ГЛАВА 7: ГОБЕЛЕН И ГОРДОСТЬ

Марина проснулась с ощущением, что кто-то наблюдает за ней.

Открыла глаза — и встретилась взглядом с Пеплом, сидящим на её груди.

— Ты опять храпела.

— Я не храплю, — Марина оттолкнула кота и села. — Который час?

— Восьмой. Ты проспала дольше обычного.

— Устала, — Марина потянулась. Спина затекла от работы над гобеленом. — Надо заканчивать. У меня до вечера.

Она умылась, наскоро позавтракала помидорами и хлебом, который купила на ярмарке, и вернулась к гостиной.

Гобелен лежал на столе, наполовину восстановленный. Марина провела по нему рукой. Ткань была старой, тонкой. Магия предыдущего мага, создавшего его, ещё чувствовалась — слабая, как далёкое эхо.

— Красивая работа была, — пробормотала Марина. — Жалко, что так испортили.

Она положила обе ладони на гобелен. Закрыла глаза. Представила, каким он был триста лет назад — ярким, целым, сияющим золотом.

Магия потекла.

Медленно. Осторожно. Марина чувствовала каждую нить, каждый узор. Дыры затягивались, цвета возвращались — алый, синий, золотой. Потускневшие участки снова заблестели.

Пот выступил на лбу. Дышать стало тяжелее. Магия вытягивала силы, но Марина не останавливалась.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Последний штрих. Последняя нить.

Готово.

Марина убрала руки и покачнулась. Пепел прыгнул на стол, придирчиво осмотрел гобелен.

— Идеально, — сказал он. — Как новый. Даже лучше.

Марина опустилась на стул, тяжело дыша. Голова кружилась. Внутри — пустота, как выжатая губка.

— Надо поесть, — пробормотала она.

Пепел сбегал на огород, притащил в зубах морковку. Марина съела её целиком, потом ещё одну. Силы начали возвращаться.

— Сколько времени?

— Второй час дня.

— Хорошо. Успела. Освальд сказал, к вечеру заберёт.

Марина аккуратно свернула гобелен, перевязала лентой. Отнесла в холл, положила на чистый стул.

Теперь оставалось ждать.

Она вышла на крыльцо, села на ступеньку. Солнце грело. Птицы пели. Сад медленно зеленел — Марина понемногу вкладывала в него магию, и растения отзывались.

Через месяц здесь будет красиво.

Если она успеет заплатить долг.

Шестьсот двадцать пять крон. Двадцать один день.

В среднем тридцать крон в день.

Реально? Едва ли.

Но у неё не было выбора.

— Кто-то едет, — сказал Пепел.

Марина подняла голову. По дороге к поместью ехала повозка. Роскошная, чёрная, с гербом на дверце. Два коня, кучер в ливрее.

Повозка остановилась у ворот.

Из неё вышел мужчина.

Марина замерла.

Доминик Эшфорд.

Он был одет в чёрный сюртук с серебряными пуговицами, высокие сапоги, перчатки. Волосы собраны, как всегда. Лицо непроницаемое.

Золотые глаза нашли её, и что-то в них вспыхнуло. На мгновение.

Марина встала.

— Лорд Эшфорд, — сказала она ровно. — Чем обязана?

Доминик прошёл через ворота, остановился в нескольких шагах от крыльца. Окинул взглядом дом.

— Ремонт идёт, — заметил он. — Окна целые. Крыша... почти не протекает.

— Я работаю, — Марина скрестила руки на груди. — Как и обещала.

— Вижу, — он перевёл взгляд на неё. — Вы похудели.

Марина нахмурилась.

— Это ваше дело?

— Нет, — он сделал паузу. — Просто наблюдение.

Молчание.

Внутри Доминика дракон рычал. ПОДОЙДИ БЛИЖЕ. ОНА УСТАЛА. ЕЙ НУЖНА ПОМОЩЬ.

«Она не просила о помощи».

ТЫ ИДИОТ.

Доминик сжал челюсти.

— Я пришёл предупредить, — сказал он наконец. — Завтра в этих краях будет дождь. Сильный. Ваша крыша в восточном крыле всё ещё повреждена. Если не починить — затопит второй этаж.

Марина моргнула.

— Откуда вы знаете про крышу?

— Я летал. Видел.

— Летали... — Марина представила его в драконьей форме, кружащего над её поместьем. — Шпионили?

— Наблюдал, — поправил Доминик холодно. — Наши земли граничат. Мне небезразлично состояние соседних владений.

— Конечно, — Марина усмехнулась. — Вы же боитесь, что мои сорняки переползут к вам.

Что-то дёрнулось в его челюсти.

— Чините крышу. Или затопит.

Он развернулся к повозке.

— Подождите, — Марина спустилась со ступенек. — Почему вы на самом деле пришли?

Доминик остановился, не оборачиваясь.

— Я сказал.

— Вы могли прислать слугу с запиской. Зачем пришли лично?

Тишина.

СКАЖИ ЕЙ, — требовал дракон.

«Нет».

ТРУС.

Доминик обернулся. Посмотрел ей в глаза. Карие, упрямые, усталые.

— Потому что вы меня раздражаете, — сказал он тихо. — Вы не сдаётесь. Вы должны были сломаться, убежать, упасть. Но вы всё ещё здесь. Всё ещё боретесь. И это... раздражает.

Марина шагнула ближе.

— Почему это вас раздражает?

— Потому что я не понимаю, откуда у вас силы.

— У меня нет сил, — Марина усмехнулась. — У меня есть злость. На мужа. На любовницу. На вас, между прочим. И эта злость не даёт мне сдаться.

Доминик смотрел на неё. Что-то в его взгляде изменилось. Смягчилось.

