Глава 9

Не знаю, что отразилось на моём лице, но дроу резко посерьёзнел:

— Я понимаю, чего ты боишься. Зря. Не дар управляет тобой, а ты — даром. Не важно, какой он силы. Запомни, — и как упрямого ребёнка шутя боднул кулаком в лоб. — Ещё какое-то время будешь чувствовать недомогание, потом станет легче. Побольше отдыхай. Я буду иногда заглядывать.

— Ош, — окликнула лекаря у двери, — гхик’ард, он…

— Он очень занят, девочка, — рыжий, определённо, видел меня насквозь. — Город готовится к осаде. В трёх закатах пути встало лагерем войско под штандартами Великих Домов Нийдав’илла. Ещё чересчур далеко, чтобы считать этот факт нападением. Но уже очень близко, чтобы понять их конкретную цель.

— Штурма не избежать.

— Я знаю, но мы постараемся выстоять.

И потянулись долгие дни ожидания…

Слабость от ношения артефакта потихоньку сошла на нет, но заново привыкать к прежним физическим возможностям было невыносимо. Казалось, меня затолкали в тесную одежду, которая жмёт и давит, сковывает движения, мешает свободно владеть собственным телом. Это выматывало. Благо, мучительной боли, что риввил должен был причинять носящему его человеку, не чувствовалось. Из-за отвратных, но действенных микстур Оша, или сам ошейник со временем претерпел изменения, я не знала.

О моём комфорте трепетно заботились. Гардеробную заполонили изумительные наряды, от полупрозрачных, очень женственных до воинственных и экстремально-агрессивных.

Каждое утро я натыкалась в гостиной на тоненького, кукольно-красивого юношу-дроу с похожим на мой ошейник украшением. Он не выглядел измождённым, забитым или запуганным, но от его пустого, ничего не выражающего взгляда становилось жутко. Мальчик молча и бесшумно помогал мне ухаживать за собой, переплетал волосы, наряжал в очередное платье и исчезал, вновь появляясь несколько раз в день с большим подносом, полным разнообразной еды.

Попытки разговорить «мою горничную» успехом не увенчались, не удалось узнать даже имени. Лишь однажды я вытянула из него несколько фраз, сказанных ломким, тихим голосом.

— Хочу ближе познакомиться с замком. Можешь помочь с этим?

Проворные пальцы запнулись, не закончив плетения, загнутые ресницы вздрогнули:

— Простите, маала, но вам запрещено покидать покои гхик’арда.

— За что мне тебя прощать? Мы в равном положении, — уже привычным движением повела шеей.

Широкий обруч ставшего бесполезным доспеха, хоть и был довольно тяжёлым, но воспринимался неотъемлемой от меня частью. А невесомый, с узорной вязью ограничитель, казалось, лишал последнего воздуха. Пальцы нащупали шильд с гербом Первого Дома — зловещем напоминании о моём пребывании в Нийдав’илле. Должно быть, здесь, в Сшамате, я смотрелась завидным трофеем: ноамат Великой королевы с рабским ошейником.

— Я, как и ты, несвободна. Поэтому, ума не приложу, с чего, вдруг, тебя ко мне приставили?

— Личная собственность Владыки заслуживает особого уважения и соответствующего отношения, — паренёк невозмутимо продолжил своё занятие.

Спасибо, успокоил. Ещё бы понять, кто я: пленница, с привилегиями или неудобная гостья, что упрятали от греха подальше, дабы не возбуждать у окружающих излишнюю агрессию?

— Если вам, маала, будет угодно, я покажу, как попасть на террасу. Находиться там дозволено.

Оказывается, панорамное окно в гостиной служило выходом на просторный балкон, опоясывающий здание по периметру. Стоило приложить руку к раме в определённом месте, я получала пьянящий глоток свободы и возможность рассматривать город, наблюдать за его обитателями, чему посвятила всё свободное время. Теперь этого добра было навалом.

Изредка моё одиночество разбавлял всклокоченный Ош. Он влетал в двери, сверкая диким, невменяемым взглядом. Быстро осматривал меня, удовлетворённо кивая, что-то бормотал под нос и торопился прочь на крейсерской скорости. Я не пыталась его тормозить, отвлекая вопросами. Было понятно без объяснений: он катастрофически занят, как, наверное, каждый житель Сшамата накануне серьёзных испытаний. Я сама видела: целыми днями город гудит разбуженным ульем, не затихает и ночью, позволяя себе чуть расслабиться под редкий ор нетрезвых глоток, блудящих где-то в недрах каменных улиц.

Пару раз меня навещал Майу, появлялся незаметно, точно просачивался сквозь стены. Растекался кляксой на кровати или у ног, выпрашивал порцию нежностей и, получив своё сполна, исчезал совершенно непостижимым способом, в чем ему не мешали закрытые окно и двери. Возможно, Цитадель пронизывала система потайных ходов, но обнаружить их мне не удавалось.

