ГЛАВА 18: ОБВИНЕНИЕ И СУД

Утро дня суда выдалось пасмурным.

Марина проснулась рано, хотя почти не спала. Оделась в лучшее платье — тёмно-синее, строгое, которое Элиза принесла вчера.

— Чтобы выглядела достойно, — сказала хозяйка таверны. — Покажи этим змеям, что ты не простушка какая-то.

Марина заплела волосы в тугую косу, надела простые серебряные серьги.

Посмотрела в зеркало.

Лицо бледное, под глазами тени. Но взгляд твёрдый.

— Ты справишься, — сказала она своему отражению.

Пепел сидел на кровати.

— Я иду с тобой.

— Тебя не пустят в зал суда.

— Пустят. Фамильяры имеют право сопровождать своих хозяев. Закон.

Марина улыбнулась слабо.

— Тогда пойдём вместе.

В девять утра за ней приехала закрытая повозка. Не роскошная, обычная — для перевозки обвиняемых.

Марина села внутрь. Пепел устроился на коленях.

Повозка тронулась.

Через полчаса они прибыли в город. Марина здесь ещё не была — столица региона, большая, шумная.

Повозка остановилась у внушительного здания из серого камня. Суд.

Стражник открыл дверцу.

— Выходите.

Марина вышла. Перед зданием уже собралась толпа — любопытные, жители деревни, знакомые лица.

— Марина! — крикнула Элиза, протискиваясь вперёд. — Мы с тобой!

Рядом с ней стояли Томас, Анна, десятки других. Они держали самодельные плакаты: «Марина невиновна!», «Справедливости!»

Сердце сжалось.

— Спасибо, — прошептала Марина.

Стражник провёл её внутрь.

Зал суда был огромным. Высокие потолки, ряды скамей для зрителей, возвышение для судей. Посередине — место для обвиняемого.

Марину провели туда. Усадили на жёсткую скамью.

Себастьян Грей уже был на месте, за столом защиты. Кивнул ей ободряюще.

Зал начал заполняться.

Зрители, свидетели, знать в роскошных нарядах — пришли поглазеть на скандал.

Марина оглядывалась, ища Доминика.

Не видела.

Сердце упало.

— Он придёт, — прошептал Пепел. — Обещал же.

В десять часов зазвонил колокол.

— Всем встать! — объявил глашатай. — Суд идёт!

Все поднялись.

Вошли трое судей. Пожилые мужчины в чёрных мантиях, с суровыми лицами. Сели за высокий стол.

Главный судья — седобородый, с проницательным взглядом — стукнул молотком.

— Слушается дело Марины Светловой, обвиняемой в использовании запрещённой магии. Присяжные на местах?

— На местах, — ответил кто-то справа.

Марина обернулась. Двенадцать человек сидели в отдельной секции. Присяжные. Они будут решать её судьбу.

— Обвинение, представьтесь, — судья кивнул налево.

Из-за стола поднялся мужчина. Высокий, в дорогом камзоле, с надменным лицом.

— Прокурор Виктор Хейс, представляю интересы обвинителя.

— Назовите имя обвинителя.

Прокурор достал свиток.

— Леди Розалинда Вермонт, дочь графа Вермонта.

Марина замерла.

Розалинда.

Та самая женщина с бала.

— Леди Вермонт, подойдите, — судья указал на место свидетеля.

Из рядов знати поднялась Розалинда. Сегодня она была в строгом сером платье, волосы убраны, лицо серьёзное. Играла роль обеспокоенной гражданки.

Села на место свидетеля.

— Леди Вермонт, изложите суть обвинения.

Розалинда сложила руки на коленях. Посмотрела на Марину — холодно, торжествующе.

— Ваша честь, я обвиняю Марину Светлову в использовании запрещённой тёмной магии для личной выгоды.

— На каком основании?

— Месяц назад эта женщина появилась в нашем регионе. Получила заброшенное поместье Медовый Луг, которое двадцать лет было в руинах. И за один месяц — один! — полностью восстановила его. Это невозможно для обычного бытового мага.

Розалинда встала, подошла ближе к месту для свидетелей. Её взгляд скользнул по фигуре Марины — презрительно, оценивающе.

— Более того, ваша честь, посмотрите на обвиняемую, — Розалинда указала на Марину. — Разве это выглядит как тело истинного мага?

Марина почувствовала, как краска заливает щёки. В зале послышался шёпот.

