил передо мной кофе, и, дождавшись, когда он уйдет, продолжила: — Мне не совсем приятно, когда за меня что-то решают, и буду очень рада, если этот инцидент действительно произошел без твоего ведома. Хотя напрашивается другой вопрос: кто, если не ты?..

Между нами повисла неловкая пауза, и я на минуту вернулась в прошлое, вспоминая, как Влад бережно переносил меня на руках через речку в первый вечер нашего знакомства. Никто и никогда ко мне не относился так, как это делал Усейнов. Я тогда очень удивилась, что он поднял меня на руки, и едва ли не расплакалась, ведь прекрасно знала, что свадьбой дело не кончится. И впоследствии действительно недолго музыка играла. Господи, как давно я не вспоминала об этом, а сейчас стало так больно и обидно, ведь не поступи он тогда так, как поступил, все могло сложиться иначе. Совершенно иначе! Но жалеть не о чем, ведь у меня растет прекрасная доченька, которая и вернула свою маму к жизни.

— Расскажи, как живешь, чем увлекаешься, помимо работы, — первым прервал тишину Усейнов, вырвав меня из мыслей.

— Как видишь, не подохла без тебя, — снова надев защитную маску, грубо ответила я, медленно попивая свой кофе, — а еще воспитываю прекрасную доченьку.

— Слышал-слышал. Это от того лысого?

— Признаюсь честно, было бы здорово, если бы Ева оказалась твоей дочерью, но нет, ты тогда спокойно слинял, позабыв обо мне навсегда.

— Ир, ты преувеличиваешь, я не забывал тебя, я до сих пор не смог тебя забыть.

— Ой, Влад, я только прошу тебя, не надо пламенных речей. Разве любимых бросают?

— У меня не было выбора.

— Серьезно? Знаешь, Влад, безусловно твоя мама хорошая женщина, и ты очень ее любишь, но я уверена, что тогда она немалую роль сыграла в нашем расставании.

— Мы оба знаем, что она сразу была против свадьбы, — сказал он в свое оправдание, вызвав на моем лице улыбку.

— Я не тащила тебя в ЗАГС, но зато долго снимала лапшу с ушей. А знаешь, я ждала тебя в октябре, я ждала тебя в декабре на свой день рождения, я ждала тебя в феврале. Я всегда пыталась себя убедить, что ты не мог так со мной поступить, что пошло что-то не так, раз ты не приехал. Я оправдывала тебя перед самой же собой, и любила, еще очень долго любила. И следующим летом снова поехала туда, где нас с тобой свела судьба, поехала ради тебя, в надежде увидеть любимого человека хоть глазком. Работать там было адом, но ради тебя я была готова на это. А в итоге, ты даже ни разу за месяц со мной не поздоровался! Да знаешь ты, как я была счастлива, когда мне сообщили, что ты приедешь? Знаешь, как я визжала, словно маленькая дурочка, веря, что ты мне все объяснишь, расскажешь, почему так поступил со мной, и возможно, мы наладим с тобой наши отношения. Ведь я все еще верила, что нужна тебе…

— Не ты ли в это время уже была с этим, со своим мужчиной?

— Я! Знаешь, и часто потом жалела, но уже позже, когда поняла, что он такое же дерьмо, как и многие из мужиков.

— А что же у вас пошло не так?

Я на миг прикрыла глаза, сглотнула вязкую слюну, и снова подняв веки, прошептала:

— Лучше скажи, что пошло не так у нас с тобой? Почему вдруг в один миг ты перестал в меня верить? Это расстояние на тебя так повлияло?

— Я никогда не переставал в тебя верить, никогда, моя девочка.

Внутри словно что-то оборвалось от знакомого «моя девочка», сказанного некогда любимым голосом. Зачем он издевается надо мной? Зачем испытывает меня на эмоции? Зачем?

— Неужто никогда? А то, что не знал кем я смогу работать в Минске? Разве это уже не сомнения?

— Ты знаешь…

— Да, Вика мне обо всем тогда рассказала.

Я на минутку вспомнила тот момент, когда Вика, горничная с нашей базы отдыха, при мне переписывалась с Владом, дабы узнать хоть каплю правды о его внезапном исчезновении. И снова так стало больно от воспоминаний, ведь в тот момент все было свежо, все по-настоящему искренне и по живому.

