Глава 27

К больнице подъехали уже за полночь. Если бы клиника была обычная, их бы не пустили, но в частной деньги решали все. Пока Тимофей спрашивал у дежурной медсестры в сиреневой форме номер палаты, Виту снова замутило, перед глазами все поплыло. С клиникой она была слишком хорошо знакома и, зажав рот ладонью, сразу же бросилась в туалет, располагавшийся в дальнем конце фойе с лиловыми стенами. После нескольких недель в этой больнице Вита начала ненавидеть и сиреневый, и лиловый, и фуксию. Здесь ей вправляли нос после нападения маньяка, сюда привезли с угрозой выкидыша. Слишком много дурных воспоминаний, слишком много боли и слез. Когда пришла пора рожать Тему, Вита наотрез отказалась воспользоваться услугами этой клиники. Филипп так переживал за нее и ребенка, что сам нашел перинатальный центр, разумеется, лучший в Москве. Хотел отвезти ее заграницу, но врач запретил любые перелеты. Тимофей уже поднялся в палату, но Шило остался дождаться Виту. Когда она вернулась, он как-то странно на нее посмотрел, но ничего не сказал. Вита скинула капюшон, волосы все еще закрывали щеки, но в ярком свете клиники царапины бесполезно было скрывать. Медсестра, заметив их, пролепетала, что нужно обработать и она пришлет кого-нибудь в палату Филиппа. Шило подал Вите руку, и она ее приняла, перед глазами все плыло, и она не была уверена, что сможет сама сделать хоть шаг. В лифте снова замутило, но позыв удалось сдержать. Палата располагалась на последнем этаже. В коридоре дежурили шесть телохранителей, Костолом и Малюта. Тимофея и Любы Вита не заметила, наверное, они были внутри. Шило подвел ее к двери, но войти она не решалась. Боялась увидеть Филиппа, прикованного к больничной койке, беспомощного, раненого, с трубками, торчащими из предплечий. То ли медсестра им ничего не сказала о его состоянии, то ли Вита как раз убежала в туалет и не слышала, а теперь неизвестность пугала до дрожи, до судорог. – Иди. – Шило слегка пожал ее пальцы. – Он тебя ждет. И открыл дверь. Внутри все замерло, она себя почувствовала ужасно маленькой, совсем крошечной девочкой в ожидании справедливого наказания. Они же все сейчас там: Тимофей, Люба, Софья. Они будут смотреть на нее с укором, винить в том, что Филипп, возможно, умрет этой ночью. Хуже было только увидеть обвинение в глазах мужа. Потому что его ранили из-за нее, из-за нее он лишился бизнеса, который он строил с таким трудом. Вита закрыла глаза и вошла, приготовившись к худшему. Крепко сжала кулаки, думая, что Софья обязательно встретит ее крепкой затрещиной и правильно сделает. Она заслужила. Заслужила все, что ее ждет. – Девочка, маленькая моя. – Робкое прикосновение к щеке, вспыхнувшей болью, и тут же крепкие объятия. Вита распахнула глаза, Филипп прижимал ее к груди и с ужасом рассматривал свежие царапины на щеках. – Фил? Но… – Вита дотронулась до его груди, убедиться, что муж цел и невредим. – Я думала, что… Тим сказал, в тебя стреляли. Я думала, что ты, что ты… – Вита почувствовала, что расплачется, если скажет еще слово. – Милая, ты забыла? Я же ношу бронежилет. Стреляли, попали, но не убили. Телефоны могут прослушивать. Застрожному слишком много известно о моих делах. Он должен думать, что со мной покончено, что ему все удалось. Поэтому я попросил Любу позвонить Тимке и без подробностей сказать, что я в больнице после покушения. – Филипп осторожно провел по ее щеке, чтобы не потревожить свежие ранки. Он запнулся, боясь произнести вслух то страшное, что не давало ему покоя с самого похищения Виты. След от укуса в корке засохшей крови на ее губе терзал сердце ядовитыми когтями. Но он должен спросить, должен: – Девочка, он тебя изнасиловал? Ты поэтому снова сделала это с собой? Вита вздрогнула, отстранилась