Глава 51

Вита бросила сумку с вещами у входной двери, сил на распаковку у нее не осталось. Весь перелет из Питера до Москвы ее беспощадно тошнило. Казалось, что Филипп обо всем догадался, он знает о беременности и поэтому так мучит. Хочет поиграть в кошки-мышки, пока не придет время от нее избавиться. Вчерашняя ночь оставила в душе еще один шрам, их стало так много, что еще чуть-чуть – и она просто сломается. Без сил рухнув на кровать прямо в одежде и обуви, Вита закрыла глаза. Она запуталась, так запуталась, что не могла уже разобраться ни в событиях вокруг, ни в себе. Ее жизнь до встречи с Филиппом была спокойнее и ровнее, а чувства приглушенными и тихими, теперь же время проносилось так быстро, что не оставалось шанса задуматься над тем, что следует сказать и сделать. Некогда было подумать о том, чего она хочет. – Родить, – прошептала Вита сухими губами, положила ладони на живот и свернулась клубочком, не обращая внимания на грязные разводы, оставшиеся на простыни от кроссовок. Внутри у нее росла жизнь, пока крохотная, хрупкая. Малыш и не подозревавший, что его отец хочет, чтобы собственная мать убила его. – Я не могу любить его, не могу. – Вита сжалась сильнее, словно этот порыв способен был защитить ее от Филиппа, избавить от смерти ребенка. Она не заметила, как провалилась в сон без сновидений. Сон не прервал ни звонок телефона, ни сообщения, сыпавшиеся одно за другим. Впервые за три дня боль и страх укрыли ее тяжелым одеялом, спрятав от мира. В дверь позвонили. Вита открыла глаза. Спальня тонула в темноте, ранняя осенняя ночь спустилась слишком быстро. Вита не сразу поняла, где она. Настойчивая трель повторилась. Вита потерла веки, прогоняя сонную одурь. В дверь забарабанили. Вита встала с кровати, еще не до конца проснувшись. Спотыкаясь и натыкаясь на мебель, пошатываясь, дошла до входной двери. Наверняка там Филипп, наверняка он пришел, чтобы сделать ей больно. Вита открыла и вскрикнула от испуга. На пороге стоял Слава. Не может быть. Вита не могла поверить своим глазам, неужели Филипп ничего не сделал с ним, неужели он просто вернул Славу на службу? Она не могла оторвать взгляд от его изуродованного шрамами лица, это она сделала? – Нравится? – спросил Слава. – Теперь точно ни одна лярва со мной даже за бабки не ляжет, придется на тебе до старости скакать. Ну ничего, я тебя перекрою по своему подобию. Это конец?! Она надоела Филиппу, и он отдал ее Славе? Сон как рукой сняло, Вита попятилась в квартиру, попыталась захлопнуть дверь, но Слава успел подставить ногу. – Не ссы, это будет не сегодня. – Он осклабился, отчего шрамы на лице сложились в жуткую гримасу, а глубокий порез на губе разошелся, обнажив зубы. – Шеф хочет тебя… – Слава сделал паузу: – Я бы сказал видеть, но мы оба знаем, что жестко поиметь, у него сегодня был непростой день, ничего хорошего я бы на твоем месте не ждал. – Злорадство так и сочилось с его губ. – Тогда едем, – резко ответила Вита, она слишком устала от всех этих игр. – О нет, я здесь не для того, чтобы везти тебя к нему. – Слава ввалился в квартиру. – Для начала прими душ. – При тебе? Размечтался, урод! – Вита не успела подумать о том, что говорит. Слово так давно вошло в оборот, что истинное значение истончилось от множества соприкосновений с губами, но Слава теперь и правда был уродом, в самом прямом, а не переносном смысле. – Прости, я не… – Она не успела договорить, Слава схватил ее плечи и с силой прижал к стене. – Мне насрать, что ты хотела и не хотела. Шеф приказал, чтобы ты была готова к его приезду. Он хочет, чтобы ты ждала его влажная, теплая после душа и мокрая между ног. Вернее, он сказал следующее: если моя членососка заартачится и откажется себя распалить, если в ней взыграет обида или у нее заболит голова, то подготовить ее для меня должен ты, – выдохнул Слава и надавил на плечи сильнее. Потом отпустил, ярость схлынула. – Просто прими душ и возбуди себя, если не хочешь, чтобы он разозлился. – В его словах тоже сквозила усталость, будто все это ему смертельно надоело. – Мы могли сбежать, знаешь… – сказал он тихо, опустив голову: – Я мог тебя спрятать от него, защитить, но ты… – Ты хотел меня изнасиловать, – прошептала Вита. Слава вздернул голову: – Я хотел тебя, хотел быть с тобой, а ты… ты могла сказать, что просто не хочешь, но ты… – Слава посмотрел на Виту глазами полными боли. – Зачем ты это со мной сделала? – Я испугалась, – прошептала Вита, – не думала, что все получится так. Он глубоко вдохнул. – Ты не знаешь, что такое страх, кошечка, но узнаешь, обещаю. – С этими словами Слава вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Спустился по лестнице, сел в машину, достал телефон и включил запись. На ней Филипп трахал Виту в первый раз. Слава тогда снимал на свой мобильник и позже перекинул файл Благополучному. Настал момент пустить его в дело. Если Харон хочет эту шлюху, пусть дальше трахает на глазах у всех. ***Вита приняла душ и влезла в старый растянутый свитер, настырно сползавший с плеча, натянула простые хлопковые трусики, но, вместо того чтобы «распалить» себя, села за ноутбук. «Монстры, притворяющиеся