— Ты бы действительно не смогла жить в моем мире.

— Да, ведь я не твоего круга. Я сильнее, Влад, гораздо сильнее, чем ты себе можешь представить.

— Я знаю! Ты же тогда поделилась со мной самым сокровенным.

— Да, а ты растоптал меня.

— Зайка, я не мог иначе, — отчаянно прошептал Усейнов, положив свою руку поверх моей.

— Ну, какая же я тебе зайка, спустя столько лет? Ты поступил, как самый настоящий трус, просто не удостоив меня даже простым сообщением. Ты бы мог написать мне, что я тебе не нужна, и тогда тоже все было бы иначе.

— Это не так. Ты нужна была мне.

— Нет, настоящий мужчина будет бороться за свою женщину, теперь я это знаю точно. А ты не боролся.

— Ты сама написала мне, что больше не ждешь.

— Написала, я просто сделала это за тебя.

— Я работал, Ира! Работал, я зарабатывал для нас деньги! — зарычал он, тут же разозлившись, и крепче сжав мою руку.

В прошлой жизни ни разу не видела его таким. Раньше он был всегда нежным, заботливым и ласковым, а что произошло сейчас?

— Ты зарабатывал эти деньги для себя. Мне они никогда не нужны были, я хотела лишь тебя рядом.

— Пойми, в другом случае ты бы жила со мной от зарплаты до зарплаты, встречала бы вечером уставшего, ни на что не способного мужчину. Да в конце концов пошла бы работать сама, и кем, жалким продавцом, как раньше.

— А я не стеснялась того, кем работала, только знай, любовь заключается не в деньгах. А ты конченый эгоист, ты думал только о том, чтобы побольше зарабатывать. Да, это неплохо, но нельзя зацикливаться на банкнотах так, как это делал ты!

— Я хотел для тебя лучшей жизни, той, которую ты заслуживала. Хотел, чтобы наш ребенок, которого мы так желали, ни в чем не нуждался.

— Господи, Влад, услышь себя! Я приехала в Москву уже беременной, в подробности вдаваться не буду, но со мной не было рядом мужчины. Я была совершенно одна, потом появилось пару знакомых, и именно они меня поддержали, благодаря им я не упала. И смотри, что теперь? У меня есть свой бизнес, гражданство, дом, но главное, — у меня дочь. Понимаешь, ребенок — это то, ради кого стоит жить, ради кого хочется ставить перед собой цели и добиваться их, это не груз, это любовь, это новая жизнь. И я ни дня не думала об аборте, прекрасно зная, что могу остаться на улице. Оказывается, даже без мужчины можно стать кем-то большим.

— Ты счастлива? — спросил он, внимательно смотря в мои глаза. Как же ему это удается? Вот так, словно между нами ничего и не было.

Счастлива ли я? Без сомнений отвечу:

— Да! У меня есть все, о чем я мечтала.

— И Арсений в курсе, что ты сейчас со мной?

— А я разве должна перед кем-то отчитываться?

— Значит, ты его не любишь, — вынес вердикт Влад, и жестом подозвал официанта к нашему столику. — Еще два кофе, один со сливками, второй черный.

— Хорошо.

— Я помню тебя влюбленную, ты была совсем другая.

— Влад, шесть лет назад я была совершенно другим человеком. Я не входила в твой круг общения. Как ты тогда написал Вике? «В кругу моих друзей она будет быдлом».

— Прости, что так назвал.

— Да, уже все равно, не переживай, время-то прошло, и боль притупилась.

— Но не ушла?

— Мне пора, Владислав Александрович. Спасибо за кофе, — я поднялась из-за стола, меняясь в настроении, и считая, что больше говорить нам не о чем, но меня остановили его последние слова, сказанные в гневе.

— Считаешь, что только тебе было сложно? Нет, моя девочка, я тоже страдал, и страдал по твоей вине.

— Что?

— Ты убила нашего неродившегося ребенка, и тем самым решила обвинить меня во всем.

— Влад, ты идиот? — нахмурившись, спросила я, схватив свою сумку с соседнего стула. — А вообще не отвечай, знаешь, я благодарна судьбе и тебе в частности, что сделали меня сильней, и неважно, что изначально попытались разрушить. Я-то окрепла! Всего доброго!

