Глава 1

— Привет.

— Ты пьяная, что ли?

Я замер у входа, смотря на то, как стараясь удержаться на ногах, Ира с испуганными осоловевшими глазами пыталась сфокусировать на мне взгляд.

— Сенечка, а я думаю, дай зайду к тебе, глядишь дома. Ой, — она чуть не упала, я вовремя подхватил ее под локоть, спасая непутевую голову от столкновения с полом. — Ты такой сильный. А выпьешь со мной?

— Зачем ты пришла? Где Ева?

— Я попросила бывшую няню посидеть с ней.

— Тебе тоже стоит туда поехать. Дочь нуждается в тебе, как ни в ком больше, — объяснил я, собираясь закрыть дверь перед ее носом.

С тех пор, когда я ушел по ее просьбе, прошло уже полгода, и за это время мы ни разу не виделись. Естественно я располагал информацией, что происходит в жизни Иры, ведь она по прежнему сидела в моем сердце, и даже не планировала его покидать. А еще меня жутко волновала малышка Ева, которую я полюбил, как родную дочь. Я заметил, что их маленькая семья потерпела колоссальные изменения, и это меня очень огорчало. Видя перед собой пьяную Иру, мне хотелось ее пожалеть, пожалеть за то, что она так просто, буквально по щелчку разрушила свой уютный мирок, где они были счастливы с дочкой. Я бы понял, если бы она просто не впустила меня в свою жизнь, но то, что она сделала со своей, никак не укладывалось в голове. Только самое хреновое, я не знал, что именно послужило таким переменам. Мне об этом не сообщалось, и любая информация была скрыта от моих людей и меня самого. Что так тщательно скрывала эта побитая жизнью женщина, зачем она разрушила себя, а главное, зачем вспомнила, и пришла ко мне? Вот этого я не понимал.

— Может я соскучилась? Не веришь мне? — спросила, склонив голову и плечом подперев косяк двери.

— Тебе больше нет веры. Ты для этого сделала все.

— Да, милый, вот такая я дрянь. Не пропустишь?

— Не находишь странным после всего случившегося являться ко мне домой, словно ничего не произошло?

— Мне просто больше не с кем помянуть, — отчаянно произнесла она, склонив голову и зажмурившись.

— Что ты несешь, дура?

— Мальчик мой, он умер.

— Какой мальчик? Очередного любовника имеешь в виду? Что, в могилу свела? Я не удивлен признаться честно.

От ее «откровений» меня тошнило, потому что теперь я не знал, когда она врет, а когда говорит правду. Раньше верил ей, понимал, но после того, как она пошла к известному в некоторых кругах сутенеру, меня просто всего словно всколыхнули, чтобы я хоть немного открыл глаза. Но даже тогда мне хотелось верить ей, хотелось прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, хотелось защитить от всяких мразей, да в конце концов уберечь. А она меня просто раздавила, как букашку своими искренними признаниями, только вот должен был поверить ей еще сразу, когда она говорила, что я ей не нужен.

— Мальчик мой, — дрожащим голосом произнесла Ира, и теперь в ее глазах я заметил необъяснимую боль, которая казалось срослась с ней самой, — из детдома, его больше нет, — вяло закончила она, прикусив губу, чтобы не разрыдаться.

— Ты сейчас о ком говоришь? Какой мальчик, какой детдом? У тебя что, совсем крыша поехала от алкоголя? — начинал закипать от ее трепа, хотя и понимал, что что-то здесь было не так.

— Ради него, ради него я все продала, ты же знаешь, я все продала, у меня ничего больше нет. Ради него все было, а его нет, больше нет. И Бога тоже нет… Где ваш Бог, где он был, когда мой Дениска умирал? Почему ему не помог? Он хотел жить. Дениска так хотел жить, а Бог его забрал. Он забрал его маленькое доброе сердечко. Он забрал моего маленького мальчика. Моего малыша.

Ира прислонилась затылком к стене и съехала на пол, а по ее щекам потекли слезы горечи от того, что она не в силах изменить ситуацию.

— У тебя был сын? — ахреневший от услышанного, тут же спросил я, желая убедиться, что мне не послышалось.

— Был. Был, еще совсем недавно, а теперь его нет. Кто-то решил, что ему не нужно жить. Кто-то… Но меня не спросили!!!

— Ты что же это, дура, в детдом его отдала? Своего ребенка?

