Глава 8

— Нет! — тихий щелчок замка всего на миг опередил пальцы Мрая, когда они коснулись моей шеи. — Нет, Со, нет… — тёплые ладони судорожно ощупывали тонкую полосу металла, силясь найти в ней зазор.

Я с вызовом уставилась в холодные глаза Владыки и не увидела в них ни торжества, ни удовлетворения. Стылая синева и полная безмятежность.

— Сними! — тихий вибрирующий рык был полон неприкрытой угрозы.

Даже меня пробрало, но не того, кому он предназначался. Глава казался равнодушным к агрессивной позе Мрая, к его перекошенному яростью лицу. Лишь ледяной взгляд скрылся под пушистой изморозью белых ресниц.

— Твоя женщина оказалась мудрее, — Владыка не сдвинулся ни на йоту. То ли ничего не боялся, то ли был уверен, что Мрай для него не опасен. — Она сама сделала выбор. Пусть всё остаётся, как есть.

Вот только я прекрасно видела: ещё один звук, лишнее движение — и мой дроу сорвётся.

— Мрай, — накрыла ладонью окаменевшее предплечье, — послушай…

Он развернулся так резко, что чуть не сбил с ног, схватил за плечи, зашарил глазами по моему лицу. «Зачем?» — горело в его взгляде.

— Я всё объясню. Но, не здесь. Пожалуйста, пойдём, — взяла его за руку.

Он молчал и не двигался с места, а потом в нём что-то неуловимо изменилось. Что-то на уровне ощущений. Или я, наконец, почувствовала, как действие ограничителя сковало мою силу. Закружилась голова. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не покачнуться.

— Отрадно видеть, что моему преемнику досталась не просто самовлюблённая стерва, — фраза, прилетевшая в спину перед самым выходом, заставила остановиться.

— Я не нуждаюсь в вашем одобрении, — бросила через плечо Владыке. Потому что надела ограничитель не для его спокойствия, а ради Мрая.

Мы не сказали друг другу ни слова, пока возвращались в покои гхик’арда. Лишь, когда двери закрылись, я оказалась под прицелом злого пронизывающего взгляда:

— Ты понимаешь, что натворила?

— Защёлкнула на себе ограничитель, чтоб ты сгоряча не наделал глупостей?

— Ты не знаешь? — дроу сдвинул брови. — Ну, конечно, не знаешь… Откуда? В Сшамате нет рабства, но любой, абсолютно законно, может иметь личную игрушку — слугу, карманного мага, наложницу или наложника. И это, — он снова коснулся обруча из иматина, но тут же отдёрнул руку, — обязательный атрибут живой собственности. Отличие от обычного невольника в том, что тобой может пользоваться не каждый первый, а хозяин. Тот, из чьих рук этот ошейник получен. И я не могу тебя от него избавить! — мужской кулак впечатался в стену. — Не могу, не навредив тебе, силой заставить Владыку снять эту дрянь! Не убежать! Не скрыться! — вбивалось каждое слово в каменную кладку.

Мой далхарт зарычал как раненое животное, крутанулся на пятках и подлетел к огромному окну. Встал, хрустнул костяшками пальцев, напряжённо выпрямил спину.

— Нельзя всю жизнь бегать и прятаться, — медленно двинулась следом, остановилась в паре шагов, не рискуя протянуть руку и дотронуться.

По позвоночнику скользнула капля ледяного пота. Я совершила глупость: вручила козыри тому, о ком ничего не знаю. Взяла бы ограничитель из рук Мрая — всё намного бы упростилось. Но кто знал, что это рабская побрякушка.

— Ты не должен скитаться безвестным бродягой по всему Х’аралоту. Я не могу, не хочу лишать тебя будущего. Того, что заслуживаешь. Твоего положения в Вольном Городе, — подбирала слова, словно по минному полю ступала. — Ты сам говорил, что Сшамат тебе дорог. И он единственное безопасное место.

Боже! Как объяснить, не обижая, что боюсь за него, не хочу подставлять под удар из-за вывертов своего дара?

Я смутно помнила, что происходило, когда нас перенесло во двор Цитадели. Отросшие клыки и когти, раздвоение сознания… Я решила, что бредила на пороге обморока. Но это было! Наяву происходило со мной! По словам Владыки, стоит посетить Оша, и Мрай увидит своими глазами, что я натворила. Узнает, что я могу быть чудовищем. Монстром, которым стращают старые небылицы!

А дальше? Массовые убийства и сумасшествие?

Меня не сильно заботили страхи местных жителей. Но сейчас я пугалась саму себя. Того, во что могу превратиться. А вдруг я обладательница проклятого дара? Очередной кровавый маг?

— Я выгляжу в твоих глазах слабым? — Мрай, не отрываясь смотрел в окно. Сложил на груди руки, спрашивал, не поворачивая головы. Красивый настолько, что больно смотреть. Далёкий. Холодный.

