Глава 20

Отыграться? Значит, есть за что отыгрываться? Значит, не бред. Значит, правда. И вчерашнее не происки врагов, не какая-то извращенная интрига Тони, чтобы отбить у нее мужа. Они трахались. Какая же она все-таки дура. А после того свадебного подарка с детским кремом еще и психованная дура. Совсем соображать перестала. Страх мысли затуманил. Но после слов Филиппа будто ей затрещину отвесили, по щекам отхлестали, чтобы в себя привести. И привели. Даже голос не дрожал, когда сказала: – Нет. Не отыграться – спрятаться от Дьявола. Я бы не смогла лечь с другим. Я бы и с тобой не смогла, если бы не заставил… – Вита закрыла глаза, внутри царила звенящая пустота. – Я любила тебя, несмотря на все, что было, и думала, что ты любишь. А вчера… спасибо, что напомнил о том, кто ты и кто для тебя я. Ничего не поменялось, да? Шалава, подстилка, рабыня… не любовница, не жена… – Девочка моя… – Филипп хотел что-то сказать, но Вита не стала слушать. – Нет! Я не твоя девочка, у тебя теперь другая игрушка. Почему, Фил?! Меня сломали, и стало неинтересно?! – И все-таки сорвалась, заплакала. Его «девочка» резануло по венам, по живому, по больному. – Вита, не говори так, оставайся на месте. Я тебя заберу, поговорим дома. – Дома? А он у меня еще есть? Тоне наверняка понравится в особняке, она всегда хотела такой жизни, а ты сможешь пялить ее во все дыры, и она не попросит остановиться! – Глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь. – Обручальные кольца и ключи от особняка оставлю Мастеру. Что бы ты ни думал, он меня и пальцем не тронул. Только с улицы забрал, пока я глупостей не наделала. Позвоню, когда смогу на тебя смотреть и не раздирать себе рожу! Отключилась. Им больше нечего сказать друг другу. Телефон сразу зазвонил снова. Вита встала из-за стола. Пора уходить, скоро Филипп будет здесь. Она сняла с безымянного пальца обручальные кольца и положила на стол. Будто руку себе отрезала. Но рыдать и биться головой о стену некогда. – Ты не можешь просто так уйти. – Захар встал вместе с ней. – Подумай, куда ты одна с ребенком? – Я и так тебя подставила. Сглупила. Филипп думает, что я спала с тобой. Если сбежим вместе, тебя убьют за то, чего не было. – Вита. – Мастер посмотрел на царапины на ее щеках. – Он тебя насиловал? Принуждал к близости? Твой муж. Вот так прямо, чтобы не было времени спрятать правду за оправданиями, за словами о любви. Губы задрожали, веки опустила. – Просто скажи, да или нет? Покачнулась. Захар подхватил, не дал упасть. – Пожалуйста, не спрашивай меня об этом. Не могу… просто не могу об этом… – Собери вещи, только самое необходимое. Мы уезжаем. И больше не проси тебя бросить. Самое необходимое – это Тема. Остальное она и так уже бросила. Вита быстро одела сына. Скинула пижаму, натянула джинсы и свитшот. Покидала в сумку подгузники, смесь, бутылочку. Мастер ждал в прихожей с небольшой спортивной сумкой. С тревогой Вита отметила, что на его пояс прицеплена кобура с пистолетом. Быстро спустились на парковку. Сели в машину. Вита с Темой на заднее сиденье. Но стоило выехать на улицу и остановиться перед шлагбаумом, как асфальт перед автомобилем прошила автоматная очередь. Из двух внедорожников, перегородивших выезд, выскочили мужчины в черной форме, как у спецназа, и направили автоматы на машину. Не успели! – Держись! – крикнул Мастер и резко сдал назад, возвращаясь на парковку. Но там уже ждали. Раздались выстрелы, лопнули покрышки, машину перекосило. Мастер вывернул руль, чтобы уйти от поджидавшей на парковке засады. Высекая искры дисками, подкатил к лифтам. – Пригнись! Выходи, быстрее! – крикнул Вите и достал из кобуры на ремне пистолет. Перебрался через пассажирское сиденье и выбрался из машины. Вита уже ждала снаружи, сидя на полу, прижимая к груди кричащего ребенка. Со всех сторон слышался топот, их окружали. Мастер метнулся к кнопке лифта, нажал. Табло над закрытыми дверьми начало отсчет с самого верхнего этажа. – Эй! Мужик, слышь! Нам только баба нужна и малец! Не отдашь – завалим. Раздался выстрел, пуля выбила искры справа от машины. – Не стрелять, мать вашу! Бабу заденете, Застрога с нас шкуры спустит. Витусик, помнишь меня? Выходи, лапонька. Я тебя не обижу. У Виты все похолодело внутри. Так ее звал только Грабля, один из друзей Петра Застрожного. – Вита, когда подъедет лифт, сразу внутрь, не жди меня, – горячо прошептал Мастер и протянул ей ключи от пентхауса. – А ты? Шаги приближались. Двери лифта распахнулись. – Внутрь, живо! – крикнул Мастер и буквально затолкал ее в кабину, нажал кнопку верхнего этажа. Быстро развернулся и открыл огонь по приближавшимся бандитам. Двери захлопнулись, отсекая грохот стрельбы. Вита крепче прижала сына к груди и зажмурилась. Приглушенные выстрелы доносились сквозь стенки кабины, а потом смолкли. И это могло означать только одно. Мастер мертв. Слезы обожгли глаза. Единственный человек, которого она все еще считала своим другом. Мертв. Горевать некогда. Двери лифта распахнулись. Вита бросилась к пентхаусу. С ужасом заметив, что табло над грузовым лифтом отсчитывает номера этажей. За ней уже едут. Топот ног раздавался на лестнице. Руки так дрожали, что ключ с трудом удалось вставить в замочную скважину. Она уже зашла в квартиру и закрывала дверь, когда лифт поднялся и из него показался Грабля. – Витуси-и-и-к, – протянул он. Вита захлопнула дверь и заперла на все замки.