ГЛАВА 13: ПОСЛЕ БУРИ

Марина проспала два дня.

Просыпалась только чтобы поесть — Пепел приносил овощи с огорода, заставлял жевать, потом она снова проваливалась в сон.

На третий день она проснулась по-настоящему.

Открыла глаза — солнце светило в окно. Птицы пели. Тело больше не болело. Голова была ясной.

Марина встала, потянулась. Подошла к зеркалу.

Отражение удивило её.

Она похудела. Сильно. Щёки впали, скулы обозначились. Платье висело мешком. Но глаза... глаза горели.

Она выглядела... живой.

Не той, что месяц назад. Той Марины больше не было — домохозяйки, забитой, уставшей.

Сейчас в зеркале стояла женщина. Сильная. Выжившая.

— Привет, — сказала Марина своему отражению. — Мы справились.

Она спустилась вниз. Пепел дремал на подоконнике.

— Ты ожила, — кот открыл один глаз.

— Ожила, — Марина прошла на кухню, нарезала хлеб, намазала мёдом. — Что я пропустила?

— Элиза приходила три раза. Приносила еду. Хотела убедиться, что ты не умерла.

— Мило с её стороны.

— Ещё приходил Томас. И Анна. И ещё человек десять. Все хотели поблагодарить.

— За что?

— За то, что осталась. Что не сдалась, — Пепел спрыгнул на стол. — Ты стала для них символом. Если ты смогла — значит, смогут и они.

Марина медленно прожевала хлеб.

— Я не хотела быть символом. Я просто хотела выжить.

— Иногда это одно и то же.

Марина допила воду, надела чистое платье — пришлось ушивать, старое болталось.

— Пойду в деревню. Надо поблагодарить всех.

Она вышла из дома — и замерла.

У ворот стояла повозка.

Чёрная. С гербом дракона.

Сердце подпрыгнуло.

Марина медленно подошла ближе.

Кучер спрыгнул с козел, поклонился.

— Госпожа Светлова. Лорд Эшфорд просил передать это.

Он протянул конверт.

Марина взяла. Конверт был тяжёлым, запечатанным чёрным воском.

— Лорд велел дождаться ответа, — добавил кучер.

Марина вскрыла конверт.

Внутри была записка и... приглашение. На плотной бумаге, с золотым тиснением.

Записка:

«Марина,

Поздравляю с победой. Я знал, что вы справитесь.

Сегодня вечером в моём замке приём. Формальный, скучный, полный людей, которых я не выношу.

Но если вы придёте — вечер станет терпимым.

Прошу вас. Как друг.

Доминик»

Приглашение гласило:

«Лорд Доминик Эшфорд приглашает госпожу Марину Светлову на торжественный приём по случаю осеннего равноденствия.

Дата: сегодня.

Время: восемь вечера.

Дресс-код: вечерний наряд»

Марина перечитала дважды.

— Он пригласил меня на приём, — сказала она вслух.

— К аристократам, — добавил Пепел. — Ты пойдёшь?

— Я... — Марина посмотрела на свои руки. Мозолистые, с заусенцами. На платье — простое, крестьянское. — У меня нет вечернего наряда. Я не умею вести себя среди знати. Я...

— Ты магиня, победившая систему, — перебил Пепел. — Ты достойна быть где угодно.

Марина посмотрела на записку.

«Прошу вас. Как друг».

Друг.

Доминик считал её другом?

Что-то тёплое разлилось в груди.

— Скажите лорду, что я приду, — сказала Марина кучеру.

Тот поклонился.

— Лорд также велел передать, что за вами заедет повозка в семь вечера.

— Хорошо.

Кучер уехал.

Марина вернулась в дом, прижимая приглашение к груди.

— Что я надену? — она распахнула шкаф. — У меня только крестьянские платья!

— А платья прежней хозяйки? — предложил Пепел.

Марина полезла в дальний угол шкафа. Достала несколько платьев.

Одно зелёное, бархатное, старомодное, но красивое. С вышивкой на корсаже.

Марина приложила к себе и замерла. Платье было огромным, но…

— Это подойдёт.

Вытачки на груди и широкие бёдра старого кроя вдруг обрисовали её собственную — далёкую от модельной — фигуру. Полная грудь, крутой изгиб талии, широкие бёдра.

— Пепел… — прошептала она. — Оно же великолепно.

— Ты еще сомневалась? — фыркнул кот. — У бывшей хозяйки был великолепный вкус.

Она потратила час,чтобы подогнать ткань под себя. Магия послушно стянула бархат на её пышной груди, подчеркнула талию и скрыла то, что хотелось скрыть, оставив лишь плавные, женственные линии. Потом постирала платье, высушила магией. Отгладила.

Вымыла волосы, расчесала, заплела в косу и уложила на затылке — как видела у знатных дам.

Нашла в шкатулке старые серьги — простые, серебряные.

К семи вечера она была готова.

Посмотрела в зеркало.