— Я забрать хотела его.

— Что, вдруг стал нужным? Понадобился?

Ира подскочила с пола, и ухватила меня за футболку на груди, и с диким взглядом, зашипела прямо в губы:

— Говорил, что любил? А чего же тогда не помог, когда так надо был?

— Ты не говорила зачем тебе нужны деньги. И я до сих пор этого не знаю!

— Да если бы ты любил, и так бы дал их.

— Знаешь, милая, ты у меня все же не тысячу долларов просила.

— Ну да, надо было киллера нанять, чтобы тебя застрелил.

— Тебе было бы не плохо проспаться. Завтра поговорим обо всем, пошли я проведу тебя в гостевую комнату.

— Арсюш, а что тут происходит? — услышал голос своей подружки, которая какого-то хрена находилась в одном халате.

— Ничего, что требует твоего внимания. Вернись в комнату, и переоденься, я сейчас приду.

— А кто эта пьянчужка? Может полицию вызвать? — скривившись, спросила с отвращением в голосе, отчего мне самому захотелось выдворить ее из квартиры.

— Аня, ненужно никакую полицию, Ира моя подруга. Иди в комнату.

— Арсюш, ты же ее не оставишь здесь?

— Почему я не оставлю ее здесь? — уже начал закипать от того, что Аня лезла не в свое дело.

— Потому что от нее будет вонять! Вдруг ей станет плохо? — и в добавок скривилась, прикрывая ухоженной ладонью свой рот.

— Если ей станет плохо, то я помогу.

— Мы будем заняты!

— Если ты будешь занята, Анна, то можешь уходить прямо сейчас! И не испытывай мое терпение!

Она хмыкнула и развернувшись, ушла обратно в комнату, и я очень надеялся, что собираться домой.

— У тебя девушка появилась, а я не знала, прости, — наконец-то отмерев и отпустив мою футболку, произнесла Ира, отстраняясь на пол метра.

— Я вроде не должен перед тобой отчитываться? Или что-то упустил, и ты изменила свое мнение на счет меня?

Ее взгляд неожиданно потух, просто перестал выражать даже боль, и я понял, что задел ее своими словами. Это стало для меня удивлением, потому что прежде никогда не видел Иру вот такой, словно мои слова задели ее душу. Черт! Я понял, что хочу обнять ее, ведь как не старался, как не уговаривал себя, а чувства приглушить не смог. Эта женщина прочно засела в моем сердце, и хоть я не планировал возвращать ее себе, но при любом раскладе на помощь буду готов в любую минуту.

— Обижен… — прошептала себе под нос, и собралась уйти, заметил по тому, как она обернулась и сделала шаг к выходу.

Я перехватил ее руку, потянувшуюся к ручке двери, и резко повернул дрожащее тело к себе, давая понять, что не отпускаю. Как бы сейчас не относился к ней, а отпустить в таком состоянии, равносильно, пустить ее жизнь на самотек. Хотя она и так все разрушила, но с пьяной женщиной, ночью может произойти все что угодно. Ублюдков в мире хватает, а лишать Еву матери, я точно не собирался, ибо знаю, случись в таком случае с ней непоправимое, и я буду винить только себя.

— Разговаривать о моих чувствах мы не будем. Мы будем спать, а точнее ты. Да ну что… — успел подхватить ее на руки, когда от состояния алкогольного опьянения, ее ноги подкосились, и она чуть не упала. — Сбрасывай туфли!

На удивление Ира послушалась, на весу сбросила свои туфли, и обняв меня за шею, всем телом прильнула к груди. Голова тут же легла мне на плечо, и пока я донес Кошку до комнаты, в которой оставлю ночевать, она тихо засопела. В полумраке комнаты, освещаемой с улицы огнями билборда, осторожно положил ее на кровать, и решив оставить в сарафане, укрыл легким пледом. Застыл, с болью смотря на любимую девочку, которая сама рушила свою жизнь, и понимал, как сильно я по ней скучал. Не в силах отказать себе в маленькой слабости, присел на минуту около нее на пол, и костяшками пальцев провел по слегка осунувшемуся лицу. Я ненавидел себя за свою слабость, и понимал, Ира появилась в моей жизни не просто так, она принесла с собой много бед, с которыми мне придется бороться.

Она хмыкнула во сне, словно ощутила мое прикосновение, а на губах показалась легкая улыбка. Решив не искушать себя, поднялся и прошел к двери, а когда уже собрался выйти, услышал ее просьбу, произнесенную в полголоса:

— Там, где-то мой телефон… Позвони Яне.

