Глава 42

– Фи-и-и-ил. – Вита почувствовала, что муж лежит рядом, обнимая ее. – Ты меня очень напугала, девочка. – Вита приоткрыла глаза. Темно. За окном уже ночь. – Что случилось? – Вита попыталась вспомнить, но в голове царила звенящая пустота. – Ты потеряла сознание, пока вы гуляли в парке. Тим принес тебя в дом и сразу позвонил мне. – Что с ребенком? – Вита положила ладонь на живот, стараясь понять, нет ли внизу тянущей боли, но ничего не почувствовала. – Все хорошо, малыш в порядке. Ты как? Тим сказал, что тебе кто-то позвонил и ты из-за этого расстроилась. – Филипп поцеловал ее в лоб. – Кто посмел обидеть мою девочку? Вита нахмурилась, пытаясь вспомнить, что произошло. Они гуляли по парку, вызов с незнакомого номера и мать с громким криком проклинает ее, Филиппа и их детей. Доброе дело не осталось безнаказанным. Она закрыла глаза, обняла Филиппа в ответ, провела ладонью по его груди. Перевернулась набок, чтобы быть к нему ближе и прижаться всем телом, положила ногу на его бедро и потерлась о него. Соскучилась, как же она по нему соскучилась. И сейчас просто вдыхала его запах, нежилась в тепле его тела. – Девочка? – позвал он тихо. – Кто звонил? – Никто. Ошиблись номером. – Вита не хотела говорить об этом, хотела скорее забыть, выкинуть из памяти. Слова матери ранили не так сильно, как казалось. Царапнули по старым ранам. Неглубоко. Это уже не ее семья. Ее семья – Филипп, Тема и малыш внутри. А то все умерло, отпало и почти не болит. – Вита, я обещал, что у меня не будет от тебя секретов, но и ты обещала то же самое. Милая, кто тебе звонил? Застрожный? Ну зачем он про плохое, когда рядом впервые за три недели? Когда она так изголодалась по нему. – Родители, они сначала звали на Сашины похороны, а потом мама нас прокляла, когда я отказалась. – Даже слез нет. Действительно отболело и отпало. – Но это Петр дал им мой новый номер. – Черт, завтра же будет другой. – Филипп провел по ее волосам, убирая прядь с лица, кончиком большого пальца очертил губы. Он тоже скучал. Долгими холодными ночами представляя, как она без него. Как сын. Не звонил лишний раз, чтобы сердце к ним не рвалось. Чтобы мысли о своей семье не мешали, когда он чужие оставлял сиротами. – Фил, мне плохо без тебя. – И мне без вас, но так надо. Если бы ты упала в обморок в деревне, даже в больницу быстро доехать не получилось бы. – Я знаю, любимый. Останешься со мной до утра? – Мне надо кое-что сделать, пока я здесь, так что не только до утра. Уеду послезавтра. Теперь спи, еще успеем поговорить. – Фил, Петр через родителей хотел до меня добраться и до Темы тоже. Он не оставит нас в покое. – Потерпи немного, и Застрожный перестанет быть проблемой. Мы перебили почти всех, кто примкнул к нему. В Москве у него не осталось поддержки. – Он хитрый, был таким еще когда я была девчонкой. Он что-нибудь придумает. – Конечно. Но теперь мы готовы, и для него у нас тоже есть сюрприз. – Голос Филиппа стал жестким, даже злым. – Спи, девочка, завтра обо всем расскажу. – Не хочу спать. – Вита дотронулась в темноте до его лица, побои зажили, опухоль спала. – У нас слишком мало времени, чтобы спать. Хочу провести его с тобой. – Вита, тебе надо отдохнуть. Ты перенервничала. – Нет, Фил, мне надо, чтобы мой муж меня любил, прямо сейчас. Вита провела ладонью по его груди, расстегнула пуговицы на рубашке и дотронулась до кожи, бинтов не было, но под пальцами угадывались не до конца зажившие порезы, наверняка останутся шрамы. Она прижалась к ним губами, покрыла короткими нежными поцелуями, едва касаясь, чтобы не сделать больно. – Девочка, родная, я же о тебе думаю. – Филипп запустил пальцы в ее волосы. – А ты не думай, ни о чем больше не думай. – Вита надавила на его плечи ладонями, заставляя откинуться на спину, до конца расстегнула пуговицы на рубашке и выдернула ее из джинсов. Спустилась полизывающими поцелуями к животу. Погладила набухший бугорок на джинсах. Потерлась о него грудью. – Вита, – выдохнул Филипп. – Ты тоже по мне скучал, Фил. – Вита расстегнула молнию, стянула с него джинсы и боксеры, высвобождая уже затвердевший член. Встала на колени, опершись одной рукой, второй провела по стволу. Лизнула головку. – И я соскучилась, – промурлыкала довольно и пощекотала кончиком языка, сначала аккуратно посасывала ее и выпускала из губ, полизывала, как леденец, а потом, помогая себе рукой, взяла в рот член мужа, стараясь подавить тошноту и слезы, протолкнула на всю длину. – Девочка! – Филипп сжал ее затылок ладонью. – Не надо… Но Вита не слушала, она увлеченно двигала головой, вбирая его в себя, затягивая, скользя шелковистым упругим языком по стволу, постанывая и помогая себе рукой. Пока муж не излился ей в рот, схватив за волосы и вбиваясь в нее еще глубже. – Люблю тебя, Фил. – Глаза Виты горели в темноте, как у кошки. – Люблю. Вита отстранилась, сняла с себя платье и бюстгальтер. Мягкий лунный свет очертил полные молочно-белые полукружия. Еще впалый живот. Она стянула с себя трусики и отбросила на пол. Филипп потянулся к ней, приласкать, но Вита отстранилась: – Нет, Фил, сегодня я хочу сделать тебе хорошо. И она делала, целовала, поглаживала, полизывала, пока член Филиппа снова не затвердел. Поняв, что муж готов продолжить, Вита оседлала его, как наездница. Перехватила член рукой, но, вместо того чтобы направить себе в лоно, приставила к узкому отверстию между ягодиц. – Вита! Стой! Но она, не слушая, начала опускаться, принимая его в себе.