— Мне никогда не встречался мужчина сильнее. Ты столько вынес и не сломался.

— Тогда почему не веришь? Почему не даёшь о тебе заботиться? — прикрыл глаза и поиграл желваками.

— Твой город в опасности. Ты должен быть там. Не со мной.

— Долг важнее личных желаний? — скривились губы в горькой усмешке. — Думаешь, можно забыть о том, что вбивалось в голову с рождения?

— Я… — запнулась, подыскивая нужные слова.

А Мраю больше не требовались аргументы. Он смерил меня долгим взглядом и оставил одну.

Из-за накатившей слабости я опустилась на пол. Упадок сил — обычное дело от ношения ограничителя. Прохладное стекло манило прижать к нему гудящую голову, но я уже не могла сдвинуться с места. Мне нужно немного отдохнуть, перевести дух, и я обязательно смогу верно объяснить свои поступки. Постараюсь найти себя в городе, что разглядывал сквозь панорамное окно потерявшуюся в этом мире человечку. Научусь быть хоть чем-то полезной своему мужчине.

Глаза начали слипаться, и я не заметила, как уснула.

***

— Давай, девочка, выпей, — костлявая, но сильная рука помогла приподняться.

Взгляд с трудом сфокусировался на рыжих вихрах. Разумеется, Ош.

— Риввил та ещё гадость, но даже к нему можно привыкнуть.

Я послушно проглотила предложенное пойло. Села сама, облокотилась на мягкие подушки. Знакомая постель со свежим бельём ещё хранила запах хозяина спальни, но ночевал он здесь или провёл время в другом месте, ответить не могла.

— Я долго спала? — задумчиво провела рукой по соседней подушке.

— Со слов гхик’арда, — лекарь внимательно проследил за моей ладонью, — оставшийся день, ночь и утро. Мрайд’дхар очень беспокоится о твоём состоянии, поэтому просил зайти и посмотреть, как себя чувствуешь. Так что я здесь с его разрешения. А этот проныра, кажется, по собственной инициативе.

Над краем кровати мелькнула чёрная шерсть, после чего хитрая морда рашара вынырнула наружу и, поблёскивая глазами, аккуратно оперлась мохнатым подбородком на простыни.

— Майу?

— Он самый. Чем-то ты его зацепила…

Глянцевый от влаги нос попробовал воздух, длинные усы выразительно вздрогнули. Кот муркнул, проехал щекой по моему колену, дурашливо вывернул голову, сминая плюшевое ухо, и прищурился. Погладишь?

— Ему не хватает ласки. Ясно и без моего дара, — пальцы непроизвольно коснулись ограничителя. Настроение упало ниже плинтуса.

Ещё ни разу я не переживала потерю магии так остро. Мир не просто вылинял, он полностью потерял краски. Мучительно больно было вернуться к обычному человеческому зрению, обонянию и слуху. Казалось, кончики пальцев и кожа покрылись коркой — так сильно снизилось осязание.

Неужели магический дар неотвратимо перекраивает моё тело, «подгоняет» его под растущие способности? А сколько потребуется времени, когда чужая смерть перестанет иметь для меня значение? Как быстро одарённый человек превращается в проклятого мага?

— Ласки, говоришь, не хватает, — Ош скептически покосился в сторону рашара. — Попробовал бы кто сунуться к нему с нежностями…

Узловатые пальцы задумчиво пробарабанили дробь в опасной близости от пушистой тушки. Послышался тихий предупредительный рык. Лекарь спешно отдёрнул руку и устроил её на своём колене. Пожал плечами, выразительно на меня глядя. Дескать, видишь?

Я грустно ухмыльнулась.

— Ош, могу я у вас узнать?

— У вас? — дроу скривился. — Ош! Девочка, тебе нужны церемонии? Здесь всё проще, намного проще. По-моему, и тебе не по вкусу столичные привычки? Поправь, если я ошибаюсь.

— Конечно, — мне стало чуточку легче. — Я хотела узнать. У тебя, — целитель кивнул одобрительно. — Там, во дворе Цитадели. Мне сложно понять, что со мной было… Но главное, как много пострадавших? После всего этого…

— Скажем так, — бледно-голубые глаза смотрели на меня с пониманием, — смертей не случилось. А остальное поправимо.

Я шумно выдохнула.

— Ты поэтому позволила надеть на себя риввил? — Ош указал на ограничитель, заметив моё замешательство.

— Нет. Я сама застегнула ошейник. Поспешила взять его из рук Владыки.

— Ош, пожри меня топь! — лекарь озадаченно потёр переносицу. — Ты, действительно, поспешила. И ощутимо потопталась по самолюбию нашего гхик’арда. Понимаешь… — Ош слегка отодвинулся под напором решившего перебраться ближе ко мне рашара.

Майу наполовину влез на кровать — когда успел? — и, довольный открывшимся плацдармом, поднырнул носом под мою ладонь, выпрашивая почесушки. Я с удовольствием зарылась в густой мех.