Вроде обычная просьба, но я порадовался, что даже в таком состоянии, мать беспокоится о своей дочери. А еще, сердце пропустило удар, от осознания, что услышу любимую малышку, ставшую мне родной, о которой все это время мне докладывали мои люди.

— Хорошо, — так же тихо ответил я, и исчез за дверью, давая возможность Ире отоспаться, перед завтрашним трудным днем. Ибо завтра я не выпущу ее из квартиры, пока она во всем не признается мне.

Устало потерев глаза, я прошел в кухню, решив выпить коньяка и лечь отдыхать, только вот оставалась еще одна проблема — Аня. Как бы ее теперь выдворить из квартиры, чтобы не поднять возгласа на весь дом. Небось надумала себе невесть что, хотя изначально знала, для чего здесь находится. Я всегда предупреждал девушек, чтобы не ждали от меня теплых чувств, только секс, не более. И они соглашались, только одна да, пыталась поверить, что сможет меня в себя влюбить, а я никак не реагировал на ее потуги привязать меня к себе.

Отыскав охлажденный алкоголь, плеснул в бокал и выпил залпом, только одного раза показалось мало, и я налил еще. Отставив на стол бутылку, с бокалом в руке прошел к окну, и взглядом замер на звездном небе. Удивительно, какая ясная сегодня ночь, кажется во мне проснулся чертов романтик, желающий немного приключений. Схватит бы Иру в охапку и поехать за город, к озеру, чтобы только вдвоем наслаждаться прекрасными мгновениями этой ночи.

— Да уж, хотелось бы… — прошептал в тишину, и вспомнил, что Ира попросила позвонить Яне, которая сегодня осталась с Евой.

Сходив в прихожую, я быстро нашел в углу на полу маленькую сумочку девушки, отыскал в ней телефон и сразу же принялся звонить Яне. Номер нашел в исходящих звонках, он был последним набранным, а потому я понял, что это именно та самая няня. Ведь Ира всегда переживала за своего ребенка, а значит периодически звонила и интересовалась ее делами, даже в таком состоянии.

— Добрый вечер, Ирина. Я уже переживать стала, что ты давно не звонишь. Все хорошо?

— Добрый вечер, Яна, это Арсений, возможно помните меня? — тут же произнес я, услышав взволнованный голос девушки.

— Арсений Романов?

— Да. Дело в том, что Ира сейчас отдыхает, я не мог отпустить ее домой, и пообещал, что сам вам позвоню, предупрежу.

— Она снова выпила, да? — расстроенно произнесла девушка в трубке, и моя челюсть крепко сжалась от злости на сложившуюся ситуацию. Я ничего подобного не знал.

— Это что, не в первый раз? — решил уточнить, дабы не теряться в догадках.

— Да, уже несколько дней, после того случая… Ой… — она замолчала, понимая, что сказала что-то не то, а потом тихо, чтобы наверняка не услышал ребенок, продолжила: — простите, Арсений Олегович, это не мое дело. Лучше сами у нее спросите.

— Спрошу, спасибо, Яна. Скажите, как Ева?

— С Евой все хорошо, только вот… грустно ей, ведь мама последние дни абсолютно не играет с ней, и не уделяет внимание.

— Черт!

— Кто там? Мама? Яна, там мама? Дай мне телефон, — послышался голос Евы и шорох, когда через секунду, Ева заговорила в трубку: — Мамочка, мамочка, а когда ты приедешь? Я соскучилась, я хочу к тебе. Мамочка! Мамочка, почему ты молчишь?

— Ева? — едва произнес я, ощущая боль за этого ребенка, боль и обиду. Ира пожалеет о том, что Ева чувствует себя одинокой. Я ее проучу обязательно. Она может отталкивать меня, но не собственную дочь.

— Дядя Арс? Дядя Арс! Это вы? Дядя Арс, почему вы не приходите больше? Мамочка говорила, что вы уехали, но даже меня не поцеловали на прощание. Вы меня больше не любите? Дядя Арс?

— Привет, Карамелька. Прошу, не думай глупости, я люблю тебя, всегда любил, просто нужно было уехать на время. По работе, — соврал я, ибо не знал, что можно придумать еще, не говорить же правду ребенку, который так сильно обожает свою маму. — А теперь я вернулся.

