Глава 17

– Вита… – Мастер не нашел слов. – Увези нас, быстрее и… пожалуйста, не говори Филиппу. – Виту сотрясала дрожь, на щеке багровели свежие царапины от ногтей, кровь перепачкала ворот нежно-голубого плаща. Младенец на ее руках истошно кричал. Ни о чем не спрашивая, Мастер распахнул перед ней заднюю дверь матово-черного «Бентли», помог забраться внутрь. Оббежал машину и сел за руль, посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Вита была словно в трансе, она то замечала, что ребенок плачет, и начинала укачивать, то снова погружалась в себя и будто не слышала криков сына. Какого черта произошло? Десять минут назад она позвонила ему, захлебываясь рыданиями, попросила забрать от Новодевичьего монастыря. Ничего не объяснила, сразу бросила трубку, пробормотав, что телефон могут отследить и ей надо его бросить. Хорошо, что он был рядом, потому что находиться ей в таком состоянии одной на улице опасно. Он гнал. Надо быстрее отвезти к себе, успокоить Виту и ребенка, промыть рану на щеке. Лишь потом приставать с расспросами. Мастер хмуро посмотрел на нее в зеркало, царапины на щеках были, когда Вита с Филиппом пришли на открытие клуба. Едва заметные под слоем косметики и отчетливые, после того как в конце вечера Вита смыла макияж. И вот теперь свежие. От страшной догадки у него внутри разгоралась злость. Неужели это Филипп с ней сделал? Неужели муж над ней издевается? Бьет? Иначе как еще объяснить ее состояние и кровавые борозды на лице? Мастер сильнее сжал руль. Он догадывался, что отношения Виты и Филиппа непростые. В парах, где все хорошо, мужчина не заказывает для беременной партнерши представление, в котором отвратительный старик (Филипп подчеркнул это пожелание) лишает девственности юную девушку. И то видео… Нет, Филипп не занимался с Витой на нем сексом, как гудели все паблики и сайты. Он ее насиловал, жестоко, беспощадно. Для Мастера оставалось загадкой: почему после всего пережитого Вита осталась с ним? Из-за ребенка? Он кинул взгляд в зеркало. Да, наверное. Ему казалось, что они любят друг друга, Филипп смотрел на нее с нескрываемым обожанием. Но теперь Мастер уже не был так уверен в своих суждениях, может, их брак скрепляли узы страха? И тогда… Он одернул себя. Не сейчас! И все же, если любовь Филиппа и Виты лишь игра на публику, возможно, только возможно, у него есть шанс завоевать ее сердце. Он свернул на подземную парковку элитного жилищного комплекса на Кутузовском проспекте. Припарковал автомобиль, вышел, открыл дверь перед Витой. Она беспокойно осмотрелась по сторонам, будто откуда-нибудь появятся люди Филиппа и схватят. И зная, кто ее муж, Мастер понимал этот страх. – Никто не знает, где я живу, даже твой муж. – Он помог Вите выйти из машины. Захлопнул дверцу, включил сигнализацию. Вроде немного успокоилась, по крайней мере, из глаз пропала безумная пустота, и Вита укачала ребенка. Малыш беспокойно ворочался у нее на руках, но не плакал. – Проходи. – Мастер открыл дверь и пропустил Виту вперед. Пентхаус с террасой и видом на реку ему нравился намного меньше квартиры в Петербурге, располагавшейся в одном из доходных домов с двором-колодцем и гнилой историей, но сейчас Мастер порадовался, что в квартире так много света и обстановка выполнена в пастельных успокаивающих тонах. Мрака в жизни Виты хватало с лихвой. Еще пока ехали к нему, Мастер заметил, что у нее с собой только маленькая женская сумочка и совершенно ничего для сына. – Скажи мне, что купить для ребенка. Подгузники, смесь? Вита посмотрела на него так, что сердце замерло на секунду. Она будто только сейчас осознала, что все осталось дома. – Ты ведь не хочешь возвращаться домой, да? Иначе бы не позвонила мне и не просила не говорить Филиппу. При имени мужа Вита вздрогнула, а по щекам опять побежали слезы. – Надо обработать царапины. – Он его заберет, если узнает, где я. – Вита крепче прижала ребенка к груди. – Моего мальчика. – Не узнает, можно? – Мастер протянул руки, взять ребенка. Вита сделала шаг назад. – Я его просто подержу, пока ты умоешься, ванна там. – Мастер кивнул на белую дверь справа от входной. – В шкафчике под раковиной есть аптечка, там перекись и хлоргексидин. Поцеловав малыша в лобик, Вита все же протянула Мастеру ребенка и вошла в ванную, не закрывая дверь, то и дело бросая на него беспокойные взгляды, умылась, нашла аптечку и ватку, промокнула царапины. Мастер баюкал на руках чужого ребенка. Мальчик беспокойно ворочался, но, похоже, на слезы сил не осталось, и он смотрел на него огромными серыми глазками, как у матери или… отца. Он не любил детей, но сейчас понял, что ребенка Виты полюбил бы даже от другого мужчины. Когда Вита вышла из ванной, Мастер показал ей спальню. – Устраивайтесь, я куплю все необходимое. – Спасибо, прости, я не знала, кому еще позвонить. У меня нет ни друзей, ни родных. Только он. Вита погладила сына по головке. – Лучше напиши все, что нужно. Мастер разблокировал мобильный, открыл заметки, протянул ей. – Вита, это Филипп с тобой сделал? – Мастер посмотрел на царапины, алевшие на ее белой коже. – Он сделал тебе больно? Телефон дрогнул в ее руках, а в уголках глаз снова задрожали слезы. Другие ответы ему были не нужны. – Я скоро вернусь, не пугайся, я запру вас снаружи. Никто сюда не войдет.