Платье сидело идеально. Зелёный цвет подчёркивал её карие глаза. Причёска делала лицо изящнее.

Она выглядела... красиво.

Не роскошно. Не как аристократка. Но достойно.

— Ты прекрасна, — сказал Пепел.

— Спасибо, — Марина улыбнулась. — Ты идёшь со мной?

— Конечно. Кто-то должен следить, чтобы дракон не наделал глупостей.

Ровно в семь у ворот остановилась повозка.

Марина вышла из дома. Кучер открыл дверцу, помог подняться.

Внутри пахло кедром и кожей.

Повозка тронулась.

Марина смотрела в окно. Сердце колотилось. Руки вспотели.

— Успокойся, — Пепел устроился у неё на коленях. — Ты пережила Гербера и его семьсот крон. После этого любые аристократы покажутся милыми котятами.

— Там будут настоящие леди. Которые знают этикет. Я опозорюсь.

— Ты будешь собой. Этого достаточно.

Замок показался впереди. Освещённый сотнями огней. Величественный.

Повозка остановилась у парадного входа.

Кучер открыл дверь.

Марина вышла.

Перед ней была широкая лестница, ведущая к входу. По бокам — слуги с факелами. Музыка доносилась изнутри.

Марина поднялась по ступенькам. Ноги дрожали.

У входа стоял мажордом.

— Имя?

— Марина Светлова.

Он сверился со списком, кивнул.

— Проходите.

Марина вошла в огромный зал.

Люстры. Зеркала. Мрамор. Десятки людей в роскошных нарядах — дамы в шёлках и бриллиантах, мужчины в парадных мундирах.

Оркестр играл в углу. Слуги разносили напитки.

Марина остановилась, ошеломлённая.

— Марина.

Она обернулась.

Доминик стоял в нескольких шагах.

Он был одет в чёрный парадный сюртук с серебряными пуговицами, белую рубашку с кружевным жабо, высокие сапоги. Волосы собраны. Золотые глаза смотрели только на неё.

— Вы пришли, — сказал он тихо.

— Вы пригласили, — Марина улыбнулась.

Доминик шагнул ближе. Взял её руку, поднёс к губам. Лёгкий поцелуй в пальцы.

— Вы прекрасны.

Марина почувствовала, как краснеют щёки.

— Спасибо. Вы тоже... очень нарядны.

— Вынужденная необходимость, — Доминик скривился. — Терпеть не могу эти приёмы. Но отказаться нельзя. Обяжут.

— Тогда зачем звали меня?

Он посмотрел ей в глаза.

— Чтобы было ради кого терпеть.

Сердце подпрыгнуло.

— Доминик...

— Лорд Эшфорд! — раздался звонкий голос.

К ним подплыла дама. Молодая, красивая, в розовом платье, усыпанном бриллиантами. Декольте глубокое, талия осиная.

— Как я рада вас видеть! — она игнорировала Марину, впилась взглядом в Доминика. — Мы так давно не виделись!

— Леди Розалинда, — Доминик кивнул холодно. — Позвольте представить. Марина Светлова, владелица поместья Медовый Луг. Марина — леди Розалинда Вермонт, дочь графа.

— Медовый Луг? Это то разваливающееся поместье на границе ваших земель?

— Оно больше не разваливается, — Марина подняла подбородок. — Я восстановила его.

— Как... мило, — Розалинда улыбнулась сладко.

Она смерила Марину взглядом с ног до головы, словно пытаясь понять, откуда взялось столько… лишнего места.

— Доминик, дорогой, — проворковала она, не глядя на Марину. — Ты не предупредил, что твоя спутница настолько… крепкая. Это сейчас модно в глуши? Напоминать сдобную булку?

Она снова перевела взгляд на Марину, задержавшись на её пышной груди и широких плечах.

— Столько плоти, и так мало… изящества. Вам, должно быть, тяжело носить саму себя?

Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Старый, знакомый стыд. Она знала этот взгляд. Видела его всю жизнь.

Но потом вспомнила, как бархат лёг на её бёдра. Как она улыбнулась своему отражению.

И улыбнулась снова.

— Сдобная булка? — повторила она задумчиво, будто пробуя слово на вкус. — Пожалуй. Сдобные булки мягкие, тёплые и желанные. Их всегда съедают первыми.

Она скользнула взглядом по острым ключицам Розалинды, по её затянутой до хруста талии.

— А вот чёрствый хлеб… — Марина чуть наклонила голову. — Он, конечно, дольше хранится. Но никто не тянется за ним с удовольствием.

Повисла мёртвая тишина.

Где-то рядом кто-то из гостей прикрыл рот веером. Кто-то отвернулся, пряча смех.

Доминик молчал. Но уголок его рта дрогнул.

Розалинда побледнела.

— Лорд Эшфорд, не составите ли мне компанию? Отец хотел обсудить с вами партнёрство.

Она протянула руку Доминику.

Тот не шевелился.

— Передайте графу, что я занят.

Розалинда моргнула.

— Но...