— Настоящие маги жертвуют физическими удовольствиями ради силы, — продолжала Розалинда голосом, полным праведного возмущения. — Они дисциплинированы, аскетичны, контролируют каждый аспект своего существования. А эта... — она посмотрела на округлые формы Марины с откровенным отвращением, — эта женщина явно предпочитает пироги медитации, постель — тренировкам, излишества — воздержанию.

— Тёмная магия развращает не только душу, но и тело! — Розалинда вошла в раж. — Она делает мага прожорливым, ленивым, неспособным к самоконтролю! Посмотрите на неё! Эта... тучность, эта распущенность плоти! Разве так выглядит дисциплинированный светлый маг?

Марина сжалась на скамье. Старый стыд накатывал волнами. Себастьян вскочил.

— Возражаю! Внешность не имеет отношения к магическим способностям!

— Ещё как имеет! — не унималась Розалинда. — Это элементарные знания о магии! Любой образованный человек знает...

— ДОСТАТОЧНО!

Голос прозвучал как удар грома. Весь зал замолчал.

Из рядов зрителей медленно поднялся старик. Очень старый, с длинной белой бородой, в мантии, расшитой рунами. Он опирался на посох, но в его глазах полыхал огонь.

— Архимаг Стоунхарт, — прошептал кто-то.

Альберт Стоунхарт, главный маг Королевского Совета, медленно прошёл по проходу. Каждый его шаг отдавался в тишине зала.

— Леди Вермонт, — сказал он, и в голосе звучало ледяное презрение, — ваше невежество поразительно даже для аристократки, чьё образование ограничивается танцами и вышиванием.

Розалинда отступила на шаг.

— Я... архимаг, я не понимаю...

— Не понимаете? — Альберт подошёл к Марине, положил руку ей на плечо. — Тогда позвольте просветить не только вас, но и всех присутствующих.

Он повернулся к залу, и его голос зазвучал с силой, которая заставила каждого слушать.

— Бытовая магия — это магия жизни. Созидания. Роста. Исцеления. Она питается не от истощения тела, а от его изобилия. Не от голода, а от сытости. Не от слабости, а от силы!

Альберт указал посохом на Розалинду.

— Ваши представления о магии почерпнуты из дешёвых романов и сплетен невежественных придворных! Истинные маги знают — тело и магия едины. Чем больше жизненной силы в теле мага, тем мощнее его дар!

Он развернулся к Марине.

— Госпожа Светлова выглядит именно так, как должен выглядеть мастер бытовой магии. Это тело здоровья, а не болезни. Изобилия, а не нищеты. Силы, а не истощения. Каждая линия, каждый изгиб — это резервуар для магии, способный питать заклинания годами!

Марина сидела, не в силах поверить услышанному. Главный маг королевства защищал её. Называл её тело идеальным.

— Вы хотите увидеть, как выглядит тело, разрушенное тёмной магией? — Альберт повернулся к Розалинде. — Вот оно! Худое до костей, высосанное, лишённое жизненной силы! Тёмная магия пожирает мага изнутри, делает его подобием скелета!

Розалинда побледнела как полотно.

— Но... но это неправильно! — пролепетала она. — Она некрасивая! Она толстая!

— Она прекрасна, — отрезал Альберт. — По меркам истинной магии. И этого достаточно для любого разумного человека.

Он повернулся к судье.

— Ваша честь, прошу разрешения провести демонстрацию. Позвольте госпоже Светловой показать свою магию, и каждый увидит — это дар света, не тьмы. А заодно все поймут, откуда берётся её сила.

Судья кивнул.

— Разрешается.

Марина встала. Ноги дрожали, но она выпрямилась.

Альберт подошёл к ней, коснулся посохом её лба.

— Покажите им, дочь моя. Покажите силу жизни.

Марина закрыла глаза. Глубоко вдохнула.

И выпустила магию.

Золотой свет вырвался из неё потоком. Ярким, тёплым, живительным. Он заполнил зал, коснулся каждого присутствующего. Люди ахнули. Кто-то заплакал — от красоты, от тепла, от ощущения чистоты.

Свет танцевал вокруг Марины, подчёркивая каждый изгиб её тела, каждую линию. И в этом свете она выглядела не толстой. Она выглядела как богиня. Как воплощение самой жизни.

Магия пульсировала в такт её сердцу. Мощная, неиссякаемая, питающаяся от каждой клетки её тела.

