Глава 12

Они трахались! Мысль озаряет мозг вспышкой бешенства. Его женщина трахалась с другим. Эта рыжая сука соврала. Она не передала его подарок. Испугалась. Ничего, завтра он ей покажет, что значит ослушаться и не сделать то, что приказано. Петр смотрел на удовлетворенную счастливую улыбку на губах Виты и едва сдерживал злость. Ни у одной женщины после ночи с ним не было улыбки, от него потаскухи уходили чуть не плача, а возвращались только за щедрыми подачками. И он заставлял их отрабатывать эти подачки по полной, драл так, что у тех зубы щелкали. И ее так же будет, самку эту. Он снова посмотрел на фреску за сценой. Ведьма! И правда ведьма. Околдовала, зачаровала глазищами своими серыми. Вдруг он почувствовал на себе ее взгляд. Сначала Вита по нему своими серыми озерами едва мазнула, потом зацепилась. На лице проскользнуло узнавание. Петр не отвернулся, пусть смотрит, пусть знает, что он здесь, что скоро заберет ее себе и уже не отпустит. Будет иметь в свое удовольствие, во все дыры, спермой и кровью смывая воспоминания о другом. Вита отвернулась к мужу, судорожно вцепилась в его руку. Вот теперь пора валить. С Дьяволом он тоже разберется, по полной спросит за все ночи, которые тот его женщиной пользовался. Петр вышел из клуба, быстрым шагом направился к парковке, вслед неслись короткие приказы: найти, поймать. Хрен вам, он сел в черный «мерседес» и рванул с места, чуть не сбив лизавшуюся на парковке за клубом парочку. Вытащил из кармана мобильник, набрал Серого: – Все готово? – Д-д-да, – ответил друг. Он заикался со школы, но после тюряги, где его за заикание били нещадно, начал сильнее. А когда нервничал, иной раз вообще непонятно было, что говорит. – Тогда мочи. В трубке послышались сухие хлопки автоматной очереди. В ад экспрессом отправился один из главарей, поддержавших Благополучного после переворота, отказавшийся примкнуть к Петру. Следом позвонил Грабле: – Что у тебя? – Как и велел, покромсали всех, но… э… брат, Шила не было. – В смысле, не было? – По затылку словно ледяной ладонью прошлись. – Ну, ты знаешь… он же откинулся недавно, помощник его что-то трындел про воров, которым он кланяться поехал в Питер. Приказ твой мы выполнили. – Блядь! Приказ они выполнили! – Сука, ты хоть понимаешь, что Шило теперь на дно уйдет, а потом до нас добраться попытается! – Петра разрывало от злости, как можно такими отбитыми идиотами быть?! – Да что он нам сделает? После того как мы Дьявола свалим, нам никто не указ будет. Всех порвем. – Мы его еще не свалили. – Петр оборвал разговор. Ударил по рулю. Мало того что его женщина сегодня еблась, как кошка, с другим, так еще друг подлянку подложил. Шило, может, и отошел от дел и уже не в авторитете, но связи у него будь здоров, захочет их натянуть – натянет и мало не покажется. Сука, он и Дьявола может предупредить, что за его сторонниками охота началась. И все планы по пизде пойдут. Они же друзья, Благополучный под Шилом свою карьеру начинал, связи так и не оборвали, хоть и, после того как Шило вышел из теневого бизнеса, общаться стали меньше. Ну как можно было так ступить?! Приказывал же всех накрыть, Шило и его людей, вырезать так, чтобы у тех, кто еще раздумывает над предложением Петра, сомнения кровью смыло. Чтобы зассали и сами к нему на коленях приползли, помощь предлагать. А теперь ему не только с Дьяволом сражаться придется, но и с бывшим авторитетом, хотя их, как и спецназовцев, бывших не бывает. Мобильник взорвался третью. – Да! – рявкнул Петр. – Оружие у нас, склад уничтожен, люди Дьявола перебиты, – отчитался Куба, –лабораторию тоже накрыли, товар вывезли, завод сожгли, рабочих перебили. – Отлично, спасибо. – Петр выдохнул, хоть на кого-то можно положиться. – Чехова нашли? – Найдем. Куба, бывший спецназовец, свое дело знал. Петр слышал, что у Благополучного есть правая рука – Малюта. Верный, как пес, и жестокий, как палач Ивана Грозного. Куба был его Малютой. Друзья детства – это друзья детства, они и накосячить могли, им иногда и сопли вытирать приходилось. Но Куба был из тех, у кого соплей в принципе не бывает. Он видел цель и шел к ней напролом, как танк. Он отключился. Выжал педаль газа, автомобиль рванул вперед, рассекая ночь. Хрен с ними, с Шило пусть старик воет, жалуется. Когда они покончат с Дьяволом, это и впрямь будет неважно. Остановился у ветхой пятиэтажки уже на рассвете. Вышел, втянул утренний осенний воздух, принюхиваясь, как дикий зверь, выбравшийся из леса к людскому жилью. Скоро этот город станет его, скоро Вита будет лежать в его кровати и умолять трахнуть ее. – Открывай! – приказал Петр, когда из динамика домофона раздался сонный голос Тони. По лестнице на пятый этаж он взлетел как на крыльях. Девушка выглядывала из приоткрытой двери, зевая. – Петруша, ты чего так рано? Петр оттолкнул ее и вошел в квартиру. – Ты мне соврала. Не передала подарок. Сон как рукой сняло. Тоня попятилась. – Передала, Петруша, передала. Петр схватил девушку за горло и впечатал в стену. – Завтра ты поедешь в офис к Филиппу Благополучному и с ним трахнешься, если откажешься, я с тебя шкуру спущу. – Он не захочет. Он Виту любит, – прохрипела Тоня, стараясь расцепить его пальцы. – А ты сделай так, чтобы захотел, – прищурился Петр.