— Как же здорово. Я так скучала по вас, а мама сказала не думать, не вспоминать, чтобы сердечко не болело. А я помню вас.

— Я тоже скучал, малышка.

— А вы скоро приедете к нам?

— Какого черта, пока я тебя жду в спальне, ты общаешься со всякими шлюхами? — мой телефон неожиданно вырвала из рук Анна, и приблизив к уху, громко закричала в трубку: — Послушай ты, шлюха, не зв…

Я выхватил телефон из рук этой дряни, яростно сверля взглядом ее взбешенное лицо, только вот и меня она разозлила не на шутку.

— Евик, я перезвоню. Обещаю.

Сбросив вызов и отложив телефон на стол, я посмотрел в глаза той, которая решила вмешаться в мою жизнь, и при этом неосознанно оскорбила ребенка. А Еву я прощать не стану никому, и в особенности такой стерве как Аня.

— Тебе кто дал право переходить на личности? Кто тебе дал право лезть в мою жизнь? Ты кто такая?

— Арсюш, с тобой же я, а ты звонишь каким-то девкам. Тебе мало меня?

— Я разговаривал с ребенком! И мне тебе через чур много! Пошла вон из моего дома.

— У тебя что, ребенок есть? А эта алкашка, она тебе кто?

— А ты мне кто? Кто мне ты? — начиная закипать, схватил ее за шею, и потряс, чтобы та немного пришла в себя и поняла, что не в праве задавать мне вопросы о моей личной жизни.

— Да пошел ты! — она вывернулась, и выбежала из кухни, чтобы через несколько минут показаться в прихожей, переодетой в свою одежду. — Ты ненормальный! Сходи к врачу, может пропишет таблетки какие!

— Убирайся нахрен, чтобы я тебя больше не видел. Ты много возомнила о себе! Подстилка!

Аня быстро обулась и выскочила из квартиры, громко хлопая дверью. Стерва! Ну вас к черту! Что за бабы пошли, платишь им, договариваешься на берегу, а итог один — хочу к тебе в душу. Одна уже там, да толку от нее никакого! Сука!

Громко выдохнув, заглянул к Ире в комнату, и убедившись, что она не проснулась от шума, пошел в свою спальню переодеваться. Натянув джинсы и футболку, забрал с кухни телефон, бросил взгляд на бокал с не выпитым коньяком, плюнул на него и пошел обуваться, попутно делая повторный вызов на телефон Яны.

— Дядя Арс? — тут же ответил ребенок, явно ожидая обещанного звонка.

— Малышка, надевай свое красивое платьице, я уже еду.

— Ура-ура-ура! Дядя Арс!

— Дай телефон Яне.

— Хорошо. Я уже вас жду! — счастливо прокричала малышка, и передала трубку своей няне.

— Слушаю, Арсений Олегович.

— Яна, помоги собраться Еве, я уже еду.

— Эм, простите, а куда вы ее забираете?

— К матери отвезу, да и сам соскучился по ней жутко. Надеюсь, ты мне доверишь ребенка.

— Только вам и доверю, — тихо ответила она, и я почему-то услышал в ее голосе разочарование, только в чем? — Сейчас соберу ее. Ждем вас.

Я закрыл дверь, чтобы в случае если Ира проснется, не смогла покинуть квартиру, а сам отправился на встречу с девочкой, покорившей мое сердце. Кто-кто, а малышка может полностью мне доверять и всегда положиться на меня. Без помощи ее не оставлю. Только не ее.

Уже через полчаса я стоял на пороге квартиры, которую полгода назад Ира приобрела для постоянного места жительства, продав свой дом в Озерках. И стоило мне только прикрыть за собой дверь, как в небольшой коридор вылетел маленький ураган по имени Ева. Она мгновенно залетела мне на руки, прильнув всем тельцем, и маленькими ручками крепко обняла за шею.

— Моя крошка, — тихо прошептал ей на ушко, вдыхая знакомы детский запах ее волосиков.

Несколько минут ребенок просто не мог от меня отлипнуть, а когда Ева наконец-то приподнялась, по ее щекам струили слезы, вызвавшие в моей душе боль. Ну какого хрена Ира творит с чувствами ребенка, ведь сама все рушит, сама нас разлучает. Твердила, что не хочет, чтобы Ева страдала, да только не заметила, как дочка ко мне прикипела.