В доступе к местным книгам мне тоже было отказано, и, не зная, куда себя деть, я попыталась определить границы своего заключения. Десять шагов влево, десять вправо в пустом, гулком коридоре и на террасе. А дальше я упиралась в невидимую стену и не могла больше продвинуться ни на сантиметр.

Зато я досконально изучила город. Вернее, ту его часть, что была видна из моего комфортного узилища.

Тот, кто заложил Цитадель и потом руководил строительством Сшамата, точно не рассчитывал лишь на божественное заступничество и неуязвимость, дарованную кровавым сардисом. Выросший на природной возвышенности, Город отступников располагался так, что ни одно нападение не могло произойти внезапно. Причём, любой противник попадал в заведомо проигрышное положение.

За впечатляющей размерами внешней стеной шло четыре уровня укреплений. И спроектирован каждый из них был с таким расчётом, чтобы увязшего в обороне врага можно было уничтожить минимальными силами. Ближние и дальние дозоры, система оповещений, патрули и часовые — всё работало на совесть. Любой желающий опробовать на прочность Вольный Город основательно попортил бы себе зубы. Каким бы отребьем ни называли жителей Сшамата, у меня не возникало ощущения, что я окружена толпой неуправляемых головорезов, основной закон которых — полная анархия.

Я подолгу, до рези в глазах всматривалась в разношерстную толпу, наполнявшую с раннего утра улицы и внутренний двор Цитадели. Пыталась узнать в сотнях крепких мужских фигур одну с королевской статью и коротким хвостом серебристо-белых волос на затылке. Поймать знакомый жест и поворот головы. Услышать низкий, похрипывающий бархатными басами голос.

Ночью, когда усталость валила с ног, забывалась поверхностным, тревожным сном с надеждой, что вот-вот кровать вздохнёт под тяжестью сильного тела, и я утону в горячих объятиях, напьюсь жарким шёпотом желанных губ, теряя себя на дне горящих страстью аметистов.

А утром, просыпаясь совершенно одна, обнимала лежащую рядом никем не тронутую подушку и, закусив шёлковое ухо, старалась не разрыдаться, как сопливая девчонка. Потому что никогда в жизни не чувствовала себя настолько одинокой.

Поначалу казалось, я ещё слышу тонкие нотки древесной коры и полыни, осевшие на простынях. Но потом исчезли даже они. Мрай не пришёл ни разу.

Неужели нанесённое оскорбление настолько велико, что меня не извиняет полное незнание законов Сшамата? Или обязанности гхик’арда так хлопотны, что не остаётся сил увидеться? А может слова о любви и связи Поющих — пустой звук? И я надеюсь на то, чего в помине не было…

Где он проводит ночи? Не мог от меня оторваться, а в итоге забросил как надоевшую игрушку и позабыл?

Сбегая от дурных вопросов и ревности, я вновь просиживала время на балконе, умостившись на широком низком сидении, напоминающем плетёную тахту. День только начался, и здешнее «дымное» небо было очень похоже на земное в пору пасмурной осени.

Я очень любила осень. Я многое и многих любила. Я тосковала. По прежней жизни, по сыну. По милым простым мелочам, что окружали меня ежедневно. Ожившая память терзала нещадно.

Мокрый нос ткнулся в плечо. Я улыбнулась: Майу подкрался незаметно. Хлопнула ладонью по тахте, предлагая рашару присоединиться. Без малого центнер животного очарования легко взмыл в воздух и аккуратно приземлился рядом, с предвкушением зажмурился, укладывая голову мне на колени. Упругий чёрный ворс заскользил между пальцев. Я закрыла глаза, глубже погружаясь в меланхолию.

— Хм, — прозвучало рядом задумчиво, — со мной он никогда не был так послушен.

Майу напрягся, готовый по первому требованию исполнить приказ хозяина. А я применила подлый ход: с усилием поскребла ногтями у основания кошачьего носа. Рашар блаженно хрюкнул и расслабился. Я открыто заулыбалась, наслаждаясь маленькой местью, подняла веки и вопросительно уставилась на визитёра.

Владыка стоял от меня в нескольких шагах, склонив голову набок, внимательно рассматривал нашу «сладкую парочку». Чёрный лёгкий доспех обнимал мощное тело как вторая кожа. Ни одного украшения или знака отличия, кроме массивных перстней, закрывающих пальцы. Впрочем, дроу обладал такой аурой власти, что и без регалий было понятно, кто в этом месте главный.

— Меня уверяли, что границы покоев гхик’арда — закрытая территория.

Ледяные глаза сощурились. Сидящий у ног главы второй четвероногий страж озадаченно уставился на мои руки.

— Риввил с личным клеймом даёт право без приглашения быть там, где обитает моя собственность.

Возразить было нечего.

