Глава 17

Шикарное казино, незаконное, поэтому особенно привлекательное, располагалось на территории закрытого загородного клуба в получасе езды от МКАД. Вита снова вспомнила фильмы о Джеймсе Бонде, где красавицы эффектно спускались по мраморным лестницам, приковывая взгляды игроков. В реальности посетители были слишком увлечены рулеткой, покером и прочим, чтобы смотреть по сторонам. Царившая вокруг роскошь подавляла. Колонны дорического ордера подпирали потолок, расписанный под классицизм. Аромат кубинских сигар парил над столами, затянутыми зеленым сукном. Вита не разбиралась в азартных играх и не смогла бы отличить покер от баккара, но это не помешало проникнуться атмосферой Вавилона на краю гибели. – Нам сюда. – Слава увлек ее к барной стойке. Жестом подозвал бармена, заказав два сухих мартини. Обратился к Вите: – Видишь стол, тот, где сидит толстяк с Барби? Толстяк – это мягко сказано, мужчина напоминал слона, втиснутого в дорогой костюм. По правую руку от него и впрямь скучала Барби: высокая прическа, розовое платье в пайетках. Кроме толстяка за столом сидел цыганский барон, настолько колоритный, что того и гляди покажется ансамбль «Ромэн», кружа цветастыми юбками. Напротив барона – невзрачный блондин в белом худи. Вита узнала владельца фирмы по производству компьютерных игр. Блондин сжимал в руке карты так, словно от них зависела его жизнь. Рядом с крупье Филипп небрежно поигрывал бокалом с жидкостью кофейного цвета, карты лежали перед ним рубашками вверх. Напротив него над столом сгорбился Рафаэль, он что-то говорил Благополучному. Но было слишком далеко, чтобы уловить смысл. Две девушки, такие же юные, как в «Крапиве», сидели на полу у его ног. Виту передернуло от их вида, но остальным посетителям, очевидно, было наплевать. Убедившись, что Вита поняла, куда смотреть, Слава продолжил: – Твоя задача – подойти к шефу, покачивая кормой, как вы, телки, умеете, наклониться к нему так, чтобы у мужиков за столом все затвердело в штанах, нежно чмокнуть в шею или прошептать что-нибудь на ушко по вдохновению, вернуться ко мне, все поняла? Вита кивнула, задача – косплеить кинодив. – Тогда, пошла. Как вы, телки, умеете… Вита не умела, но постаралась. Скинула с плеч горжетку, небрежно бросила на барный стул. Неспеша подошла к столу, дав игрокам себя заметить, а их спутницам скривить недовольные рожи. Даже блондин отвлекся от карт и наблюдал, как она подплыла к владельцу «Мульцибера», провела пальцами по его плечам, изогнув спину, выставив ногу в разрез платья, чуть согнула ее в колене. Наклонилась, чувствуя себя той еще шлюхой, и провела языком по шее Филиппа. Запустила руку под пиджак, острыми ноготками провела по животу, надеясь, что выглядит как соскучившаяся кошечка, а не как старая проститутка в поисках жалостливого клиента. Филипп перехватил ее руку, поднес к губам и поцеловал запястье с тыльной стороны, отчего тело словно прошило разрядом электричества. Выпрямляясь, Вита чувствовала, как затвердевшие от неожиданной ласки соски трутся о ткань, натягивая ее. И именно к ним был прикован взгляд Акчурина, он бесцеремонно рассматривал ее грудь. Спектакль разыгрывался для одного зрителя и, кажется, произвел нужный эффект. К стойке она возвращалась, боясь, что, изображая из себя женщину-вамп, перешла черту, не понимая, чем ей это грозит. Слава потягивал мартини. – Не знаю, как игроки, а я почти кончил, – сказал он, протянув Вите бокал с напитком. Спустя десять минут Филипп и Рафаэль встали из-за стола, остальные игроки тоже потянулись кто к барной стойке, кто к ресторану, очевидно, в игре наступил перерыв. Только блондин остался за столом, вцепившись скрюченными пальцами в волосы. Похоже, Фортуна глотнула свежей крови. Филипп и Рафаэль подошли к стойке, без лишних слов Благополучный взял Виту под руку и увлек к коридору, уводящему в помещения, закрытые для посетителей. Рафаэль и Слава пошли следом. Филипп остановился у двойных дверей, за ними располагался небольшой кабинет без окон. Тяжелая лакированная мебель под старину производила гнетущее впечатление, будто принадлежала времени, когда еще действовало крепостное право. – Она разденется? – спросил Рафаэль, когда они вошли внутрь. Слава остался снаружи, прикрыв дверь за Акчуриным. – После того как станет твоей… если станет, – поправился Филипп, закуривая сигарету. Вита недоуменно посмотрела сначала на Филиппа потом на Акчурина, не понимая, что происходит. – Ты ставка в следующей партии, если я проиграю, пойдешь с Рафаэлем и будешь делать для него все то же, что для меня, – сказал Филипп, усаживаясь на кожаный диван, – он хочет тебя осмотреть, стоишь ли ты этого. Вита не успела осознать слова Филиппа, как Акчурин схватил ее, прижал к стене, вцепился в грудь, сильно ущипнул за соски. От боли выступили слезы. Вита уперлась в его плечи, попыталась вырваться, но он был сильнее, перехватил запястья, заломив за спину. Вита вскрикнула от боли. – Фил, твоя сучка не знает, как себя вести на выставке. – Дай ему тебя осмотреть, – приказал Филипп скучающим голосом. – Нет! – Вита попыталась вырваться. – Иди на хрен! Акчурин выпустил