— Не уходи больше от меня, дядя Арс, — дрожащим голосом попросила Ева, и я понял, что не смогу отказать ей в ее просьбе, не смогу бросить, зная, что ей плохо.

— Не уйду, обещаю!

В ответ она снова порывисто обняла меня за шею, а я руками коснулся ее спинки и с нежностью прижал к себе, показывая, насколько она мне дорога. Как дочка. Дорога, как дочка.

Успокоилась она минут через десять, отстранилась, осмотрела мое лицо и звонко чмокнула в щеку, после чего радостно расхохоталась. И тут мое напряжение спало, и стало так хорошо и легко, что понял, я сделал правильное решение, приехать и забрать девочку к себе.

— Ой, мама заругает, что я говорю «тебе», а не «вам».

— Не заругает, мы ее поцелуем, и она подобреет.

— Да, только мама еще не пришла домой, — тут же расстроенно произнесла девочка, опустив грустные глазки вниз.

— Только не грусти, потому что мы сейчас едем в маме. Она правда отдыхает, но будет рядом.

— Правда? Вы волшебник и знаете, где мама?

— Конечно! Я же тебя никогда не подводил.

— Здорово! — она снова бросилась мне на шею, а я был счастлив видеть радостную малышку, которая сияла только от того, что скоро увидит маму.

— Ты уже готова? Можем ехать? — с улыбкой спросил я, любуясь, как два ее хвостика подпрыгнули, когда она согласна кивнула мне в ответ.

— Я только спросить хотела, дядя Арс. Можно?

— Конечно!

Ева задумалась на несколько секунд, приложив указательный пальчик к нижней губе, а когда решилась, громко произнесла:

— А кто такая шлюха?

— О Боже, только не это!

— Нет, ну та тетя крикнула, что я шлюха.

— Ева, это та тетя такая. А ты маленькая хорошая девочка, и никогда больше не повторяй такое слово, хорошо? Тетя просто глупая и несла не пойми, что.

— Хорошо. А маме тоже нельзя говорить такое? — озадачено поинтересовалась, на пальчик накрутив локон с одного хвостика.

— А маме, тем более!

***

Перевернувшись на спину, рукой осторожно коснулась лба и поморщилась, понимая, что моя долбаная попойка бесследно не обошла. Надо же, раньше, когда пила, максимум тошнило, а теперь вот, голова разрывается от боли, и такое ощущение, словно кто-то по виску молотком долбит. Черт! Вчера снова сорвалась, в надежде, что алкоголь поможет забыть пережитое горе, но нихрена он не помогал, из сердца не уходила боль утраты моего мальчика. Перед глазами снова стало его перекошенное от боли лицо, и сердце сдавило тисками, я никак не смогла ему помочь. Ненавижу себя за это, ненавижу, что даже проклятые деньги не в силах помочь маленькому беззащитному ребенку. Он ведь так нуждался во мне! Он так хотел жить и мечтал поехать на море, а я не смогла осуществить его мечту!

— Сука! Ненавижу себя, — зарычала в голос и резко села в кровати, руками потирая лицо. — Как же я себя ненавижу.

Поднявшись с кровати, сбросила с себя помятый сарафан, и отыскав в шкафу халат, надела на голое тело. Было ощущение, что меня всю ночь били, все ныло, болело, и тело вообще отказывалось работать. Это, наверное, сучка Арсения измывалась надо мной, пока я спала, — хмыкнула я, и вспомнив о той стерве, поспешила к выходу, проверить, оставил ли он ее у себя.

— Тихо-тихо-тихо, ты куда собралась?

Романов остановил меня у двери в свою спальню, преграждая путь руками и телом. У меня даже не оказалось возможности посмотреть хоть глазком, чтобы убедиться, что в его кровати никого нет. Он встал передо мной словно скала, закрывая проход.

— Протрезвела?

— Пропусти меня в спальню! — прошипела ему в лицо, и хоть знала, что не имею право командовать в его квартире, да только мне было плевать на это. Я хотела убедиться, что там никого нет!

— Кто ты такая, чтобы командовать у меня дома? Кто ты вообще такая, чтобы смотреть кто находится у меня в спальне? Разве не ты все сделала, чтобы мы не были вместе?

— Она там, да? Скажи, она там? — пропустив мимо ушей его слова, зло прошипела я, снова пытаясь проникнуть в спальню.

