Глава 41

Хуже всего ждать. Дни и ночи проводить, надеясь, что телефон зазвонит и раздастся любимый голос. Филипп просил Виту не звонить ему, всегда набирал ей сам. Не хотел, чтобы его девочка погружалась в адский котел, в котором варился он сам день за днем. И Вита ждала, терпеливо, мучаясь неизвестностью, когда нервы не выдерживали, она писала мужу. И не находила себе места, пока он не отвечал. Даже скупое: «Я в порядке, сейчас не могу говорить», – приносило облегчение и вселяло в сердце надежду. Она завидовала Тиму и Любе. В заточении они были вместе, им не нужно томиться в неизвестности о судьбе любимого. У Любы уже заметно округлился живот, и Тимофей ходил гордый, словно их ребенок – первый человек на планете Земля и они с женой сотворили настоящее чудо. Хотя Вита смотрела на Тему и понимала, что это действительно чудо. Без Фила она дни напролет проводила с сыном. Выходить за территорию было нельзя, поэтому гуляли они только в парке. То и дело натыкаясь на вооруженную до зубов охрану. Пару раз приезжал Костолом, проверить людей. Кого-нибудь забрать, кого-нибудь оставить. На территорию никого не пускали, машины доставки разгружались у поста охраны. Персонал клиники тоже круглосуточно находился в особняке. Никаких выходных и отпусков по семейным обстоятельствам. Их и подбирали специально, чтобы не было близких, которых можно взять в заложники и заставить сделать то, что нужно врагам. Через три недели после переезда лег снег. Вита переживала за мужа и их людей. Она и не заметила, как люди Филиппа стали ее людьми, а его дом – ее домом. Год она не чувствовала себя в нем хозяйкой, только теперь, когда все заботы лежали на ней, пришло осознание: это и ее дом тоже. Впервые за несколько лет после того, как сбежала из квартиры родителей, она была дома. Свежий снег хрустел под ногами. Коляску с Темой вперед толкал Тимофей. Люба и Вита отстали, не спеша брели по тропинке между укрытых белоснежной периной деревьев. Невестка радовалась, что тошнота отступила, и с упоением рассказывала, что ночью малыш впервые пошевелился. Вита до сих пор по утрам боялась отойти от ванной, такое ощущение, что с тех пор, как ей начали давать препараты и ставить капельницы, тошнота только усилилась, как и головокружения. Но врач, пожилая женщина с огромной родинкой на щеке, говорила, что все анализы в норме, плод развивается как положено. Советовала меньше нервничать, но именно это и было сложнее всего. Легкий мороз щипал щеки. Впервые за неделю выглянуло солнце, и парк выглядел радостнее, чем осенью. В кармане зазвонил мобильный, Вита поспешно его достала, надеясь, что звонит Филипп. Но на дисплее высветился незнакомый номер. Вита нахмурилась, ей никто не звонил, кроме мужа, Софьи и Таи, изредка набегавшей на особняк, как тайфун, разбавляя уныние. Вита засомневалась, стоит ли отвечать, но вдруг что-нибудь важное. Помедлив немного, все-таки приняла вызов. – Да? – ответила, все еще сомневаясь, что поступает правильно. – Вита? Это ты, доченька? – раздался неуверенный, знакомый до боли голос. – Мама? – Вита остановилась. У родителей не было ее номера, не то что нового, ни одного из тех, которые она сменила за годы, прошедшие после того, как уехала. – Узнала? Я боялась, что не поймешь, что это я. Столько времени прошло. – Женщина всхлипнула. Вита попыталась представить, как сейчас выглядит мать. Но столько лет прошло, что черты расплывались, образуя серое пятно. – Горе у нас, доченька. Саша погиб, уже давно, но тело только нашли. Уби-и-и-или его, Ви-и-и-точка, дочка. Похороны послезавтра. Приезжай попрощайся. Не держи на него зла. – Мать уже рыдала в голос. Послышался какой-то шум, и в телефоне раздался мужской голос. Отец. – Здравствуй, дочь. Слышала все сама. Мы тебя ждем. Ты когда приедешь? Вита приложила ладонь к животу. Снова подступила тошнота, в глазах потемнело. Они даже мысли не допускали, что она не приедет, решили все за нее, как и после изнасилования. Сама виновата, спровоцировала, задницей вертела, вот и получила, нечего теперь хорошим ребятам жизнь ломать. – Пап, откуда у вас мой номер? Тишина, потом снова голос отца, уже не такой уверенный, прерываемый рыданиями матери: – Неужели это важно сейчас? У тебя брат умер. – Пап, я не могу. Я на сохранении лежу. Почти правда. – Ты беременна, дочь? От него? – Последнее слово отец буквально выплюнул в трубку. Мать что-то простонала, снова послышалась возня. – Доченька, Виточка, приезжай и внука привози. Мы же его не видели. Даже сквозь марево дурноты Вита почувствовала неладное. Слишком родители уговаривали ее, несколько лет даже не вспоминали, а тут вдруг нужна стала, да еще с внуком. Тимофей остановился чуть дальше по тропинке, внимательно наблюдая за ней. Люба стояла рядом, раскрасневшаяся от мороза. – Кто вам дал мой номер? Петр Застрожный? При имени врага Тимофей весь подобрался, словно Застрожный выпрыгнул бы прямо сейчас из-за дерева и бросился на них. – Доченька, Петя нам все рассказал. – Из голоса матери исчезла притворная мягкость, она вдруг истошно завопила: – Это твой бандит нашего Сашеньку убил! Ты, сука подлая, его до смерти довела! Отомстить хотела! Радуйся, тварь! В гробу он! И ты вместе с выродком скоро сдохнешь! Будь ты проклята! И ублюдки твои! И муж-изверг! Сдохнете все! Дальше Вита не слушала, отключилась. Телефон выпал из руки, и она начала проваливаться в темноту.