— Однако, — рыжий эскулап отодвинулся ещё дальше, — у тебя талант, девочка, приручать неприручаемых!

— Ну уж нет! Это вы в Сшамате поработали с рашарами!

Ош в ответ хитро улыбнулся.

— Так вот, риввил, — решил он продолжить. — Это очень древняя вещь. Не тот, что у тебя на шее. Стара сама идея артефакта. Изначально их делали для людей. Нет, не для того, чтобы загнать их в рабство, не напрягайся! Чтобы сделать слегка сговорчивей…

Интересно… Да так, что я привстала, за что получила недовольный кошачий фырк.

Не отрывая глаз от рассказчика, хлопнула ладонью по одеялу, приглашая Майу целиком ко мне перебраться, чем он поспешил воспользоваться. Мы поняли друг друга даже с моим запертым даром. Зверь вольготно растянулся в полный рост, подставил под мои руки бок и спину, зажмурился и громко засопел. А Ош тем временем самозабвенно вещал…

Оказывается, Дошхор быстро распробовал ценность человеческих магов, преимущества обладания такой силой. Но пришлые не всегда были готовы сотрудничать. Много детей Заблудших стремительно очаровывалось и влюблялось в удивительно красивых обитателей этого мира и, случалось, так же быстро охладевало. Но объекты их привязанности не соглашались на лёгкое расставание.

Так однажды был изготовлен риввил. Он мягко действовал на более хрупкое человеческое сознание, не лишал воли, как трохх. Артефакт помогал «разворачивать» желания и симпатии подопечного в нужную сторону. Эта вещь ограничивала магию, даря при этом своему носителю массу неприятных ощущений. Чтобы как-то облегчить существование, людям приходилось заискивать и выслуживаться перед хозяевами «украшения», изображать неземную любовь. Тогда риввил милостиво снимался, ровно до новых «взбрыков». И так раз за разом, пока человек ни угасал или ни находил способа сбежать, когда оставался свободным.

Ещё ошейник был атрибутом принадлежности слуги господину. Никто не имел права пользоваться чужим имуществом: поди и поймай своего человечка! А чтобы не возникало соблазна присвоить чью-то собственность, убив её владельца, любой вред, причинённый хозяину рабской побрякушки, тут же отражался на несчастном «питомце».

Вот такой способ эффективной дрессировки. И весь Дошхор ломает голову над причиной ухода Заблудших!?

Люди ушли с Дошхора, и до поры риввил был забыт. Но однажды о нём вспомнили в Сшамате.

В городе рабства не было, но не каждый бывший невольник мог справиться со свалившейся на него свободой. Кто-то рождался «в цепях», иных безвозвратно калечили. Распоряжаться собой, минуя хозяина, ни те ни другие не умели, а часто, не хотели или боялись. Тогда находился покровитель, готовый взять на себя заботу, взамен получая все, что подопечный мог предложить.

В знак полного доверия бывший раб добровольно соглашался надеть на себя риввил: кто-то вспомнил о «прелестной традиции» наряжать «бескорыстно влюблённых» людей в это занимательное украшение и воссоздал его по древним записям.

Так артефакт получил второе рождение и считался абсолютно безопасным, потому что на коренных жителей Дошхора почти не действовал. Он лишь удерживал связь ведущего и ведомого, не позволял силой отобрать подопечного. По воле покровителя ошейник мог ограничивать магию, но страданий не приносил. Риввил был, скорее, символом подчинения слабого сильному. Добровольного подчинения и доверия.

— И что, не было злонамеренных случаев, когда риввил вешался обманом?

— Ну, почему? Таких примеров достаточно, — спокойно сознался Ош. — Покровитель получает соблазнительно много: бесплатных слуг, чужую магию, желанное тело. В полное единоличное пользование. В Сшамате оседает разный сброд.

— И законы города…

— Не вмешиваются, — продолжил лекарь фразу, — пока не доказан серьёзный вред жизни или здоровью. Управлять теми, кто мало чего боится, — великое искусство.

— Н-да, здесь есть над чем задуматься, — казалось, я впадаю в некий ступор.

— А тебе особенно, — дроу назидательно погрозил крючковатым пальцем. — Каждый ошейник имеет клеймо покровителя. Оно проступает здесь, — он постучал себя по острому кадыку, — как только замок защёлкнут. Стоит тебя кому-то увидеть, все поймут, что ты отказала в доверии гхик’арду, сочтя его слабым или недостаточно надёжным. Кто приводит в Сшамат женщину, тот заявляет на неё права. И тут такой удар… да от женщины… — рыжая чёлка осуждающе качнулась.

— Так может, риввил надет обманом или силой? — пыталась я по-детски торговаться.

— Кто способен обмануть грозную ноамат? Или справиться с магом, что покрошил треть гарнизона? — насмешливо пропел Ош.