— Вот она, — сказал Альберт в тишине. — Истинная магия. Магия жизни. Смотрите, как она течёт! Смотрите, откуда черпает силу!

Свет медленно угас. Марина открыла глаза.

Зал молчал. Все смотрели на неё — с благоговением, с восхищением.

Розалинда сидела, сжавшись, как побитая собака.

— Моё заключение, — Альберт повернулся к судье, — магия этой женщины не просто чиста. Она божественна. Никаких следов тьмы, проклятий или запрещённых практик. Это природный дар исключительной силы, питающийся от тела, созданного самой природой для магии.

Он посмотрел на Розалинду с открытым презрением.

— А леди Вермонт обвиняет госпожу Светлову не из заботы о безопасности, а из банальной зависти. Зависти к тому, чего сама никогда не сможет достичь — к истинной красоте, истинной силе, истинной магии.

Судья стукнул молотком.

— Свидетель может сесть. Есть ли у обвинения другие доказательства, кроме... эстетических предрассудков?

Розалинда сжала подлокотники кресла до побеления костяшек.

— Я... у меня есть экспертиза мага-исследователя...

Она дрожащими руками достала бумагу.

— Уровень магической активности на территории поместья аномально высок...

— Разумеже высок! — рявкнул Альберт. — У неё дар, который встречается раз в столетие! Вы же могли бы обвинить солнце в том, что оно слишком ярко светит!

Он подошёл к столу судьи, взял экспертизу, пробежал глазами.

— Этот документ лишь подтверждает мои слова. Да, магическая активность аномальна. Аномально высока для обычного мага. Но госпожа Светлова — не обычный маг!

Альберт развернулся к залу.

— Знаете ли вы, когда последний раз королевство видело бытового мага такого уровня? Сто тридцать лет назад! Мастер Бенедикт Златорук восстанавливал целые города после Великой войны. И знаете, как он выглядел?

Архимаг усмехнулся.

— Как добродушный пекарь! Круглый живот, румяные щёки, золотые руки! И никому не приходило в голову упрекать его в распущенности, потому что люди тогда ещё помнили — истинная сила рождается от изобилия, а не от лишений!

Розалинда попыталась возразить:

— Но всё же, такая скорость работ...

— Защита вызывает свидетелей! — встал Себастьян.

Следующий час тянулся для Розалинды как пытка.

Один за другим жители деревни поднимались, рассказывая о помощи Марины. Элиза говорила о котле. Томас — о плуге. Анна — о прялке.

— Её магия тёплая, — свидетельствовала Элиза. — Добрая. Она лечит не только вещи, но и души. Когда Марина чинила мой котёл, я почувствовала такой покой, такое умиротворение...

— Она спасла урожай всей деревни, — добавил Томас. — Когда саранча напала, её магия защитила поля. Светлая, золотая, как солнечный свет.

— А когда она помогала при родах, — встала молодая женщина с ребёнком на руках, — боль ушла от одного прикосновения. Малыш родился здоровым, счастливым. Это может сделать только светлая магия!

Каждое свидетельство било по Розалинде как плеть. Её лицо становилось всё бледнее, губы сжимались в тонкую линию.

Когда последний свидетель сел, судья повернулся к присяжным.

— Есть ли у вас вопросы?

Одна из присяжных — женщина средних лет — встала.

— У меня вопрос к обвинителю.

Розалинда вздрогнула.

— Слушаю...

— Леди Вермонт, скажите честно — вы действительно заботитесь о безопасности региона? Или просто не можете простить госпоже Светловой того, что лорд Эшфорд выбрал её, а не вас?

Тишина в зале была оглушительной.

Розалинда открывала и закрывала рот, как рыба на берегу.

— Я... это... как вы смеете!..

— Отвечайте на вопрос, — потребовал судья.

Розалинда вскочила, лицо исказилось яростью.

— Хорошо! Да! Я не могу понять, как он мог выбрать ЭТО вместо меня! Я красивая! Я стройная! У меня есть титул, состояние, связи! А он выбрал толстую простолюдинку без роду, без племени!

Зал взорвался возмущёнными возгласами.

— Я имею право на лучшее! — кричала Розалинда, окончательно потеряв самообладание. — Я дочь графа! А она — никто! Жирная, уродливая никто!

Судья стучал молотком, но Розалинда не останавливалась:

— Да, я заплатила Герберу! Да, я подкупила его! Но я права! Она не достойна лорда-дракона! Она не достойна счастья! Такие, как она, должны прозябать в грязи, а не...