— Злость — плохое топливо. Быстро выгорает.

— Тогда я найду другое, — Марина подняла подбородок. — Но я не сдамся.

МОЯ, — взвыл дракон внутри. — МОЯ. МОЯ.

Доминик сделал шаг назад.

— Чините крышу, — повторил он и отвернулся.

Сел в повозку. Кучер тронул лошадей.

Марина смотрела, как повозка уезжает.

— Странный он, — сказал Пепел.

— Очень.

— Но он прав насчёт крыши.

Марина вздохнула.

— Знаю. Завтра займусь. Если успею до дождя.

Ближе к вечеру приехал Освальд. Громкий, потный, нетерпеливый.

— Где гобелен?!

Марина вынесла свёрток. Освальд развернул, осмотрел.

Лицо его вытянулось.

— Это... это невозможно. Он как новый! Нет, лучше! Цвета ярче, чем на гравюрах!

— Я восстановила первоначальный вид, — Марина пожала плечами.

Освальд схватил её за руки.

— Вы гений! Гений! Покупатель будет в восторге! Я заплачу двадцать крон! Нет, двадцать пять!

— Четырнадцать, как договаривались, — Марина высвободила руки.

— Но я хочу заплатить больше!

— Не надо. Договор есть договор.

Освальд с сомнением посмотрел на неё, но достал кошелёк, отсчитал четырнадцать золотых монет.

— Вы странная, — сказал он. — Но честная. Если будут ещё заказы — обращусь к вам.

— Буду рада.

Когда он уехал, Марина пересчитала деньги.

Семьдесят пять крон.

Шестьсот двадцать пять осталось.

Двадцать один день.

— Я устала, — призналась она Пеплу.

— Тогда отдыхай. Завтра будет тяжёлый день. Крыша не починит себя сама.

Марина легла спать рано. Но сон не шёл.

Она лежала, глядя в потолок, и думала о золотых глазах.

«Почему я не понимаю, откуда у вас силы».

Почему его это волнует?

Почему он пришёл предупредить о дожде?

Почему смотрел на неё так... странно?

Марина закрыла глаза.

Не надо думать о драконе. Надо думать о долге.

Шестьсот двадцать пять крон.

Двадцать один день.

Она справится.

Обязана справиться.

Марина пролежала час, ворочаясь. Мысли крутились, не давая уснуть.

Крыша. Завтра дождь. Если она не починит — затопит второй этаж. Все вещи, вся мебель, которую она уже почистила.

Нет. Нельзя ждать до завтра.

Марина встала, накинула плащ, взяла фонарь.

— Ты куда? — Пепел поднял голову с подушки.

— На крышу. Чинить.

— Сейчас? Ночью?!

— Завтра не успею. Надо сейчас.

Пепел вздохнул и спрыгнул с кровати.

— Тогда я с тобой. Чтобы ты не свалилась.

Они поднялись на чердак. Марина открыла слуховое окно, выбралась на крышу. Ветер трепал волосы. Черепица под ногами была скользкой.

Фонарь осветил дыру в крыше — большую, с разломанными балками.

— Боже, — прошептала Марина. — Это же огромная дыра.

— Говорил же Пепел, что крыша плохая.

— Ты говорил, что она "почти не протекает"!

— Ну, в трёх местах из пяти точно не протекает, — кот пожал плечами.

Марина присела на корточки у края дыры. Положила руки на балку.

Магия была на исходе. Она потратила столько сил на гобелен, что внутри почти ничего не осталось. Но надо.

Она закрыла глаза. Представила крышу целой.

Золотой свет вспыхнул слабо, едва заметно. Потёк к балкам. Дерево скрипнуло, начало срастаться. Медленно. Слишком медленно.

Марина сжала зубы. Ещё. Ещё немного.

Голова закружилась. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

— Марина, хватит! — крикнул Пепел. — Ты упадёшь!

— Почти... готово...

Последняя балка встала на место. Черепица поползла, закрывая дыру. Щелчок. Ещё один.

Готово.

Марина покачнулась. Пепел вцепился когтями в её плащ.

— Вниз! Немедленно!

Марина кое-как спустилась обратно на чердак. Ноги подкосились. Она упала на пол, тяжело дыша.

— Ты ненормальная, — Пепел сел рядом. — Совсем.

— Но я... сделала, — Марина улыбнулась слабо. — Крыша целая.

— Ты чуть не умерла.

— Не умерла же.

Пепел фыркнул, но устроился рядом, тёплым комком.

Марина лежала на пыльном чердаке, глядя в потолок. Всё тело ныло. Внутри была пустота — магия выжжена до дна.

Но крыша починена.

Дом не затопит.

Она справилась.

— Пепел?

— Да?

— Доминик... почему он правда пришёл?

Кот помолчал.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Но думаю, он и сам не понимает.

Марина закрыла глаза.

Утром она с трудом спустилась вниз. Тело не слушалось. Она съела четыре помидора подряд, но магия восстанавливалась медленно.

— Тебе нужен отдых, — сказал Пепел.

— Нет времени на отдых, — Марина оделась. — Надо идти в деревню. Искать заказы.

— Ты в таком состоянии не сможешь работать.

— Смогу.

Она вышла из дома — и небо грохнуло.

Первые капли дождя упали крупные, тяжёлые. Через минуту лило как из ведра.

Марина стояла под навесом крыльца, глядя на потоки воды.

Если бы она не починила крышу ночью...

Гром ударил снова.

Марина усмехнулась.

— Спасибо, лорд Эшфорд, — прошептала она. — За предупреждение.

Где-то далеко, в чёрном замке, Доминик стоял у окна и смотрел в сторону Медового Луга.

Дракон молчал.

Но Доминик знал: он доволен.