Тем временем брат Майу крадучись приблизился, шумно обнюхал неподвижную тушку сородича, боднул лбом расслабленный бок, насторожился, ожидая реакции. Плюшевое ухо в ответ дёрнулось, хитрый глаз приоткрылся на миг и снова зажмурился. Рашар плюхнулся на пушистый зад и удивлённо обернулся к хозяину: «Ты видел?»

— Теперь я рискую лишиться и личной охраны…

Я пожала плечом.

— Пойдём, — Владыка приглашающе протянул руку, — хочу показать кое-что.

Рашар нехотя освободил мои колени, я поднялась и вложила пальцы в раскрытую ладонь.

Мы прошли от силы шагов двадцать. Но я оказалась на той территории, что была раньше недоступна. Дроу подвёл меня к краю балкона и остался позади. Уложил на высокий парапет по обеим сторонам от меня руки. Я не чувствовала от него угрозу, не видела к себе мужского интереса, поэтому предпочла не заметить двусмысленность позы.

— Смотри… — мужская ладонь указала на город.

— Сшамат впечатляет, — я не лгала и не льстила, хоть успела выучить до мелочей открывшиеся виды.

— Мне он достался грудой руин. Да, — дроу услышал мой удивлённый вздох, — я очень давно возглавляю Город. Несколько раз приходилось отстраивать Сшамат заново. Кажется, мне знаком каждый камень в этих стенах. Я знаю в лицо каждого жителя, их мысли, надежды и желания. Это моя обязанность.

По звукам под самой террасой намечалось какое-то оживление. Эту часть внутреннего двора я раньше не видела и с интересом уставилась вниз.

— А ещё я должен воспитать преемника, — продолжал Владыка.

Там тренировались воины. Очевидно, гарнизон Цитадели. С удивлением заметила среди дроу несколько светлых эльфов, что общались со всеми на равных.

Быстро образовался круг. Послышались задиристые крики.

— Подарок Богов — что я однажды подобрал умирающего мальчишку и разглядел в нём сильного мага.

В центр вышел расписанный татуировками дроу. Он скинул жилет, надетый на голое тело, и, сверкая густо разрисованным торсом, взял в руки длинный шест. Принялся разминаться.

А следом за ним — сердце подпрыгнуло и заполошно забилось — толпа раздалась и выпустила наружу Мрая. Мой далхарт весело скалился, парируя громкие реплики. По какому поводу шла перебранка, разобрать было невозможно. Слишком далеко я находилась.

Полетела вниз сдёрнутая под жадным взглядом татуированного рубашка. Мой дроу схватил брошенный ему шест, и тут же начался поединок.

— Я вылечил его тело и душу, — рука с холодными перстнями переместилась мне на шею, — воспитал его как собственного сына. Лучшим магом и воином. Сильным. Непобедимым. Я могу доверить свой город только тому, кто рождён править…

Нельзя было понять, на чьей стороне преимущество. Несколько ударов, и драка набрала такую скорость, что мужские фигуры превратились в смазанные тени, звук столкновений деревянного оружия — в барабанную дробь.

Я подалась вперёд, затаив дыхание, и почувствовала вторую сильную руку на талии.

— Ведь тебе известно, кто такой Мрайд’дхар? Это у него в крови.

Я закивала, как китайский болванчик, соглашаясь. Нервы звенели натянутыми струнами.

Миг — и тени остановились. Мрай, тяжело дыша, упирался концом боевого шеста в грудь лежащего на земле противника.

— Мрай… — колени подкосились от облегчения.

— Он нас не видит и не слышит, — прошептал Владыка мне на ухо. — Посмотри на него. Только он способен удержать в своих руках то, что я создал.

Я и не смогла бы оторвать глаз. В груди заныло: я так соскучилась!

Побеждённый поднял вверх ладони и громко расхохотался. Мрай разулыбался в ответ, протянув руку, помог ему подняться.

Разрисованный красавчик, что окатил меня презрением у дверей Владыки, — это был именно он — легко вскочил на ноги. Как бы невзначай провёл пальцами по голой груди моего дроу, подавшись к нему, что-то выдохнул в губы и, коснувшись выбившейся из хвоста короткой пряди, нежно заправил её за пирсингованное ухо. Этот простой жест выглядел настолько интимным, что мне невольно захотелось отвести взгляд.

Мрай перехватил чужую ладонь у своего лица, ответил что-то, продолжая улыбаться.

— Они любовники? — сорвалась с губ абсурдная мысль.

Стальные тиски прижали меня к твёрдому телу ближе, будто старались удержать от опрометчивых поступков.

— Любовники? — повторил Владыка задумчиво. От его дыхания у виска шевельнулись волосы. — Дзиймах хотел бы этого. Мрайд’дхар? Возможно… если б ты не успела запустить в него свои когти, — царапнул беззащитное горло острый наконечник перстня.

В этот момент Мрай поднял вверх голову. И, готова поклясться, он нас прекрасно увидел, хоть меня уверяли в обратном.