Глава 22

– Последняя блядь, которая надо мной смеялась, потом училась сосать без зубов – без зубов, знаешь ли, мужику приятнее. – Не сомневаюсь, – выдохнула Вита зло, смех как отрезало, она вдруг ясно поняла, что если сейчас даст слабину, то ее никто не спасет, даже Филипп, если захочет вмешаться. Этот бой только ее, она с вызовом посмотрела на Славу. – Тебе вообще хоть одна баба давала, потому что хотела, или всех ты только насиловал? А может, ты вообще импотент? – Вита медленно опустила взгляд на его пах, постаравшись вложить максимум презрения. – И трахать можешь только мозги. – Сука, – прорычал Слава, сильнее сжав предплечья. – Я тебе прямо сейчас покажу, какой я импотент. – Не посмеешь, – прошипела Вита. – Не тогда, когда хозяин в доме рядом. Я слышала много историй о Малюте, думаю, если ты игрушку Харона попортишь, именно Малюта тобой займется. По судороге, исказившей лицо Славы, Вита поняла, что попала в яблочко. В какой-то момент захват стал сильнее, но спустя несколько мгновений Слава разжал пальцы и отступил, демонстративно подняв руки. По его губам скользнула улыбка, будто и не было ничего. Но Вита знала: сейчас она нажила себе смертельного врага. Еще одного. После сытного ужина, бани и схватки со Славой Виту совсем разморило. Софья предлагала остаться на ночь, но календарь с неумолимостью наемного убийцы сообщал: завтра понедельник, а значит, дела не ждут. Слава старался выехать со двора на мини-грузовичке и не врезаться в забор. Вита забралась на переднее сиденье «Роллс-ройса» и пыталась застегнуть ремень, но руки после коньяка и бани слушались плохо. Филипп курил, выжидая, пока Слава закончит маневр и освободит дорогу, Софья стояла рядом, кутаясь в старый военный бушлат. – Что у тебя с ней? – спросила Софья, пристально посмотрев на Филиппа. Ночную тьму разгонял фонарь над входной дверью и фары грузовичка. – Она на меня работает. – Ну мне-то не рассказывай, работает. – Ладно, я с ней сплю. Это все, ничего серьезного, – ответил Филипп затянувшись. – Это и ежу понятно, что ты с ней не кроссворды разгадываешь. Ох, Филипп, – протянула Софья с тоской. – Она девка ладная, и детки от нее красивые будут. Жениться тебе пора, вон башка вся седая, а ты все мечешься, кобелина старый. – Какая жена, Соф? Помнишь, чем в прошлый раз все закончилось? Что с Дашей сделали? Что с Ингой стало? – Времена сейчас другие, не нагнетай. – Времена другие, а люди как были дерьмом, так дерьмом и остались. Да и я не лучше. – А может, она-то как раз тебя лучше и сделает. Сколько можно по грани ходить? Тебе о наследниках думать надо, кому богатство-то оставишь? Чай, в гроб миллионы свои не заберешь. – Моим наследникам за эти миллионы горло перережут, – тихо сказал Филипп, затушив сигарету о жестяную пепельницу на перилах крыльца. Он задумчиво посмотрел на Виту, осовело пялившуюся в окно. – Да и Тимка себя как ребенок ведет, так и норовит куда-нибудь вляпаться. Я и без детей как с детьми. – Тимка – взрослый мужик. – Конечно, взрослый, только, как нагадит, убирать мне приходится. – Расскажешь, что он такого натворил? – У мудака одного телку умыкнул. – А ему это не понравилось? Филипп хмыкнул: – Еще как не понравилось. – Он всегда мягче тебя был, влюбился поди? Филипп не ответил. Он в своей жизни любил только двух женщин. И обе были мертвы, так или иначе, по его вине. Поэтому не мог осуждать брата за порыв, тем более зная, из какого ада тот вытащил возлюбленную. Вот так всегда, Тимка тянется к свету, а его место во тьме. Тимка спасает, а он губит. И Виту губит. – Ладно, ты мужик умный, сам все понимаешь, но и меня послушай. Даша с Ингой мертвые, ты их не вернешь и, как бы виноват перед ними ни был, никак не искупишь, а твоя «несерьезная» живая. Тебе о живых думать надо, а мертвых оставь мертвым. – Софья прервала затянувшееся молчание. Филипп усмехнулся: – Соф, меня Хароном прозвали, с такой кличкой о живых думать как-то странно. – А ты поменяй кличку-то. – Точно, на Архитектора Пандемониума. – Это что еще за зверь такой? – Неважно. Ладно, Соф, ехать пора, до встречи. – Филипп обнял Софью на прощание. – До встречи, а над словами моими подумай. – Хорошо, – бросил Филипп, сбегая с крыльца. Славе наконец удалось вырулить со двора, и грузовик поехал по грунтовке через темную, пустую деревню. – Погоди! Филипп остановился на полпути к машине. Софья спустилась с крыльца, подошла ближе: – Ты за Славой присматривай, молодой он, горячий, дел наворотить может. – Ты о чем? – О взглядах, которые он на твою «несерьезную» бросает, когда думает, что ты не видишь. – Он ее не тронет, не посмеет. – Ага, – произнесла Софья с изрядной долей сарказма. Когда Филипп отвернулся и пошел к машине, она перекрестила его, так чтобы он не заметил, и прошептала молитву. Вита уже спала, свесив голову на грудь. Филипп сел в машину, устроил девушку поудобней, а дорогой бросал на нее долгие взгляды. Изучал припухшие губы, тени под длинными ресницами, бледную кожу. В ней не было ничего особенного, и все же отчего-то впервые за много лет ему стало невыносимо стыдно за то, что он сделал. Очень просто начать презирать людей, перестать считаться с чувствами других. И так сложно вновь поверить в то, что красивая девушка не стремится запрыгнуть к тебе в постель ради сытой жизни, или в то, что она и правда хотела сделать мир чуточку лучше с помощью слов. Наивная и глупая. Но отчего тогда ему сейчас так горько? Он свернул на обочину, достал телефон и включил запись. Стало мерзко от своих поступков и слов. Вита дернулась во сне, словно почувствовала, что кошмар повторяется. Филипп выключил видео, открыл меню. «Удалить файл», – предложил мобильник. Филипп задумчиво потер губы, провел по подбородку, заросшему щетиной. Открыл окно. Ветер ворвался в салон, растрепав волосы, обдав прохладой. Сегодня он не хотел брать Виту с собой. Приют Софьи был кусочком жизни, в который он не пускал посторонних. И не взял бы, если бы вчера она была в состоянии держаться на ногах, а не напилась до бесчувствия. Но, возможно, стоит показать ей кое-что, о чем нет ни слова в прессе, стройку, которая велась под прикрытием сторонней фирмы. Державшуюся в тайне настолько, насколько это вообще возможно в современном мире, одержимом жаждой информации. В конце концов, Софья права: думать надо о живых. Но еще он понял и другое, что не сможет отпустить Виту. Она нужна ему. Девушка, полная жизни, нужна ему, перевозчику смерти. Филипп сбросил меню, выключил мобильник и убрал в карман. Может, он отпустит ее когда-нибудь… Но не сейчас.