Глава 23

Оргазм был такой сильный, что Вита выгнула спину и закричала, забилась в огненном кольце объятий Филиппа, а потом обмякла. Из ее тела словно вынули все кости, оно стало мягким и податливым. Филипп все еще был в ней, и Вита хотела удержать его, продлить единение. Но Филипп уже поднимался, когда его член покинул ее лоно, она снова застонала, на этот раз от разочарования. – Спи. – Филипп коротко поцеловал ее в губы. – Мне еще надо работать. Сон наваливался на Виту мягким ватным одеялом. Надо было сходить в душ, но просто лежать вот так, чувствуя на себе запах Филиппа, зная, что внутри растекается его семя, было так приятно, что Вита отдалась сладостной неге. Представив, что она в доме Харона не игрушка, а возлюбленная, по праву занимающая ложе и сердце хозяина. Возлюбленная, которой никто не может угрожать. Ее никто не прогонит, не обидит. Вита думала, что не уснет. И так проспала почти до вечера. Пока не разбудил Филипп, вернувшийся из офиса раньше только для того, чтобы до самой ночи не дать ей встать с постели. Но стоило закрыть веки, как она снова провалилась в сон. Вита, босая, в тонкой сорочке, брела по Садовому кольцу посреди ночи, не было привычного гула машин, огней и золотистого света из окон. Лишь темнота, пронзаемая редкими зарницами, и холод, пробирающий до костей. Наедине со своими бедами, без надежды на помощь. От разрывавшей сердце тоски она хотела кричать, и вдруг крик раздался, вырвав Виту из цепких лап кошмара. Спросонья она не поняла, что происходит. Вокруг сжимались кольца плотной темноты. Вита нащупала выключатель лампы на прикроватном столике. Зажмурилась от вспыхнувшего света, когда глаза немного привыкли, осмотрелась. Филиппа рядом не было, но это неудивительно, если ведешь бизнес, то сон – единственная роскошь, которую не можешь себе позволить. Крик повторился. Вита почувствовала, как по коже побежали мурашки, она встала с кровати, погасила лампу, неуверенно подошла к окну, отодвинула занавеску, открыла створку и выглянула наружу. Легкий ветерок играл с листвой в парке, вдали горели фонари на подъездной дорожке, но лужайка под окнами тонула в темноте и тишине. Отчаянный вопль, полный боли, раздался среди деревьев. Ближе, чем раньше. Вита вздрогнула. Среди подстриженных ухоженных кустов вдруг мелькнула тень, сработал датчик движения, и лужайку залил яркий свет прожекторов, вырвав из объятий ночи обнаженного мужчину. Вита отпрянула от окна. Сон как рукой сняло. Она позволила Филиппу зачаровать себя красивыми картинками, где генеральный директор «Мульцибера» дарит сиротам праздник, а одиноким старикам достойное погребение. Совершенно позабыв о том, кто он на самом деле. Мужчина на лужайке замер, как заяц перед фарами на шоссе, несущими смерть. Он тяжело дышал, кровь стекала с разбитого лица, сочилась из десятка порезов на теле, левая рука была выгнута под неестественным углом. Среди деревьев замелькали еще тени, на лужайку выбежал Слава, держа перед собой пистолет. За ним показался высокий, тощий как скелет мужчина, его худоба напоминала об узниках нацистских концлагерей, но лицо… лицо принадлежало верному палачу Рейха. Пустые глаза, казалось, не ловили даже искусственный свет, жидкие волосы были зализаны назад с помощью воска, так что облепляли череп. В руке, затянутой черной перчаткой, он сжимал скальпель с капельками крови. Вита задержала дыхание, боясь вздохнуть, она узнала этого человека. Глеб один раз показал ей его фото, но этого хватило, чтобы костистое страшное лицо врезалось в память. У него не осталось имени, как не осталось и отпечатков пальцев, выжженных кислотой, только прозвище – Малюта. Хотя на рыжего коренастого палача Ивана Грозного он походил совсем не внешностью, а неизмеримой жестокостью. Малюта – личный палач Харона, личный палач Филиппа. И как у нее духу хватило угрожать его именем Славе? Ее не могли видеть за плотным тюлем, но все равно Вита сделала шаг назад, благодаря Бога за то, что додумалась выключить лампу. Осторожно, словно шаги могли услышать сквозь толстые стены, она подошла к тумбочке и взяла телефон. Также тихо вернулась к окну. Никак не удавалось вспомнить, как набрать на мобильнике номер полиции. 