людьми, и люди, притворяющиеся монстрами. Разве есть между ними разница? Так или иначе они все причиняют боль. Неважно, если, пряча клыки, монстр нежно шепчет, что не бросит, защитит. Его суть рано или поздно покажет себя. В некотором роде люди, скрывающие свою природу, даже хуже, ведь им так легко довериться, их так легко подпустить к себе. Монстры честнее, с ними знаешь, чего ожидать. Они бьют в открытую, смертельно ранят в самое сердце, не скрывая своих намерений, они пожирают, но не изменяют ни себе, ни твоим ожиданиям…» В кружеве букв и слов Вита искала забвения, выплескивая боль на клавиатуру. Читателей в блоге стало больше, а комментарии сделались злее. Вита нервно выбила пальцами дробь по столешнице. Ей следовало сходить в женскую консультацию. Встать на учет, или что там делают все нормальные женщины во время беременности? Но, если она пойдет в клинику, Филипп точно узнает о ребенке. И что он сделает с женщиной, посмевшей нарушить его волю? Вита поежилась. Для таких дел у него есть Малюта. Единственный козырь, который у нее был на руках, отправился в мусорное ведро вместе с разбитым старым телефоном. Хотя, может, она себя просто успокаивала, думая, что это козырь. И, наоборот, видео с убийством человека Акчурина было ее смертным приговором. И к лучшему, что запись исчезла. Девушка задумчиво потерла верхнюю губу, нащупала шрам и нервно почесала. Еще одна привычка, появившаяся с беременностью, вдобавок к обнимашкам с унитазом. Она свернула окошко интернет-браузера. Нет у нее козырей. Только невинная жизнь, трепещущая под сердцем. Вита положила руку на живот, стараясь унять очередной приступ тошноты. Показалось или живот чуть увеличился? В любом случае долго скрывать беременность не получится. Не будет Филипп трахать ее в тунике и свободных брюках. В дверь позвонили. Она судорожно вдохнула, приготовившись к новым унижениям и боли. Прошлепала босыми ногами в коридор, отворила и радостно вскрикнула, на пороге стоял Глеб. Она не видела его с того самого злосчастного поцелуя. Не писала и не звонила, чтобы не провоцировать Филиппа. А его и провоцировать не надо, чтобы пробудить зверя. Взъерошенный, взволнованный Глеб ворвался в квартиру, с порога заключил Виту в медвежьи объятия, потащил на диванчик в кухне. – Я знаю про Благополучного. Знаю, что ты у него под колпаком, только не знаю почему, – выдохнул друг, крепко прижав к себе. – Рассказывай, Сейлор Мун, во что вляпалась на этот раз? И он не выпускал, пока Вита, рыдая и сбиваясь, не рассказала ему обо всем, начиная с ночи, когда из страха отдалась Филиппу. Не скрыла и про беременность. Глеб с каждым ее словом все больше мрачнел, а объятия становились не такими крепкими, под конец он отпустил ее, встал, прошелся по кухне. – Этот человек, которого убили, ты его узнала? – Да, – всхлипнула Вита. – Это он Лизу… – Тебе здесь небезопасно, сегодня же переезжаешь ко мне. – Он рубанул воздух кулаком, будто уже хотел размозжить череп Филиппу. – Нельзя, он тебя убьет. Ты меня совсем не слушал? Он никого не боится, у него все куплены, и твое начальство тоже. Все. – «Город Солнца», сука, – процедил Глеб сквозь зубы, – сука. Акчурин пропал вместе с братками, наверняка работа твоего Харона. Вита отшатнулась, «твоего Харона», слова резанули, как скальпель. Она снова сглупила, рассказав правду. – Он не мой. – Он тебя еб полгода, и будешь мне еще рассказывать, что он не твой. – Глеб посмотрел на нее зло. – Спасибо скажи, если за сокрытие и соучастие с ним не пойдешь. Где запись? Вита не могла поверить своим ушам. Второй раз за последние дни ее предавал человек, которому она доверилась, перед которым открылась. – Телефон разбил тот маньяк, записи больше нет. – Врешь, сука! Вот что у мужиков за бедный словарный запас, только «сукой» и могут обозвать. Хотя нет, Акчурин проявил фантазию со своим «спермоотстойником». Вита вытерла слезы, если в голову начинают приходить такие мысли, значит, разговор ничем хорошим не закончится. – Слышала, у вас в ментовке не брезгуют выбивать признания резиновыми дубинками, свою прихватил? От ее слов лицо Глеба посерело. – Вот так, значит. – Никаких показаний я не дам и к тебе не поеду. Уходи. Голос не дрожал, а тело будто сковало льдом. Вита встала с диванчика и направилась к входной двери, но Глеб перехватил ее в коридоре. Он стиснул ее плечи и вздернул вверх. Его дыхание обжигало ее лицо. – Не трогай меня, – процедила сквозь зубы Вита. Глеб нехорошо усмехнулся: – Нужна ты больно, после этого козла в тебя член совать, не дай Бог заразишь чем-нибудь. Ублюдка он тебе заделал, может, еще какой подарочек оставил. – Уходи! – огрызнулась Вита. Ее обожгла мысль, что Глеб захочет с ней позабавиться, раз ее больше не защищает неприкосновенный ореол чистоты. – Пахаря твоего за решетку засажу, будешь ему передачки носить. Я для тебя недостаточно хорош, а как подстилкой бандитской стать, так это ты с радостью?! Живо собрала манатки и оделась! Не вынуждай меня, дрянь, тебя за волосы тащить! Дверь распахнулась. На пороге стоял Филипп. – Сажалка не выросла, – сказал он так спокойно, что у Виты внутри все сжалось от страха.