— ХВАТИТ! — рявкнул судья.

В этот момент двери зала распахнулись.

Вошёл Доминик.

В полном парадном облачении лорда-дракона. Чёрный сюртук с серебряными драконами, плащ, меч на поясе. Золотые глаза пылали яростью.

За ним — двое стражников, ведущие Гербера.

— Ваша честь, — Доминик прошёл к центру зала. Его голос был тих, но каждый слог звучал как удар. — Прошу позволения выступить свидетелем защиты.

— Лорд Эшфорд, вы заинтересованное лицо...

— У меня есть неопровержимые доказательства невиновности моей невесты и полной вины обвинительницы, — Доминик указал на дрожащего Гербера. — Этот человек готов дать показания.

Розалинда попятилась, увидев Доминика.

— Ты... как ты смеешь приходить сюда? Я делала это ради тебя! Чтобы освободить тебя от этой... этой...

— От женщины, которую я люблю? — Доминик медленно повернулся к ней. В золотых глазах плескалась такая ярость, что Розалинда невольно отступила. — От моей Истинной Пары?

Он сделал шаг к ней.

— Ты думала, что можешь причинить боль Марине? Моей Марине?

Температура в зале поднялась на несколько градусов. Кто-то из зрителей забеспокоился.

— Доминик, — тихо позвала Марина.

Он мгновенно повернулся к ней. Лицо смягчилось.

— Всё в порядке. Этот фарс заканчивается. Сейчас.

Гербера подвели к месту свидетеля. Налоговик трясся как осиновый лист.

— Ваше имя?

— Гербер Миллс, налоговый инспектор.

— Вам заплатили за ложное обвинение Марины Светловой?

Гербер молчал, покосившись на Розалинду.

Доминик сделал шаг вперёд. Глаза вспыхнули золотом ярче обычного.

— Говори, — сказал он, и в голосе прозвучали обертоны драконьего рыка.

— Да! — Гербер сломался. — Да, мне заплатили! Пятьдесят крон! Леди Вермонт пришла ночью, сказала, что Светлова — опасная выскочка! Попросила организовать обвинение в тёмной магии! Я... я согласился!

Зал взорвался.

Доминик достал из кармана бумагу.

— У меня есть расписка с её подписью. И свидетели передачи денег.

Судья взял документ, изучил.

— Леди Вермонт, это ваша подпись?

Розалинда стояла, качаясь. Лицо белое как мел.

— Да, — прошептала она. — Да, моя. И что с того? Он не должен был быть с ней! НЕ С НЕЙ!

Судья стукнул молотком так сильно, что треснул стол.

— Леди Вермонт, вы обвиняетесь в ложном доносе, подкупе чиновника, клевете и попытке судебной фальсификации! Стражники, арестуйте её!

Когда Розалинду увели, зал постепенно успокоился.

Судья повернулся к присяжным.

— Удалитесь на совещание.

Присяжные вышли и вернулись через пять минут.

— Решение принято?

— Да, ваша честь.

— Оглашайте.

Старший присяжный встал.

— По обвинению Марины Светловой в использовании запрещённой магии — мы признаём её НЕВИНОВНОЙ!

Зал взорвался аплодисментами.

Марина закрыла лицо руками и расплакалась.

Доминик подошёл, обнял её.

— Всё позади, — шептал он. — Ты свободна. Ты выиграла.

Альберт Стоунхарт подошёл к ним.

— Госпожа Светлова, — сказал старик торжественно, — Королевский Совет магов был бы счастлив видеть вас в своих рядах. Подумайте над этим.

Марина смотрела на него сквозь слёзы.

— Спасибо. За всё. За то, что защищали меня.

— Я защищал правду, — Альберт улыбнулся. — А правда в том, что вы — чудо. И пусть весь мир это знает.

Судья стукнул молотком в последний раз.

— Марина Светлова, все обвинения с вас сняты. Вы свободны. Суд закончен!

Люди ринулись к Марине. Элиза, Томас, Анна, десятки других.

Обнимали, поздравляли, плакали вместе с ней.

А в коридоре, уже в кандалах, Розалинда обернулась в последний раз.

Посмотрела на Марину и Доминика — обнимающихся, счастливых, окружённых любящими людьми.

И поняла: она проиграла не суд.

Она проиграла жизнь.