Глава 50

У Виты заныли виски. Увидев, что гостья утомилась, Чио провела их в буфет. Помещение было разделено на кабинеты, чтобы гости могли отдохнуть перед новыми зрелищами. Почувствовав себя плохо, Вита сняла маску, голова болела, ее мутило. – Зачем мы здесь? – спросила она Филиппа, когда официант (слава Богу, одетый) принес меню. Чио растворилась, пообещав ждать их у выхода из буфета. – Тебе не нравится? – ответил Филипп вопросом на вопрос. – Нет. – Вита не хотела играть в его игры, она устала, перед глазами все плыло, тошнота поднималась к горлу, как во время качки на корабле. – Мне нужен Мастер. – Ты хочешь заключить сделку с дьяволом? – Вопрос мог показаться смешным, если бы все происходящее во дворце не напоминало ад. Филипп улыбнулся, ядовито и зло. – Я ведь Архитектор Пандемониума, забыла? «Город Солнца» был мечтой моей мертвой жены. Моя мечта – «Город порока». Есть деньги, участок, даже чертов особняк с привидениями, но мне нужен тот, кто видит мрак. – Филипп неопределенно взмахнул рукой. – Кто-то с фантазией. – Ты знаешь, кто этот Мастер? – Нет, никто не знает, именно поэтому мы здесь. От еды Вита отказалась, побоялась, что ее стошнит. Запах устриц, которые подали Филиппу, вызывал у нее дурноту. Она спросила у официанта, как пройти в уборную, и минут двадцать сидела в кабинке, пытаясь совладать со спазмами в животе. Когда вернулась в буфет, Филипп уже заканчивал ужин. – «Ладья Харона», – прокомментировала Чио новое представление. Вытянутая гостиная, погруженная в серый полумрак, тонула в рыданиях, лившихся из спрятанных колонок. С задрапированного серым шелком потолка свисали обрывки цепей и искусственной паутины. Обнаженный «Харон» в маске черепа возвышался над «душами» молодых женщин в прозрачных саванах, пытавшихся мольбами и ласками остановить неуловимо приближавшийся берег, с тщанием выписанный на стене: затянутые мраком поля асфоделей с тысячами скорбных душ, кружащихся в бесконечном вихре. Филипп усмехнулся, Вита с тревогой посмотрела на него. Под алой маской невозможно было угадать выражения лица, лишь ухмылка на его губах выдавала мрачную веселость. Вита не удержалась и положила руку на живот, защищая ребенка от этой усмешки. Жест не ускользнул от внимания Филиппа, и она отдернула ладонь, словно обожглась. Нельзя выдать себя! Иначе ад, живо нарисованный на стене, для нее обернется реальностью. После Чио проводила их в будуар с окнами и стенами, задрапированными багровыми портьерами, свет лился из высоких канделябров с витыми черными свечами. Два черных кресла с высокими спинками стояли друг напротив друга, по сторонам от круглого, диаметром около метра, зеркала без оправы, лежащего на полу. – Персональное представление для премиум-гостей, как вы заказывали. – Чио поклонилась и села на пол у ног Виты. Портьеры разошлись, и в будуар вошла совсем юная девушка в белом плаще. Заметив беспокойство Виты, Чио сказала: – Все участники совершеннолетние, Мастер в этом отношении очень строг и лично отбирает актеров. За девушкой шел голый старик. Дряблая кожа в пигментных пятнах свисала с раздутого живота. Длинные седые волосы покрывали спину и тощие кривые ноги. На лице застыла недовольная гримаса. Его непомерно огромный член в толстых синих венах стоял колом. Поняв, что должно произойти, Вита почувствовала, как вернулась тошнота. Неужели Филипп и правда заказал это? Актеры опустились на круглое зеркало. Старик трясущимися пальцами развязал тесемки, которые удерживали плащ на плечах девушки. Белая ткань опустилась с тихим шорохом. Он неуверенно отбросил ее ногой, убрав с зеркала. И начал ласкать девушку, целовать шею, грудь, оставляя на молочно-белой коже подтеки вязкой слюны. Надавил на ее плечи и заставил встать на четвереньки. Старик пристроился сзади и грубо вошел в нее. Девушка вскрикнула, по ее бедру побежала струйка крови. Она была девственницей. Девушка стонала от боли, а движения старика становились все грубее и быстрее. Кровь капала на зеркало, расплываясь по поверхности, отражавшей соитие. Вита подняла взгляд на Филиппа. Он не смотрел на представление. Его холодные глаза изучали ее. Впитывали ужас и отвращение, которые не получалось скрыть. Девушка остро напомнила Вите ее саму. Дурнота стала непереносимой. Вита вскочила с кресла и заметалась по комнате в поисках выхода, но за тяжелой тканью она находила только стену. Чио говорила про стоп-слово, но мозг парализовала паника. Что-то из классики, про цветы, но слова ускользали, наконец, когда сил почти не осталось и Вита почувствовала, что еще немного – и она потеряет сознание, она вспомнила. – Роза Парацельса! В тот же миг рядом распахнулась дверь, и Вита выбежала из будуара в просторный, залитый теплым светом салон, уставленный антикварной мебелью. Вита сорвала с лица