Глава 30

Вита растерянно смотрела на дюжину пакетов с одеждой и обувью. Ноги ныли от целого дня, проведенного в блужданиях по бутикам. В голове с самого утра заела песня Oh, Pretty Woman Роя Орбисона. Хотя компанию во время шопинга ей составлял не Ричард Гир, а Тая Внезапная, звездный стилист со своим шоу на ТВ, где она, как фея-крестная, из Золушек делала принцесс. Внешность и манера общения Таи соответствовали псевдониму. Прическа – нечто среднее между разноцветным афро и взрывом на макаронной фабрике. Ядовитый макияж и при этом строгий, безупречно-белый брючный костюм в сочетании с алым кружевным корсетом. Девиз Таи гласил: «Не преследуй моду. Задавай тенденции сама». В результате сейчас перед Витой лежала гора одежды, которую она не имела представления, как носить. Она сделала слабую попытку разобрать брендовую свалку, но сдалась на заветных для модниц лабутенах, просто поставив коробку с туфлями на нижнюю полку шкафа. Звонок в дверь стал избавлением. – Привет! – Тоня с порога радостно завопила и бросилась обнимать, в пакете, который она держала в руке, звякнули бутылки. – Я думала, что ты про меня совсем забыла. Скинув с босых ног лоферы, Тоня прошлепала на кухню. Маленькая рыжая бестия со вздернутым носиком, испачканным задорными веснушками, была противоположностью застенчивой и высокой Виты. Они сошлись, когда Вита только переехала в Москву и в складчину снимала квартиру с тремя девушками. Две растворились, как сигаретный дым, а маленький рыжий ураган – Тоня – продолжал ее тормошить. Если бы не подруга, Вита проводила бы все время, ведя блог и лазая по свалкам в поисках трупов. Хлопнула пробка шампанского, Тоня разлила искрящийся напиток по фужерам, устроилась на кухонном диванчике в самом углу: – Ну, давай рассказывай, кто этот тип, что украл тебя у лучшей подруги? Глеб? Да? Он все-таки растопил твое сердечко? – Нет. – Вита села рядом с подругой, пригубила шампанское. Теплое. Она поморщилась и поставила фужер на стол. – Ты его не знаешь, и это не то, что ты вообразила. «Совсем не то», – подумала Вита. Тоня ерзала на диване от нетерпения в ожидании подробностей. А Вита не знала, что сказать. Понимала: придется врать. Именно врать, а не лгать. Ложь – это что-то благородное. Если верить поговорке, она даже бывает во спасение. То, что Вита собиралась выдать Тоне, было наглым, мерзким враньем. От этого язык словно прилип к небу и не хотел участвовать в преступлении против дружбы. – Прошу тебя, все должно остаться между нами, никто не должен знать, особенно Глеб, хорошо? – Ой, секретики, обожаю секретики. Я могила, ты же знаешь. – Тоня отпила шампанского и вся обратилась в слух. – Несколько недель назад я познакомилась с мужчиной. Его зовут Филипп, и он генеральный директор группы компаний «Мульцибер»… – Стой! Тот самый «Мульцибер»? Тот самый Филипп Благополучный?! – Лицо Тони вытянулось. Глаза того и гляди выскочат из орбит, как у диснеевских мультяшек. – Да. – Но ты же мне весь мозг съела, что он бандит, убийца и просто мудак. «Все верно, а еще он заставляет меня спать с ним, разыгрывал, как ставку в карты, и наутро после ночи с ним у меня все ноет от дикого удовольствия», – хотела ответить Вита, но вместо этого сказала: – Он не такой, как я думала. Он еще хуже, и я боюсь его, как ядовитого змея, сожравшего сердце Евы вместе с невинностью и сном о Рае. – Я была неправа, узнав его ближе, поняла, что ошибалась. – Вита отпила еще шампанского, боясь посмотреть подруге в глаза, и уставилась на фужер, истины в вине она не нашла. – Ну и дальше что? Небось водит тебя по всяким элитным местечкам, куда простым смертным вход заказан, обещает свозить в Ниццу и на Мальдивы, а? – Да, как-то так. Понимая, что отговорками любопытство подруги не удовлетворить, Вита рассказала про клуб и ресторан, шопинг с Таей, умолчав о постыдных деталях. – Сама Внезапная подбирала тебе одежду?! И что же ты с этого не начала? Вита уже и сама себя отругала, с этого и надо было начать. Точно. Стоило Тоне увидеть пакеты, как тема отношений была забыта. Тоня ворковала над каждой кофточкой, чуть не целовала туфли, радостно смеялась, примеряя платья, слишком длинные для ее роста. Вита сидела в кресле, поджав ноги, потягивала шампанское и радовалась, что теперь от нее требовались только восхищенные реплики. Тоня без ее участия разложила и развесила все вещи, однако, когда увидела сумочку «Гермес», пыл ее покинул, уступив место чистому восторгу, словно она увидела живое божество. Девушка погладила шелковистую кожу, вдохнула ее запах, Вита испугалась, как бы от избытка чувств Тоня не упала в обморок. – Это же, это же… – «Гермес». – «Гермес», – выдохнула Тоня, будто держала в руках не изделие из кожи, а самого греческого бога-вестника. – Можно? – Не дожидаясь разрешения, Тоня заглянула внутрь, радостно хихикнула, а потом запустила руку. – Ну, подруга, ты даешь, в такой сумке только спицы носить, подкладку испортишь. Тоня достала спицу из сумки, а у Виты все похолодело внутри. На прием к гинекологу она пошла сразу, как только Филипп изложил свои требования, прослушав стандартную лекцию о последних шансах и старородящих, Вита получила рецепт на противозачаточные. И с маниакальным рвением глотала таблетки, пресекая на корню любую возможность забеременеть, но от вида небрежно отброшенной Тоней спицы Виту пробрала дрожь. Она никогда не забеременеет от Филиппа. Никогда. Слово холодное, как руки убийцы… – Так, у меня идея! – воскликнула Тоня. Тонины идеи, как правило, заканчивались глубоко ночью в злачных местах. Вита обреченно вздохнула, на вечер у Филиппа назначено совещание, а значит, она свободна как ветер. Была свободна, точнее. – Сейчас мы оденемся, как две модели, и устроим вояж по клубам! Вита обреченно допила шампанское, по клубам так по клубам. Тусовки с подругой Филипп ей не запретил… еще не запретил. Собирались долго и мучительно, пока Тоня не перепробовала все возможные варианты и сочетания туфель, платьев и аксессуаров. Перед самым выходом Вита зашла в ванную проверить макияж и не узнала себя в зеркале. Куда только делись следы бессонных ночей и страхов? Молодая тусовщица, мотылек в поисках пламени. Поддавшись безумному порыву, Вита достала из сумочки телефон, который дал ей Филипп, и положила на край раковины рядом с флакончиком жидкого мыла. Этой ночью она будет веселиться, не думая ни о чем. Даже о Филиппе.