Глава 39

Вита застонала во сне, сжалась вся, подтянула колени к груди. Бледное лицо исказила боль. Ресницы отбрасывали длинные тени на белые скулы. Под глазами залегли тени. Светлые волосы разметались по подушке, мерцая в робких солнечных лучах, проникавших через шторы. Филипп так и не уснул. Чертыхался про себя и морщился от боли. Смотрел на жену, находя все новые признаки измождения. Только сейчас он заметил, как сильно она похудела за последние недели. Ребра проступали через гладкую кожу. Кольца на пальцах сидели свободнее. Черты лица заострились. В деревне не было горничных, нянь, и сейчас все заботы о ребенке лежали на ней, Софья и Люба помогали. Но Любу саму выматывал жуткий токсикоз, а Софье надо было заботиться обо всех сразу. И это не говоря о том, что она почти ничего не ела из-за тошноты. Так не могло продолжаться. Он женился на Виталине не для того, чтобы уморить в глухомани. Филипп осторожно встал с кровати, ушибы и порезы взвыли. Он процедил: – Блядь. – Обернулся, посмотреть, не потревожил ли жену, но Вита так глубоко спала, что казалась мертвой. Скрипя зубами, Филипп оделся и вышел на улицу. Тимофей слонялся без дела около его дома. Ждал. На лице брата застыло виноватое выражение. – Фил, ты как? – Жить буду, может, даже трахаться. Что с Застрожным? Тимофей оглядел его с ног до головы: – Ушел. Шило под утро ни с чем вернулся. Ужасно выглядишь. – Я и чувствую себя ужасно. Тим… – Не продолжай. Знаю все, что скажешь. Утром вся деревня слышала, как вы ругались. Так что я примерно представляю. Я должен был отвести Виту в деревню, а тебя бросить умирать. – Вообще, я хотел сказать спасибо, что вытащил. Но в остальном ты угадал. – Фил, ты бы ее видел. Она вся извелась, пока мы ехали, а когда истекло время, назначенное Застрожным, и она поняла, что тебя начали пытать… я на нее посмотреть боялся. Такие боль и отчаяние в глазах были, что я и сам поддался. Хоть и понимал, что ты мужик крепкий и так просто тебя не сломать. – Я знаю, брат. В этом и проблема, вы так и будете лезть меня выручать, а это я о вас заботиться должен. – Филипп провел рукой по волосам. Швы сразу натянулись и дали о себе знать. – Ладно, не об этом сейчас. Нашим девочкам здесь не место. Скоро зима. А тут даже воды нет. Блядь! Их надо вернуть в город. – Фил, я, как ты и просил, с врачом, после того как он Виту принял, переговорил, с беременностью не все ладно. – Тимофей посмотрел на брата очень серьезно. Нахмурил брови. Филипп почувствовал, как внутри все замерло в ожидании плохих новостей. – Вита сказала, что с ребенком все хорошо. – С ребенком – да, а с ней – нет. Организм ослаблен и может не выдержать. Высокая угроза выкидыша с самыми неблагоприятными последствиями. Врач рекомендовал прервать беременность. Но Вита наотрез отказалась. Фил, ей нужно ложиться в больницу на сохранение, и быстро. Блядь! Блядь! В больнице ни за что не получится обеспечить безопасность. Что же делать?! Филипп посмотрел на дом, где спала жена. А может, все-таки согласиться на аборт? Нет! Такое он ей никогда не предложит, потому что тогда она его точно возненавидит. И так в прошлый раз со спицей чуть не угробил любимую и сына. Пока Вита ходила беременная, он то и дело прикладывал ладони к ее животу, словно не верил, что тогда все обошлось. Вита, шепчущая, как в лихорадке: «Мой ребенок». Салон автомобиля, залитый кровью. Слава в ее палате с ножом. Все это минувший кошмар. Будто и не было никогда тех страшных слов, которые он ей сказал. Если ты забеременеешь от меня, не будет никаких клиник и докторов. Если в твоем животе заведется мой ублюдок, ты возьмешь вот эту самую спицу, вставишь в свою замечательную узкую щелку и выковыряешь его оттуда. После родов он долго не решался взять Артема на руки. Малыш и не подозревал, какое страшное зло чуть не совершил его отец. Непоправимую ошибку. И теперь что же, хочет повторить?! Нет! Никакого аборта! Если нужно в больницу, значит, будет больница. Филипп достал мобильный, нашел в справочнике номер Кота, набрал. После приветствий и короткого рассказа о том, как вчера все погано прошло, он перешел к делу: – Нужны еще люди, лучшие. Мне придется разделить силы. Проси что хочешь. Долю в легальном бизнесе. Любые участки. Бабки. Нужны сегодня. Выслушав ответ, Филипп нахмурился, ответил: – Хорошо. – И отключился. Следом набрал клинику, договориться, чтобы весь необходимый уход обеспечили Виталине на дому. Со всеми аппаратами, лекарствами, персоналом. – Тим, думаю, для Любы тоже будет лучше вернуться в особняк, – сказал Филипп, когда все уладил. – За девочками присмотрят. Аркаша сестер и врачей даст, аппараты, все, что нужно, чтобы прямо в особняке можно было наблюдать за ними. На всякий случай скорая будет дежурить. Кот обеспечит охрану. – Она меня с потрохами сожрет, – погрустнел Тимофей, но понимал, что Филипп прав. Жене нужен покой, комфорт, а не жизнь на осадном положении в разваливающемся доме без воды и газа. – Не сожрет. Ты с ними поедешь. – Ты серьезно? Я че, блядь, маленький?! Что ты меня в песочницу отправляешь?! – Не ори, Вита еще спит, – сказал Филипп устало, – мне Костолом и Малюта рядом нужны. Шило кровной мести хочет, и не успокоится, пока лично Застрожного в гроб не уложит. Мне больше некого просить, Тим. Или ты хочешь Любу доверить только людям Кота, и чтобы с ней никого больше не было? Ты, охуеть, какой доверчивый, младший! Филипп был прав, во всем прав, но Тимофей все равно думал, что брат хочет убрать его, чтобы не мешался под ногами. Выехали сразу, как только Кот сообщил, что его люди взяли особняк под защиту. Оборудование и медицинский персонал уже ждали. Кабинет с аппаратом УЗИ и прочим подготовили на первом этаже. Филипп ждал, что Вита будет спорить, сопротивляться, уже готов был силой усадить ее в машину. Но жена молча выслушала его и начала собирать вещи. Задавала только дежурные вопросы про нянь для Темы, кто из работников остался в особняке. И ни одного вопроса про Застрожного или про то, останется ли Филипп с ними. Всю дорогу до Москвы она молчала, отвернувшись к окну. Лишь когда Тема начинал беспокоиться в автолюльке, отвлекалась от созерцания бившего в окно дождя. Филипп сидел рядом с водителем и смотрел на жену в зеркало заднего вида, его не покидало ощущение, что после ночи у Застрожного и ссоры, между ними что-то безвозвратно умерло, Вита отдалилась от него, а отношения дали трещину.