— Я сказал — занят, — Доминик взял Марину под руку. — Прошу простить, леди Розалинда.

Он увёл Марину в сторону.

Розалинда осталась стоять, побагровев.Розалинда стояла, не двигаясь. Улыбка приклеилась к лицу намертво — светская маска, которую она носила с детства. Но за ней всё кипело.

Он отказал. Ради неё.

Розалинда скосила взгляд вслед удаляющейся паре. Эта… деревенщина в перешитом старом платье. Пышная, как подгулявшее тесто. Без породы, без имени, без положения. Владелица какого-то захолустного поместья с нелепым названием.

Медовый Луг. Боже.

И он выбрал её.

Сдобная булка. Марина Светлова, значит.

Розалинда медленно подняла бокал с шампанским. Пригубила. Улыбнулась проходящей мимо баронессе.

Внутри она перемалывала каждое слово той перепалки.

Чёрствый хлеб.

Щёки снова вспыхнули. Она — Розалинда Вермонт, дочь графа, первая красавица трёх сезонов подряд — была названа чёрствым хлебом. Публично. И никто не вступился. Наоборот — смеялись. Прятали улыбки за веерами, но она видела. Она всё видела.

Ничего.

Розалинда поставила бокал на поднос проходящего слуги.

Эта девица думает, что победила. Срезала её одной фразой и уплыла под руку с Домиником, довольная собой. Думает, что всё так просто. Что можно явиться из деревни в чужом платье, отпустить дерзость графской дочери — и выйти сухой из воды.

Наивная.

Розалинда умела ждать. Она умела улыбаться и ждать, пока противник расслабится. А потом наносить удар там, где больнее всего.

У Марины Светловой нет связей. Нет защитников. Нет репутации, которую надо беречь, — а значит, её не жалко уничтожить.

Посмотрим, дорогая, надолго ли хватит твоей самоуверенности.

Она развернулась и пошла к отцу. Розалинда Вермонт умела решать проблемы.

А Марина Светлова была всего лишь проблемой.

— Вы её обидели, — прошептала Марина.

— Она переживёт, — Доминик остановился у колонны, подальше от толпы. — Эти балы — охота. Незамужние дамы охотятся на титулы и деньги. Я — желанная добыча.

— Вам это не нравится?

— Мне нравилось бы, если бы хоть одна смотрела на меня, а не на мой герб, — он посмотрел на неё. — Вы смотрите на меня. Только на меня.

Марина не нашлась, что ответить.

Музыка сменилась. Начался вальс.

Доминик протянул руку.

— Потанцуете со мной?

— Я не умею, — Марина попятилась. — Я никогда не танцевала вальс.

— Я научу. Доверьтесь мне.

Марина посмотрела на его руку. Потом в золотые глаза.

Положила ладонь в его ладонь.

Доминик повёл её в центр зала. Положил руку ей на талию. Вторую — держал её руку.

— Следуйте за мной. Раз-два-три, раз-два-три.

Они начали кружиться.

Марина сначала спотыкалась, наступала на ноги. Но Доминик вёл уверенно, подхватывал.

Постепенно она поймала ритм.

Они кружились по залу. Огни люстр плыли над головой. Музыка обволакивала.

Марина смотрела в золотые глаза и забывала обо всём. О людях вокруг. О мире.

Был только он.

— Вы танцуете, — сказал Доминик тихо.

— Вы хороший учитель.

— Или у вас хороший партнёр.

Марина улыбнулась.

Музыка закончилась.

Они остановились. Стояли, не разнимая рук.

Вокруг хлопали. Марина очнулась, огляделась.

Все смотрели на них.

Она быстро отступила.

— Спасибо за танец.

— Спасибо вам, — Доминик не отпускал её руку.

— Лорд Эшфорд, — подошёл пожилой мужчина в мундире. — Представьте вашу даму.

— Герцог Альбрехт, — Доминик кивнул. — Марина Светлова.

— Светлова? — герцог нахмурился. — Не слышал такой фамилии среди знати.

— Я не из знати, — Марина выпрямилась. — Я бытовой маг.

Герцог поднял бровь.

— Бытовой маг... на приёме у лорда-дракона. Как необычно.

— Госпожа Светлова — мой личный гость, — Доминик шагнул вперёд. Голос стал холодным. — И я не потерплю неуважения к ней.

Герцог поднял руки примирительно.

— Никакого неуважения, милорд. Просто любопытство. Бытовые маги редки. И ценны.

— Очень ценны, — согласился Доминик, не сводя глаз с герцога.

Тот кивнул и отошёл.

Марина выдохнула.

— Вы защищали меня.

— Всегда буду, — Доминик посмотрел на неё. — Если позволите.

Что-то сжалось в груди.

— Доминик... почему?

— Почему что?

— Почему вы всё это? Плащ. Еда. Приглашение. Защита. Почему вам не всё равно?

Он молчал. Смотрел на неё долго.

Потом взял за руку.

— Пойдёмте. Нам нужно поговорить. Наедине.