мокрую от слез маску (она и не заметила, что плакала) и осела на диван. Дверь закрылась. Филипп и Чио остались в будуаре, досматривать представление. – Воды? Вита вздрогнула, она не заметила, что в салоне не одна. Вытерла слезы и подняла взгляд, перед ней стоял молодой мужчина с черными как смоль волосами и глубокими, темными глазами. В черном деловом костюме и черной же сорочке. В руке он держал алый капюшон палача. – Если можно, – ответила Вита. – Моим гостям можно все. – Мужчина отошел к столику с хрустальным кувшином и бокалами, положил капюшон, налил воды и вернулся к Вите. Жадно отпив, она снова посмотрела на него. Мужчина был потрясающе красив, но то была холодная прелесть мрамора: правильные черты лица и удивительно бледная кожа. – Вашим гостям? – переспросила Вита, немного придя в себя. – Где же шапочка с буквой «М» и халат? Мастер рассмеялся. – Остались в подвале, вместе с покинутой Маргаритой. Вита улыбнулась против воли, она забыла, что ее так расстроило. Черные глаза Мастера зачаровывали, успокаивали. Дверь отворилась, в салон вошли Филипп и Чио. Увидев Мастера, Чио поклонилась и вернулась в будуар. Филипп снял маску. – Филипп Игоревич, вы, кажется, хотели меня видеть, – произнес Мастер, – вам понравилось представление? – Слишком много физиологии, как по мне, но публика в восторге. – Так зачем я вам? – Хочу, чтобы вы помогли мне создать Пандемониум в центре Москвы. Мастер усмехнулся. – Вот так просто? – Так просто. – Кажется, вашей спутнице идея не очень нравится. – О, со временем она оценит, ведь создам его я для нее. – Филипп с холодной яростью посмотрел на Виту. – Ад в подарок женщине, как мило. – Мастер подошел к Филиппу, предложил бокал с темной жидкостью, аромат яблок с корицей разлился по салону. – Только если женщина его достойна. – Филипп принял бокал. – Вынужден ответить отказом, – улыбнулся Мастер, – у меня уже есть проекты, которые я хочу реализовать. – И сколько стоит отложить эти проекты и заняться моим? – спросил Филипп, пригубив кальвадос. – Дело не в деньгах. – Мастер опустился в уютное кресло. – Я человек искусства, мне нужно вдохновение для работы. – Дело всегда в деньгах. – Филипп мельком взглянул на Виту, прошел мимо нее и сел напротив Мастера. – У меня есть средства, чтобы воплотить в жизнь самые смелые ваши проекты. Самые страшные и грязные в том числе. Так сколько вы хотите за работу? Мастер прищурился, он смотрел не на Филиппа, а на Виту. Но не ощупывал взглядом тело, а словно сдирал куски кожи и мяса, чтобы рассмотреть душу. В его глазах было что-то дьявольское и притягательное. От этого взгляда у Виты по коже бежал мороз, но в то же время в них хотелось утонуть, исчезнуть, подчиняясь чужой злой воле. Взойти на костер с кричащей надписью на лбу, оставленной ножом палача: «Ведьма!» Сгореть, истлеть, чтобы затем восстать из пепла и трахаться с самим чертом прямо на раскаленных углях. Она почувствовала, как между ног стало тяжело и мокро, но не от темных глаз Мастера, а от быстрого и резкого взгляда, который на нее бросил Филипп. В его руках она хотела сгореть. Его пламенем обжечься. Он был ее Хароном, проводником в царство смерти и мук. И неважно, что рядом есть другие. Я люблю тебя. Отозвалось болью в груди. Но тень не имеет права на любовь. – Мне неинтересны деньги, – отмахнулся Мастер. – Вы сказали, что хотите построить Пандемониум для нее. Мастер кивнул Вите. – Да, – резко сказал Филипп. – Я приму предложение, если ваша спутница согласится помочь мне с проектом. В салоне повисла тишина. – Я ничего не понимаю в дизайне или… – Вита запнулась, – эротике. Мастер тихо рассмеялся. – Она будет работать с вами, – отрезал Филипп, на Виту он не посмотрел. – Она сделает все, что я прикажу. Мастер проигнорировал слова Филипп, он все еще вглядывался в душу Виты. – В вас есть свет. Мерцающий и искрящий огонек свечи в царстве мрака. Его стараются задуть злые ветры, но он упрямо продолжает гореть. Вита почувствовала, как высыхают слезы, как успокаивается дыхание, даже тошнота отступила: – Вы тоже хотите задуть этот огонек? – тихо спросила она. – Нет, я обращу его в пламя. – Мастер подался вперед, пристально посмотрел на нее. – Виталина, вы согласны стать черным пламенем в преисподней? Инстинктивно Вита опустила руку на живот, не хотела, чтобы еще нерожденный ребенок почувствовал, как она соглашается на сделку с дьяволом или… – Нет, я уже пламя в моем персональном аду, – спокойно ответила Вита и лишь потом посмотрела Филиппа. Он потягивал кальвадос, не обращая внимания на их разговор с Мастером, словно все это его не интересовало. В салоне повисла тишина. – Филипп Игоревич, я принимаю ваше предложение, – сказал Мастер. – Хотя бы для того, чтобы Пандемониум для вашей избранницы соответствовал ее красоте или стал раем…