— Да, она там! Спит! И ты не пойдешь туда, потому что девочка поздно уснула! Между прочим, по твоей вине!

Он выплюнул эти слова мне в лицо, и столько злости было в его глазах, что я поняла, мое время ушло, я стала для него ни кем, что в принципе не удивительно. Но от чего же так больно? Почему он все еще вызывает в моем сердце трепет, и почему мне хочется плакать от того, что ночью, в его кровати была другая женщина… Пора признаться себе, что я всегда хотела, чтобы он был рядом, да только боялась получить очередной удар ножом в спину. Боялась и боюсь до сих пор.

— Иди в кухню!

Я стояла на месте, не шевелясь, смотря в удивительно голубые глаза, которые теперь выражали не любовь и нежность ко мне, как еще полгода назад, а лишь ненависть, что снова посмела потревожить. Но я сама жаждала таких его эмоций, и жаловаться не имела право.

— Ира, я сказал иди в кухню, потому что если ты ее разбудишь, я придушу тебя собственными руками!

— Хэх, вот как ты заговорил! А раньше…

— Раньше было все иначе, раньше я готов был отдать все что у меня есть, лишь бы ты была счастлива. Но ты сделала все, чтобы я передумал. И именно поэтому, я больше не собираюсь перед тобой кланяться. Пошла вон в кухню! Быстро! — он резко развернул меня и толкнул в спину, отчего я пошатнулась, и едва не споткнулась, не удержав равновесие.

Внутри все сжалось в комок боли, я обернулась посмотреть на человека, который когда-то преданно любил меня, боясь сказать слово против, чтобы не сделать мне больно. А теперь… теперь он был другой. Теперь Арсений был похож на тех, кого я раньше всегда пригревала на своей груди. Обняв себя руками, я склонила голову и молча пошла в кухню, провожаемая взглядом чужих глаз. От чего же так больно?

— Шевелись, не так много времени.

— Кофе угостишь? Голова раскалывается, — прошептала я, не в силах поднять на него взгляд. Стало холодно и обидно, только во всем я виновата сама.

— У меня нет прислуги, так что, можешь сварить кофе себе сама. Я не нянька! — я резко подняла голову от услышанных слов, и душу словно молнией пронзило от понимания, насколько больно я сделала этому человеку.

Пройдя по кухне, я достала из шкафчиков кофе, сахар и турку, благо здесь все стоял, как и прежде. Подумав, что Арс тоже будет кофе, решила сварить на две чашки, и пока была увлечена приготовлением горького напитка, ощущала на спине пронзительный взгляд голубых глаз. Мне все время казалось, что он вот-вот подойдет ко мне, обнимет, сожмет плечи в знак поддержки и я смогу довериться, отпустить все обиды прошлого и быть счастлива. Только Романов не подходил, он просто испепелял меня взглядом.

Глубоко вдохнув, я выключила плиту, как только собралась пена в турке, и разлила напиток в две чашки. Одну поставила перед Арсением, сидевшим за барной стойкой, а вторую, с другой стороны для себя. Впервые у него в квартире я ощущала себя чужой. Сейчас выпью кофе и отправлюсь к себе домой, там меня ждет дочка, которой я совсем перестала уделять внимание. От одной только мысли, что я совсем позабыла о дочери, глаза защипали от подступивших слез и мне жутко захотелось разрыдаться. Но не здесь, не хочу, чтобы этот мужчина видел, как мне тяжело, как я страдаю и мучаюсь от утраты, которую восполнить никто не в силах.

— Я не просил кофе, — грубо ответил он, отодвигая от себя чашку, и тут же продолжил, по всей видимости не особо желая уделять мне время: — Я хочу знать одно, какого хрена ты отдала своего ребенка в детдома? Жду объяснений.

— Что? — я едва не подавилась, как раз делая глоток кофе, когда он произнес эти слова.

— Пьяная языком молола, а сейчас забыла об этом? Нравится такая жизнь?

— Я забрать его хотела. Забрать…

— А откуда появилось такое дикое желание?

— Оно не появилось, а всегда было. Дети для меня неотъемлемая часть жизни, и я всегда хотела, чтобы все малыши были здоровы. Хотела, чтобы, каждый ребенок был счастливым, чтобы обрел свою семью и всегда улыбался…

— Хватит! — грубо произнес Арс, хлопнув при этом по столу, отчего я подпрыгнула на месте, и во все глаза уставилась в его разъяренное лицо. — Я не хочу слышать это вранье! Тебе не стыдно? Сидишь врешь, и даже не краснеешь! Ты сама предала этого ребенка, сама! А теперь сидишь и пытаешься оправдать себя. Только Бог все видит, только он знает, как страдал твой малыш, а то что ты решила показать себя добренькой — это лишь маска! На небе такое не прощается.