от него. – Нет, он… – Вита замолчала, вспомнив, что они не одни. Филипп, не выпуская ее из объятий, бросил взгляд на Тимофея и Любу, они быстро вышли, оставив их одних. В палату заглянула медсестра с подносом, полном пузырьков и тампонов, обработать царапины, но, заметив выражение лица Филиппа, не вошла и закрыла дверь. – Девочка, посмотри на меня. Все хорошо. Ты в безопасности. Тема дома с Софьей. Со мной все хорошо. – Филипп погладил ее по волосам, как маленькую. Вита всхлипнула: – Я так виновата перед тобой, из-за меня в тебя стреляли. Все из-за меня. Прости, прости. – Что ты такое говоришь? Вита, родная, ты ни в чем не виновата. Застрожный хочет отжать у меня бизнес, а ты ключ к нему. Девочка, пожалуйста, ответь. Он сделал что-то с тобой? – Заставил взять в рот пистолет – это все. Не знаю почему, но не стал. Я знаю, что Тоня сделала это для него, Тим рассказал. Но, когда увидела тебя с ней, это было так больно, что я дышать не могла. Я такая дура, Фил, такая дура. – Слезы полились по расцарапанным щекам. – Ты сказал: «Пошла вон, шалава»… – Не тебе, девочка, я ее прогонял, а когда тебя заметил, было уже поздно. Ты на меня так посмотрела, будто я у тебя сердце вырвал. – Я подумала, что мне. Как раньше, когда ты был жесток со мной. Из-за того, что они меня изнасиловали, что я тебе противна. – Что ты такое говоришь?! Вита, посмотри на меня. – Филипп приподнял ее за подбородок, заглянул в глаза. – Никогда ты мне противна не была. Я люблю тебя, мне без тебя жизни нет. Я и про Мастера тогда не подумав сказал, потому что мне очень больно стало оттого, что ты чужому доверилась, а не мне. – Я с ним не спала. – Знаю, милая, прости меня за те слова. Я зол был, не контролировал себя. – Захар нас защищал, он погиб… – Не погиб, – прервал ее Филипп. – В больнице, ранен тяжело, но не погиб, выкарабкается. Вита выдохнула с облегчением: – Я думала, что его тоже погубила. Фил, как же так, как же я так позволила себя запутать? – Вита посмотрела на мужа, он был для нее целым миром, и только он мог ответить на все ее вопросы. – Мы говорили об этом. – Филипп заглянул в серые печальные глаза жены. – Тебе надо избавиться от чувства вины, от страха и боли, которые у тебя вот здесь, – он положил ладонь на ее грудь. – Ты не сумасшедшая, но ненормально, что ты стремишься причинить себе вред и во всем винишь себя. Я уничтожу монстров, которые тебя изнасиловали, но тех, что у тебя в сердце, сможешь победить только ты сама. Пообещай, что, когда все закончится, ты позволишь себе помочь, продолжишь встречи с психотерапевтом и больше не будешь молчать, держа все внутри. – Пообещаю, если ты тоже сделаешь кое-что для меня. – Все, что захочешь, девочка. – Я хочу знать все как есть, не надо больше меня оберегать. Я твоя жена, мать твоего сына. Я справлюсь со всем. Должна справиться, чтобы такое больше не повторилось, чтобы больше никто не мог встать между нами. Филипп посмотрел на нее хмуро, поспешно данное обещание обернулось просьбой, которую он не хотел выполнять. Но разве не из-за молчания они оказались сейчас здесь? – Хорошо, что ты хочешь знать? – Насколько все плохо? – Вита упрямо сжала губы и не отводила от него взгляда. – Большинство моих людей убито или ранено, мы потеряли весь нелегальный бизнес и легальный под угрозой. Застрожный хочет убить меня, потому что после моей смерти все перейдет к тебе. Для этого ты и нужна ему. Угрозами или силой он заставит тебя все отписать ему. Плохо, все очень плохо, но впервые за год Фил ее не оберегал, как маленькую девочку. – Фил. – Вита прижалась к нему, растворяясь в тепле его рук. – Пожалуйста, не зови меня так. Я не хочу больше оставаться запуганным ребенком, не хочу быть девочкой. Я твоя жена, помоги мне стать Дьяволицей.