Глава 43

Глаза Виты расширились, она глубоко вдохнула и замерла. Филипп схватил ее за бедра, хотел приподнять, но она сжала его запястья. – Нет, Фил, направь меня, помоги сделать так, чтобы было хорошо, – простонала Вита и опустилась еще ниже, прислушиваясь к ощущениям. Думала, что еще немного – и появится знакомый страх. – Девочка, – выдохнул он, – что же ты делаешь? – Хочу, чтобы хорошо было, Фил, пожалуйста. – На этот раз она не отступит, ни за что не отступит. Филипп высвободил руки, положил ладонь ей на низ живота, мягко надавил. – Откинься и обопрись сзади. Вита послушалась, застонала, когда почувствовала, как член скользнул внутри. Было не страшно и не больно, просто непривычно. Филипп провел ладонью по ее животу, спустившись к влажным нижним губкам, и надавил на упругий тугой бугорок. Вита судорожно вздохнула. Второй ладонью он продолжал удерживать ее за бедро, поглаживая. – Теперь двигайся, девочка, медленно и осторожно. Если будет больно, останавливайся. Не терпи. Вита приподнялась и опустилась. Снова протяжно застонала. И Филипп ответил ей хриплым рыком. Она сжимала его член, как в упругих нежных тисках. Узкая, восхитительно узкая. Первые толчки Вита делала неуверенно, привыкала к ощущениям. Другим, не таким, как когда Филипп проникал в ее лоно. Муж продолжал ласкать ее клитор, усиливая сладостные судороги внизу живота. – Мне не больно, мне страшно… хорошо, Фи-и-и-ил… – Вита откинула голову назад, так что ее длинные волосы пощекотали его бедра. Филипп прохрипел: – Девочка. – Усилил нажим, начал растирать упругий бугорок между ее мерцающих губок быстрее, Вита, послушная его рукам, ускорила движения. Вскрикнула и без сил упала ему на грудь, пока Филипп изливался в нее, целовала сухими горячими губами его шею. – Хорошо, Фил, не страшно, не больно. Хорошо, – повторяла она, как заклинание. – А тебе хорошо? – Девочка, мне с тобой всегда хорошо. – Филипп погладил жену по спине, – но больше не пугай меня так. Сладкая моя, любимая. – Грязная, Фил, такая грязная, порочная девочка, помоешь меня? – спросила Вита игриво. – Хм-м-м, хочешь пробудить во мне Мойдодыра? Вита улыбнулась и звонко поцеловала его в щеку: – Только если выбегать будешь исключительно из моей спальни. – Из твоей, мамочка. – Филипп пощекотал ее бок. Вита рассмеялась. Как же ей его не хватало. В джакузи опустились вместе, Вита устроилась между разведенных ног Филиппа, прильнув спиной к его груди, нежась в горячей воде, ароматной пене и любви мужа. – Должен признаться, что по горячей ванне скучал больше, чем по тебе. – Филипп потянулся, хрустнув позвонками. Вита шлепнула его по бедру. – Ай, – очень серьезно сказал он и обнял ее, обвил руками, прижав к себе. Зарылся лицом в волосы, вдыхая их запах. – Фил, – позвала Вита. Из окна, не закрытого жалюзи, на них смотрела глубокая морозная ночь, будто завидовала теплу и счастью, скребла ледяными пальцами стекло, надеясь ворваться внутрь и разрушить это умиротворение. – М-м-м? – Если будет мальчик, назовем его Захаром? Филипп опустил ладонь на ее живот, туда, где еще несколько месяцев будет дремать их малыш. Мастер рисковал собой, защищая его жену и сына, трудно выбрать имя более подходящее. – Хорошо. А если девочка? – спросил он. – Не знаю. Мне всегда нравилось имя Аглая. – Вита сжала пальцами его ладонь у себя на животе. По его рукам она тоже соскучилась, таким надежным, крепким. – Как истеричка из «Идиота»? – хмыкнул муж. – Как Харита, – нахмурилась Вита. – Глашенька. Мило. – Филипп поцеловал жену в шею. – Тебе не нравится? – Вита повернула голову, стараясь заглянуть мужу в лицо. – Нравится. Глаша так Глаша. Радость наша. Растеряша наша Глаша. – Фи-и-и-ил, – протянула Вита, обиженно надув губы. – Так и скажи, что не нравится. Зачем смеешься? – Прости, девочка. Но – да, мне не нравится. – Тогда сам придумывай. – Вита постаралась высвободиться из его рук и подняться. – Тихо, куда собралась, я тебя еще не отпускал. Не дуйся. – Он спустил ладонь вниз, провел по ее половым губкам. – Фи-и-и-ил. – Вита выгнулась, развела ноги, подставляя себя под ласку. – Я думал о Еве, в честь ее мамы, которая стала моей жизнью. Тебе нравится, родная? У меня будет две сладких девочки, две жизни. – Филипп выписывал восьмерки у нее на клиторе, зажимал между пальцами и осторожно поглаживал. Вита тихо застонала, поддаваясь, тая от его прикосновений. Она перехватила его запястье, прерывая ласку. На глазах выступили слезы. – Я люблю тебя, Фил. Мне нравится. Очень. Ева, – просмаковала она имя дочери, отпустила запястье мужа, позволяя ему дальше ласкать ее клитор. – Расслабься, не думай ни о чем. Сейчас я буду любить тебя. – Филипп пощекотал ее языком за ушком, прикусил мочку. – Ты была плохой девочкой, не слушалась, но наказывать я не буду, нежить буду, целовать. – Он провел по ее груди, не сжимая, слегка поглаживая соски и полукружия. – Все будет хорошо, родная. Думай только о малыше, об остальном я позабочусь. И не плачь, девочка. – Я не плачу. Это от счастья, я так счастлива, Фил. Не думала, что когда-нибудь у меня семья будет, муж, дети. Что я смогу преодолеть страх, что меня кто-нибудь полюбит после того, что они со мной сделали. Я запретила себе мечтать о счастье, о близости. Но ты… – Вита запнулась, потому что едва не сказала, что он сломал стены, которые она возводила вокруг себя. – Сломал тебя. – Муж словно прочитал ее мысли. – Нет, Фил! – Да, родная. И я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня. – Что угодно, Фил. – Вита снова попыталась повернуться к нему. – Тихо, малыш, завтра приедет психолог. Вы возобновите встречи, и, милая, я хочу, чтобы ты рассказала ей обо всем. Не только об изнасиловании девять лет назад, но и том, что я с тобой сделал, к чему принуждал. Это ты тоже можешь побороть только сама.