— Почему ты не веришь мне?

— Ты уже сделала все, чтобы я не смог тебе доверять. А наблюдая за тем, как ты в открытую лжешь, мне становится противно только от одного твоего присутствия. Ты мерзкая врунья, которая за счет ребенка решила утвердить свое «я»! Даже представить не могу, как у такой суки, родилась такая прекрасная дочь? Ты же ее не заслужила.

— Не смей мне такое говорить! Я ради Евы живу! Она меня держит на этом свете! Она моя любимая кровиночка!

— Как ты можешь быть такой двуличной? Если ради нее живешь, то кто позволил тебе вершить судьбы других?

— А что я должна была делать? По-твоему, лучше бросить ребенка умирать, не дав ему шанса на жизнь? Я ненавижу себя, что не смогла ему помочь, я ненавижу, что так поздно узнала о его болезни. Если бы я чаще…

— Если бы ты, была хоть немного человечнее, то ничего бы этого не было! Ничего плохого не случилось! По крайней мере, мы спохватились бы раньше.

На его слова я смогла ответить не сразу. Кажется, выдохлась, даже сломалась, ощутив в груди невыносимый, тяжелый груз, который с каждым разом, все больше и больше тянул меня на дно. Прилечь бы, окунуться в воду и задохнуться. Слышать такие слова от Арсения оказалось невыносимо сложно, и я не понимала, чем заслужила такое отношение. Конкретно говоря об этой ситуации. Ведь я всеми силами боролась за Дениску, у которого не оставалось ни одного шанса. Я до последнего верила, что смогу вытащить его из лап этой дикой, жестокой, абсолютно безжалостной болезни. И если бы я чаще смотрела телевизор или новости в интернете, то раньше бы узнала о болезни прекрасного мальчика, так сильно мечтающего обрести семью.

— Почему ты считаешь, что я не человечная? Что во мне не так? Чего у меня нет такого, что есть у других женщин?

— Знаешь, не могу сказать, что у тебя нет материнского инстинкта, это не так, Еву же ты любишь. Но почему так обошлась с пацаном? Это что, огромная ненависть к мужчинам? Даже если это обычный ребенок мальчик? Разве настоящая мать так поступает?

— А как поступает настоящая мать, Арсений? Я не понимаю, о чем ты говоришь, — отодвинув так и не тронутую чашку с кофе, я медленно поднялась на дрожащих ногах, надеясь найти в себе силы, чтобы покинуть квартиру, где мне больше не рады.

Слабость наступила неимоверная, придерживаясь правой рукой за столешницы, я неуверенно ступала босыми ногами по плитке, а в голове постоянно крутился вопрос «как поступает настоящая мать?» Я не знала, как она поступает, теперь я совсем ничего не понимала. Все же в свое время Романов проник в мое сердце, и теперь я ощущала себя разбитой, особенно после его слов, которые никак не могла понять. Я ведь хотела, как лучше, хотела помочь, а он меня обвиняет в чужих грехах. Но почему?

— Как бы я к тебе не относился, но простить за то, что ты отдала ребенка в детдом, не смогу никогда. Ты предала свою кровиночку, ты предала маленького человечка, маленькую жизнь, которая так нуждалась в тебе в свои первые дни. Скажи, ты сразу, в роддоме от него отказалась?

Ощущение, словно меня чем-то тяжелым огрели по голове, ноги не выдержали, и я рухнула прямо на пол у выхода из кухни. Перед глазами потемнело, в ушах набатом бил пульс, а сердце в диком приступе заколотилось о грудную клетку. Скажите, что мне это всего лишь послышалось. Скажите, что он так не думает обо мне, ибо это просто невозможно.

Послышались тяжелые шаги, которые остановились у меня за спиной. Если бы только он сейчас взял меня в свои объятия, и сказал, что все не так, он знает правду и не считает меня дрянью. Но этого не будет, это же Арсений, который четко придерживается своего мнения.

— Как ты посмел думать, что я могу…

— Я хочу, чтобы ты ушла! Ты! Мусор в моей жизни!