ее запястья и отошел, зло рассмеявшись. – Похоже, твоя ставка только что послала тебя на хрен, Фил. Мои щеночки себе такого не позволяют, они знают, кто хозяин. Прикажу: «К ноге!» – и они, виляя хвостиками, бегут ко мне. – Слава! – Филипп раздраженно смахнул пепел в хрустальную черепашку. Воспользовавшись передышкой, Вита забилась в угол. Слава вошел в кабинет. – Подержи ее, – коротко приказал Филипп. Попытку сопротивления Слава подавил коротким ударом в солнечное сплетение, пока Вита пыталась сделать болезненный вдох, он вытащил ее на середину комнаты. Перехватил сзади, прижав руки к бокам. Вита больше не сопротивлялась, ее ослепили слезы, брызнувшие из глаз. В груди полыхал пожар, а комната сузилась до нависшего над ней ухмыляющегося лица Акчурина. Он засунул руку в разрез платья, ощупал ягодицы, скользнул между ног. Его губы расползлись в улыбке, когда он резко вставил палец в ее лоно, оцарапав слизистую оболочку, а потом также резко вынул и с силой надавил на клитор. Вита закричала, забилась раненой птицей от страха и боли, но сопротивление было бесполезно. Захлебываясь рыданиями, она безвольно обвисла в руках Славы. – Достаточно, – произнес Филипп. Акчурин убрал руку с ее промежности, склонился к ней и прошептал: – Ты неправа, член на тебя у меня встанет, надо только поработать над тобой. Сначала я отрежу тебе вымя, зажарю и заставлю сожрать по кусочку, а соски оставлю на десерт. Потом буду дрессировать, пока не научишься лизать мне ноги, как хорошая собачонка. Когда ты поймешь свое место, я вставлю в твою письку нож и хорошенько им выебу. Сниму это на камеру и продам видео людям, которых ты так хотела посадить за решетку. Если к тому времени будешь еще жива, я тебя поимею, но не в манденку, нет. – Раф ухмыльнулся. – Я сделаю в тебе еще одну дырку и спущу туда так сильно, что моя кончина у тебя изо рта пойдет. Акчурин отошел, поправил пиджак, наблюдая, как Вита дрожит от рыданий. Открыл дверь и вышел из кабинета. Филипп затушил сигарету, поднялся с дивана. – Отпусти, – сказал он устало. Вита почувствовала, что ее никто не держит. Ноги подкосились, она упала на пол. Закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко, навзрыд, как в детстве. Филипп подошел к ней, словно хотел что-то сказать, остановился рядом, но Вита сжалась в тугой комок. Не сказав ни слова, он покинул кабинет. Внезапно кто-то погладил ее по спине. Вита вздрогнула всем телом, она совершенно забыла про Славу. – Ну все, все. Шеф никогда не проигрывает, он бы не стал тебя ставить, если бы не был уверен в победе. От Славы она ожидала сочувствия меньше всего, но от его слов разрыдалась сильнее. Он опустился на пол рядом с ней и обнял, поглаживая по спине, как ребенка, нашептывая слова утешения. Вита хотела крикнуть ему, чтобы не прикасался к ней, но слова застревали в горле, каждый вдох отдавался болью после удара. От осознания, что сопротивление бесполезно, ее сковывало оцепенение. Она вдруг совершенно ясно поняла, что в ночь, когда Филипп овладел ей, начни она вырываться, все закончилось бы намного хуже. Не было у нее шанса спастись. Вот и сейчас нет. Ей никто не поможет. Эта мысль высушила бесполезные слезы. Едва рыдания стихли, Слава помог ей встать и проводил в уборную. Вита намылила лицо и смыла растекшуюся маску. Никакая она не девушка Бонда. Дорогое платье – всего лишь тряпка, а бриллианты и рубины – мертвые холодные камни. Она боялась даже представить, что будет, если Филипп проиграет. Год назад ей на почту написала Лиза. Девчонка с голубыми волосами Мальвины и с пирсингом в языке. Она сбежала из дома, когда ей едва исполнилось восемнадцать, от родителей-алкоголиков в поисках лучшей жизни, а попала к Рафу. От нее впервые Вита услышала про Акчурина. Они сидели промозглым ноябрем на Болотной, девчонка боялась идти в кафе. Неровно подстриженные волосы падали на бледное личико с глазами, густо подведенными черным карандашом, и губами, словно намазанными гуталином. Моросил дождь. Лиза обеими ладонями держала стаканчик с кофе, впиваясь в картон так крепко, будто хотела вырвать из него тепло и рассказывала о вещах, от которых у Виты волосы вставали дыбом. Про систему наказаний и поощрений, про мужчин и женщин, приходивших за услугами в бордель, где продавался не только секс, но и возможность искалечить и убить. У них все могло получиться. Глеб нашел людей, которые согласились предоставить Лизе защиту. Но девушку нашли через три дня в Яузе. Тогда же Глеб заставил Виту поклясться, что она ни строчки не напишет про Акчурина. Она, конечно, сопротивлялась, уговаривала, а потом Глеб рассказал, что Лизу трахали в рот, пока она не задохнулась. Видео уже стало сенсацией в даркнете. Слава придерживал Виту под локоть, пока они возвращались в игорный зал. Игра началась, крупье сдавал карты, решая ее судьбу. В баре Вита заказала себе чистый виски, забралась на стул, и следующие два часа напивалась, не обращая внимания на просьбы Славы притормозить. Она боялась обернуться и посмотреть на ход игры, увидеть торжество на лице Акчурина. Боялась закрыть глаза и вспомнить лицо девушки с голубыми волосами.