Не дожидаясь ответа, я вылетела из ресторана, по пути прихватив свое пальто из рук гардеробщицы. Я поняла одно, что мне жутко стало надоедать присутствие мужчин в моей жизни, которые несут с собой только проблемы!

— Ай, да поосторожнее можно, фу! — зашипела какая-то язва, которую судя по всему я чуть ли не сбила с ног, а зря.

— Простите, — все же ответила вежливо, продолжая идти к своему авто.

— Ооо, так это ты! Куда помчалась, сучка?

Я даже не сразу поняла, что змея обращается ко мне, а когда до меня дошло, остановилась и обернулась к ней, чтобы посмотреть, что из себя представляет эта хамка. М-да! Разве нормальная будет расхаживать в жуткий мороз в коротенькой юбочке да капроновых колготках? Нет, я понимаю, если бы у нее хотя бы шуба была до пола, а так, едва поясницу прикрывает. Дура баба, ведь еще детей рожать.

— Мы знакомы? — серьезно спросила я, глядя, как дамочка в туфлях на шпильке засеменила ко мне, словно корова на льду. Да уж, по скользкой плитке. Или я так же выглядела в тот вечер? Да ну, я-то по делу была в босоножках и платье, а эта интимные прелести прохлаждает.

— Не знаю, что Арсюша в тебе нашел, но тебе лучше отвалить от него! — зашипела она, и красным от мороза пальчиком тыкнула мне в грудь.

— О-па-па! Вот так новость. А ты кем будешь, милая?

— Я его невеста! — пропыхтела она, смешно надув губки.

— Так внимательней следи за женихом, невеста, а то уведут, — расплывшись в улыбке, счастливо пропела я, и не желая больше слушать эту дамочку, забралась в салон автомобиля.

Мне уже хотелось скорее забрать доченьку из садика, обнять ее и увезти домой, чтобы наслаждаться нашим общением. Только с ней мне становилось тепло и спокойно, только с моим ребенком, который всегда любил меня просто за то, что я есть. Я обожаю, когда ее маленькие теплые ладошки обнимают меня за шею, таким способом прося любви и молча выражая свою. А я всегда в любую минуту готова поддержать кроху, ведь дороже ее, нет никого в мире. Видела ее с утра перед садиком, а уже жутко соскучилась по сладенькому голосу, который дарит мне покой.

Отбросив сумку на соседнее сиденье, и решив ехать за Евой, я завела двигатель, прогревая его перед тем, как тронуться, и включила дворники, чтобы расчистить лобовое стекло от падающего целыми хлопьями снега. Но так и застыла, не в силах нажать ногой на сцепление, потому что взгляд приковало то, из-за чего с этой секунды моя жизнь полностью перевернулась.

***

— Мамуль, ты грустная сегодня, — заметила Ева, когда мы поужинав перебрались в гостиную играть в куклы.

— Нет, милая, просто, я немного устала, но все хорошо.

— А хочешь, я приготовлю тебе волшебный кукольный чаек, и тебе сразу станет легче, — предложила малышка, и от каждого ее слова внутри все переворачивалось и сжималось от боли. Если бы было все так просто.

— Конечно, хочу, Евик.

Пока доча что-то вертела в чашках, усердно делая вид, что готовит мне чай, я погрузилась в свои мысли, которые тянули меня на дно последние несколько часов. Да так увлеклась, что не сразу заметила влетевшего в дом разъяренного Романова, который попытавшись улыбнуться Еве, попросил ее оставить нас наедине. Я видела только картинки, малышка кивнула ему и медленно пошла в свою комнату, а Арсений все это время наблюдал, когда же дочка закроет за собой дверь. Что ему так срочно от меня понадобилась я не понимала, но продолжала находиться в прострации до тех пор, пока он грубо не схватил меня за предплечья, поднимая с пола и шипя прямо в лицо:

— Ты что натворила, дура? Тебя же последней видели в его обществе, ты с ним была в это время! Ты соображаешь, что произошло? Как ты могла это сделать? Как мне за тебя выгрести все то дерьмо? Да на оружии твои отпечатки! Скажи мне, любимая, как мне тебя отмазать? Ты в тюрьму захотела, чтобы тебя там грохнули? Скажи, ты этого хочешь? Отвечай, зачем ты его убила?!