Глава 24

Стрелки часов приблизились к полуночи. Филипп стряхнул пепел, затянулся сигаретой. В просторном кабинете было так густо накурено, что клубы дыма напоминали призраков. Будто прежние владельцы особняка вернулись с того света, чтобы убедиться: дом в очередной раз подтвердил свою дурную славу, уничтожив новых хозяев, и теперь спокойно можно спать дальше в ожидании следующих. Что никто не придет на собрание, Филипп понял, когда «Роллс-ройс» заехал на парковку клуба. Там стоял только грузовичок доставки. Но все же зашел и вот уже три часа ждал. Чего? Да хрен его знает. Просто это было лучше, чем слоняться по дому, везде натыкаясь на вещи Виталины, каждый раз думая, что вот прямо сейчас ее истязают, а он ничего не может сделать. Паша сидел рядом, молчал и курил. Бутылка кальвадоса стояла перед ними непочатая. Примерно час назад на телефон стали одно за другим сыпаться сообщения о накрытых точках. Склады, заводы, пункты передержки, крипто-фермы, казино. Весь нелегальный бизнес катился в пропасть. На большинство точек нападали вчерашние партнеры, пившие за этим столом меньше двух недель назад. К утру от выстроенной на костях и крови империи не осталось и следа. Большинство его людей убиты, ранены или разбежались, как крысы. Остался только легальный бизнес, который после смерти Филиппа целиком перейдет к Виталине. Нет, Застрожному не нужен выкуп. У него и так есть все, что он хочет. Сколько времени уйдет, чтобы ее сломать? Достаточно просто пригрозить, что Тему убьют, и все. Строительная компания, десятка три фирм помельче, занимающихся всем подряд от похоронных услуг до торговли алкоголем и цветами. Не говоря уже о «Пандемониуме» и еще десятке заведений, раскиданных по всей стране. Даже без нелегального бизнеса его империя – лакомый кусок. И все это попадет в руки врага. Урода, который разрушил жизнь Виты. Как и она сама. От мысли о том, что ждет ее, Филиппу было физически больно. Завещание он написал, еще когда Вита была беременна и Темка не появился на свет. Хотел, чтобы после его смерти она ни в чем не нуждалась. Да уж, благими намерениями… – Паш, а ведь меня не сегодня завтра грохнут. – Филипп провел по волосам. Костолом пожал плечами: все там будем. Тимофей и Шило еще днем улетели в Пензу, выцепить отца Застрожного, убедить помочь. Филипп не мешал, шанс крошечный, но утопающий хватается и за соломинку. Если получится спасти Виту – это уже будет победа, пусть крошечная, но победа. И неважно, если ее… если они… Филипп закрыл глаза. Нет, самое тяжелое было не терять годами выстраиваемую империю. Самое сложное было не думать о том, что прямо сейчас делают с Витой. Бьют, насилуют, истязают. Картины, которые рисовало воображение, грозили ему самому кровавым безумием. – Увези их, всех, я больше никому не доверяю. – Филипп достал из внутреннего кармана конверт. – Тут ключ от банковской ячейки. Там новые документы, кредитки, наличка. Никому нельзя оставаться в столице, ни Тимке, ни Любе, тем более Вите и Теме. Надежда, что жену удастся вытащить, не угасала. И все же… – Если Виту выручить не получится, спасай кого сможешь. Костолом кивнул, убрал конверт в карман куртки. Телефон пискнул. Филипп поморщился, еще одна дурная весть. Но все же открыл сообщение. «Мастер жив. Сейчас в реанимации, но прогноз благополучный. Филипп Игоревич, мне оставить охрану?» – сообщение пришло от Малюты. «Да, но без ущерба для особняка. Тема, Люба и Софья в приоритете». Еще утром Филипп думал, что Мастер воспользовался состоянием Виталины, а Захар чуть не умер, защищая его жену и сына. Чудо, что выжил. Это была первая хорошая новость за ночь. Если у Тимофея и Шило получится договориться с отцом Застрожного, может, удастся обойтись малой кровью. Но от брата вестей не было вот уже три часа. Сам Филипп писать ему не решался. Так у него была хотя бы крошечная надежда, что Виту удастся спасти. – Ты правда ее так сильно любишь? Я думал, что после Инги тебе бабы нужны только для ебли. – Костолом все-таки распечатал бутылку кальвадоса, плеснул себе, предложил Филиппу. Тот отмахнулся, снова закурил. – Люблю, Паш, люблю. Когда в первый раз увидел, думал, что позабавлюсь и грохну. Потом решил, что трахать буду, а как надоест, на хуй пошлю. А пока трахал, понял, что жить без нее не смогу. Мне, блядь, дышать без нее больно. Она же… она не такая, как мы с тобой. Она до меня в добро верила, что изменить этот сучий мир сможет. Но нихуя у нее из-за таких, как мы, уродов не получилось. Надо было оставить ее, как родила, вместе с ребенком отправить куда-нибудь подальше от себя, обеспечивать, но не прикасаться, не трогать их. – Да, Харон, запал ты на нее. – Костолом хмыкнул, отпил кальвадос. На телефон пришло сообщение. От Тимофея. Филипп выпустил дым, открывать было страшно. «Нашли, Фил! Мы ее нашли. Она в загородном доме отца этого урода. Сейчас едем туда. Мы ее спасем». Руки задрожали, телефон выпал из пальцев. – Налей, – прохрипел Филипп. Робкая надежда засияла утренней звездой. Рассвет окрасил небо в нежно-бирюзовый. Филипп глубоко вдохнул пахший смогом воздух. Листья в саду, окружавшем клуб, уже начали желтеть. Скоро зима, а впереди новая война, но это неважно. Скоро Вита будет в безопасности рядом с ним, а с остальным он разберется. Грузовичок доставки так и стоял на парковке. Странно. Костолом уже подходил к «Роллс-ройсу», Филипп замешкался закуривая. Двое телохранителей осматривали территорию. Никого. Спокойно и тихо. Вдруг задние двери грузовичка распахнулись и раздались выстрелы. Филипп успел заметить, как один из телохранителей рухнул на землю с простреленной головой, а потом почувствовал два сильных толчка в грудь и начал падать.