Глава 40

К особняку подъехали уже глубокой ночью, к концу дороги Артем расплакался, и Вита никак не могла его успокоить. Дом подготовили к их возвращению. В комнатах царила чистота, в детской на привычных местах ждали все необходимые вещи. Вита чуть не расплакалась от облегчения, когда смогла впервые за несколько недель выкупать и переодеть ребенка, не беспокоясь о сквозняках, потухшей печи, чистых пеленках. Тема не унимался, вопил так, что Филипп задержался, несмотря на то что хотел уехать сразу, пока на дороге не устроили засаду, пронюхав, что он и Виталина вернулись в особняк. – Фил, я не понимаю, что с ним, может, вызвать врача? – Вита беспокойно металась по детской с ребенком на руках, пытаясь успокоить. Филипп вошел в комнату с заспанной женщиной средних лет, на ходу надевающей очки. – Здесь уже, – ответил муж. – Лилия Георгиевна, врач-педиатр. – Какой молодец, чего разревелся? – Лилия Георгиевна взяла у Виты ребенка, положила на пеленальный столик. Включила лампу над ним. Пока она осматривала ребенка, Филипп отвел Виту в сторону, хотел обнять, но она отстранилась, продолжая смотреть на ребенка, потом спросила мужа: – Как ты так быстро нашел врача? – Лилия Георгиевна уже была в доме, здесь также акушер-гинеколог, медсестры. Тим сказал, что тебе надо в больницу, но это небезопасно, поэтому больницу пришлось оборудовать прямо в особняке. Они заняли левое крыло, которое все равно пустует, когда нет гостей. Вы с Любой и Темой будете под круглосуточным присмотром. Все необходимые лекарства тоже в доме, если чего-то нет, доставят из клиники. – Фи-и-ил. – Вита не знала, что сказать. Она думала, что муж злится на нее из-за того, что она пошла на поводу у Застрожного, что чуть не совершила непоправимое. То, что навсегда разрушило бы его любовь к ней. А он заботился о ней, как и раньше. Филипп провел по ее щеке, убирая прядь с лица: – Девочка, я не смогу с тобой остаться, надо уладить все. Война затянется. Мне придется заново отвоевывать власть не только у Застрожного, у всех выгрызать безопасность для нас. Но я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя. Понимаю, почему ты пошла за мной. Но не хочу, чтобы это повторилось, и точно не допущу, чтобы ты потеряла ребенка. – Филипп положил руку ей на живот, Вита схватила его ладонь, такую теплую, надежную. – Фил, останься на эту ночь, не оставляй меня сегодня, пожалуйста… Понимал, что ехать надо, что могут врасплох застать, но и отказать не мог, не сейчас, когда жена смотрит с такой мольбой, почти отчаянием. – Хорошо, на одну ночь. – Филипп обнял Виту, и в этот раз она не отстранилась. Лилия Георгиевна закончила осмотр: – Ничего страшного, зубки начали резаться. Небольшая температура поднялась. Вам нужен зубопрорезыватель, мазь специальная. – Все есть. – Филипп выдохнул с облегчением, не хватало еще, чтобы сын заболел, как будто мало того, всего на них свалилось. Отправив ночную няню спать, Филипп и Вита сами остались с сыном, до утра баюкали его по очереди. Уже на рассвете, когда медлить дольше было нельзя, Филипп дал знак сопровождавшей его охране возвращаться в деревню. Вита передала Тему няне и вышла проводить мужа. Под ногами уже хрустел наст, осень заканчивалась. Скоро в свои права вступит зима. Деревья в парке тянули в серое мрачное небо голые ветви. Прихваченная морозом листва покрывала землю разноцветным ковром. В этом году ее никто не убирал. Не до того было. – Фил. – Вита опустила взгляд, тема разговора далась ей нелегко. – Пожалуйста, не уничтожай тело Саши. Знаю, что ты можешь сделать так, чтобы его нашли где-нибудь. Устроить аварию или что-то вроде. Хочу, чтобы его похоронили по-человечески. – Девочка, он же на Застрожного работал, он тебе больно сделать хотел. Как ты можешь просить за него? Вита едва сдержала слезы: – Не для него, Фил, не хочу, чтобы родители мучались и ждали его, прости, я знаю, что он с тобой чуть не сделал, что он чуть тебя… – Голос сорвался, зря она затеяла этот разговор. – Неважно. Уезжай, тебе пора. Но Филипп осторожно обнял ее: – Я боялся, что в тебе его не осталось, что я погасил его. – Чего не осталось, Фил? – Света. – Филипп отстранился, Вита с горечью взглянула на его лицо, обезображенное побоями. – Я хотел, чтобы к тебе вернулись силы сопротивляться Застрожному, но вовсе не хотел, чтобы ты стала такой же жесткой и злой, как я. Боялся, что перегнул палку. Но ты не такая, в тебе все еще есть свет, Девочка моя. Я сделаю то, о чем ты просишь. Малюта что-нибудь придумает. – Я люблю тебя, Фил, возвращайся к нам скорее. Я твой маяк, помнишь? И буду гореть для тебя. – Вита почувствовала, как глаза обожгли слезы облегчения. – Но знай, что я не сожалею о том, что сделала, и сделала бы это еще раз, пришла бы к тебе на помощь, потому что без тебя меня тоже нет. Без тебя я бы продолжала бродить по земле, дышала ради наших детей, но внутри бы умерла. Не дай мне умереть, Фил, живи. – Девочка… – Филипп склонился к жене, притянул к себе и поцеловал, разбитые губы саднили, но он крепко впился в ее рот, стараясь забрать с собой все тепло, которое она с радостью ему отдавала, всю любовь, которая бежала по ее венам, переливаясь в его, потому что не знал, когда сможет увидеть ее снова, впереди ждали реки крови и новые потери.