02, 112? Цифры плясали перед глазами, набрать правильную комбинацию не давал страх. Стараясь не тревожить тюль, она снова посмотрела в окно. Со стороны подъездной дорожки подбежали трое охранников. – Перехватили, почти до дома добежал, – доложил один из них по рации. – Хорошо, – сквозь помехи Вита узнала голос Филиппа. Вот она, ночная работа Харона. – Не надо! Пожалуйста, не надо! – завопил мужчина, пошатываясь, он затравленно озирался в поисках спасения. – Я все расскажу! – Тихо ты, – шикнул Слава, подходя ближе к беглецу. – Если в доме кого-нибудь разбудишь, я тебе лично язык вырву. Вита не знала, что ей делать. Паника схлынула и цифры встали в правильном порядке, но на «вызов» нажать она не решалась. Пока вела расследование, она видела, как люди Филиппа встречаются с полицейскими явно не для того, чтобы сообщить о преступлении. Вторая мысль – написать Глебу. Но ее тоже пришлось отбросить, ну, приедет он сюда, как рыцарь на белом коне, а что потом? Будет окровавленный стоять на лужайке? Пока она медлила, не зная, на что решиться, Слава бросился на мужчину, за ним последовал второй охранник, вместе они скрутили беглеца и повалили на землю, заткнув рот тряпкой. Страх острой иглой пронзил позвоночник, когда Малюта поднял взгляд, осматривая дом. Проверяя, не разбудил ли кого-нибудь переполох, не выглядывает ли прямо сейчас из окна разбуженная криками горничная. Вита затаила дыхание и прижала телефон дисплеем к животу, чтобы скрыть светящийся экран. Она замерла, молясь всем святым, чтобы мрак, царящий в спальне, был достаточно густым, а занавеси плотными, чтобы скрыть ее от чуткого взгляда палача. Прошло несколько мгновений, когда стук собственного сердца казался оглушительно громким, а кровь в ушах била как набат. Наконец, Малюта опустил взгляд к мужчине, безвольно лежащему на лужайке. – Куда его? Обратно? – спросил Слава, он поднялся с земли, доверив пленника двум охранникам. – Не-е-е-т, – протянул Малюта, его голос был тихим и слащавым. – Признаюсь честно, способ, которым ты убил ту мелкую шлюшку, довольно оригинален. Это же надо, такое придумать, задушить девку членом. Кончилась от кончины. Малюта тихо засмеялся, приглашая охранников и Славу, разделить веселье. Ледяная рука словно сжала горло, Вита боялась вдохнуть и пропустить хоть одно слово палача. Забыв об осторожности, она аккуратно приоткрыла тюль и, стараясь держаться в тени, посмотрела на лужайку. Малюта улыбнулся, и от этой улыбки у Виты заныли зубы, а живот свело судорогой. Больше всего она сейчас хотела броситься в ванную, запереть дверь и вжаться в самый дальний угол, но продолжала смотреть. Боясь поверить, что возмездие настигло человека, убившего Лизу. Девушку с голубыми волосами Мальвины и пирсингом в языке, доверившуюся ей. Сочувствие к изувеченному мужчине как отрезало. Она больше не думала о том, что надо вызвать полицию или как-то еще ему помочь. Значит, это человек Акчурина. Интересно. Палач подошел ближе к жертве, присел рядом. Мужчина задергался, зарыдал сквозь кляп, снова попытался умолять, но понял, что все бесполезно, обмяк и тихо заплакал. Малюта крутанул кистью, все еще сжимавшей скальпель в воздухе. Охранники, очевидно, выучившие повадки палача, подняли пленника и поставили на колени. Вита инстинктивно угадала, что должно произойти. Она включила камеру на мобильном и навела на лужайку, отодвинув в сторону тюль, чтобы не закрывал обзор. В свете прожекторов блеснуло лезвие, и мужчина упал с перерезанным горлом. Вита зажмурилась, но не опустила руку с телефоном. Мужчина умирал долго. Агония длилась несколько мучительных, жутких минут. – Я надеюсь, прежде чем залить газон кровью, ты убедился, что он рассказал все, что мне нужно. Вита открыла глаза. Филипп не спеша приближался к месту казни со стороны парка. Малюта вытер скальпель белым платком, бросил поалевший кусок ткани на траву. – Товар перевозят в дальнобойных фурах магазина электроники, затем оставляют на складе под Лобней, там подгоняют под запросы клиентов, а дальше доставляют в бордель. – Данные клиентов? – Не сохраняются, если верить продавцу. Хранятся у доверенного лица, если верить нашему мертвому другу. – Да, Раф крысятничает, кто бы мог подумать, – усмехнулся Филипп. – Надеюсь, имя этого лица мы знаем. – Разумеется. – Малюта просюсюкал так, словно его оскорбили в лучших чувствах. Убрал скальпель в футляр и спрятал во внутренний карман пиджака. – Вячеслав Анатольевич все записал. – Да, шеф, – согласно кивнул Слава. – Все здесь. – Он протянул Филиппу блокнот. – Отлично. В доме тихо? Вита выключила телефон, она сняла достаточно. Теперь козырь в рукаве есть не только у Благополучного, она пока не знала, как использовать запись, однако обязательно придумает. – Окна прислуги выходят на другую сторону. В парк только мастер-спальни. Филипп посмотрел прямо на окно спальни, Вита не двигалась, выдержав его взгляд без страха, впервые с тех пор, как он вторгся в ее жизнь. Ничего не заметив, Филипп снова посмотрел на Малюту: – Чтобы к утру здесь ничего не было. – Разумеется, – просюсюкал палач.