Глава 3

Я порывистыми резкими движениями сбрасывали вещи в большой чемодан и пару клетчатых сумок, хранившихся еще со стародавних времен в боксе под кроватью. Убранной и заправленной. Неужели хватило совести не тащить бабу в супружескую постель. Какое благородство!

Господи, какая же я дура! Все ведь на поверхности лежало! Артур просто завел любовницу, отсюда унижение и обесценивание меня как женщины и личности, равнодушие к собственному ребенку, холодность в семье. Конечно, с ней интересней. Не удивлюсь, если эта Лёля встречала Новый год в моем доме. В роли хозяйки… Мерзавец и мерзавка – сладкая парочка. Ненавижу! Как же я его любила. Верила. Считала другим. Особенным. А вышло, что все мужчины одинаковые.

– Ну и что ты устроила?! – услышала грозный голос мужа.

– Я устроила?! – резко обернулась. – Ты в себе?! Тебе вообще не стыдно? В нашем доме… – я покачала головой, чувствуя, что обида жжет глаза. Только не плакать. Не при нем. Артур обязательно использует мою слабость против меня. Оказывается, я совсем не знала мужа.

– Я говорил, что свято место, пусто не бывает, – буркнул, но глаза отвел. Неужели совестливо? – Это случайная связь. Ничего такого…

Я саркастично фыркнула. Более нелепого и расхожего объяснения не смог придумать. Хотя нет, хуже было бы, если бы заявил, что мне все почудилось и вообще это не то что я подумала. Какая банальность. Проза жизни.

– Мне плевать. Я ухожу. Развлекайся. Свободен.

– Что значит, свободен? – нахмурился Артур. – Я сказал, что это ничего не значит. У нас семья, дом, ребенок. Лёлю я выпроводил, – и на меня с холеной ленцой посмотрел, – но я не кончил. Мы сделаем так, зая: ты уберешь беспорядок, который устроила, затем вернешься и ублажишь мужа как давно не делала. И мы все забудем. Никаких Лёль больше не будет.

– Ты правда думаешь, что я смогу забыть твое свинское отношение ко мне и дочери? Что прощу измену? Серьезно? – Артур поражал непробиваемой наглостью.

– А чья это вина, Кира? Ты больше не та красотка, на которой я женился. Твоя гулька, молочная отрыжка на майках и вечная усталость задолбали меня. Изменись! Стань прежней. Приведи себя в порядок. Встречай меня с улыбкой, в сексуальном белье, попкой покрути, возбуди, приласкай. И никаких баб не будет. Я тебе не изменял раньше. Лёля – это вынужденная мера. Мне нужны эмоции от бабы, горячей и красивой, а не затраханной мамки. Если мужчина гуляет, виновата женщина. Запомни это, Кира.

Я смотрела на него и не понимала, как пропустила, что мой муж превратился в нарцисса и манипулятора. Он нагадил, а виновата я. Можно было бы ткнуть, что от него совсем не было помощи. Что я забросила себя и то только в первые пару месяцев из-за его тотальной не включенности в родительство. Но я молчала. Смысл метать бисер перед свиньями?

– Мы разводимся, Артур. Завтра же подам заявление.

– Да что ты! – весело хлопнул в ладоши. – И куда пойдешь? На что жить будешь? Кому ты нужна с жирной задницей, растяжками и ребенком. Ты же не хочешь быть разведенкой с прицепом?

– Я лучше побираться буду, чем останусь женой такого ничтожества, как ты.

Глаза мужа опасно вспыхнули. Он не любил оскорблений и принижения его роли альфа-самца.

– Кира, не доводи, – покачал головой. – Ты со мной не будешь говорить в таком тоне. Я – мужик.

– Так вот слушай, мужик, – все, меня несло, – у нас с тобой есть совместно нажитое имущество, и я буду делить все, до последней салфетки. А еще алименты на Милену и на меня потребую. Даже не думай, что гордо уйду, оставив тебе и твоей ляди все.

Он изумление вскинул брови.

– Что не знал, м? Да, пока я в декрете ты обязан содержать меня, – и презрительно улыбнулась: – Учи семейный кодекс, Осечкин.

– Ты ни хрена не получишь, поняла. С голой жопой уйдешь, если решишься на развод.

Я схватила чемодан и сумки (тяжелые, но помощи мне не будет) и гордо шагнула к нему. Злость, агрессия, кураж владели мной.

– Это и мой дом. Материнский капитал вложен и мои сбережения в том числе. Ты ничего не можешь сделать. Продашь его к чертям, а я посмеюсь, – и принялась парадировать его: – Осторожней с паркетом, не царапай столешницу, перила только натер.

– Не выйдет, – схватил меня за плечи, – я у тебя дочь отберу. У меня есть деньги и работа, а у тебя шиш с маслом, – сжимал ладони, причиняя нарастающую боль. – Приползешь сама. Проситься назад будешь.

– У меня тоже есть работа! – сбросила его руки. – Милена плачет, когда ты рядом. Она забыла тебя! Ты ее не получишь, – и прошла к двери. Я буду воевать за себя, свою дочь и наше с ней будущее!

– Это мы еще посмотрим… – услышала вдогонку. – Ключи от машины отдавай, – крикнул Артур, выходя за мной, тащившей тяжелые сумки. – Куплена на мои деньги.

Да, точно. Подарок на выписку из роддома. Вот так вот, Кира. Муж продолжал пробивать дно.

Я молча открыла багажник и погрузила вещи, а потом показала ему фак и села в машину. Она оформлена на меня. Сейчас отобрать ее не имеет права. А если силой, то заявлю об угоне!

– Ты пожалеешь, зай, – угрожающе бросил. Я выжила педаль газа. Моя жизнь разделилась на до и после. Не знаю, как вела бы себя, выбери Артур другую тактику: случайность, люблю-не могу, прости, такого не повторится. Наверное, терзалась бы сомнениями, держалась за семью, любовь и наши воспоминания. Было ведь много хорошего. Муж ведь любил меня! Или нет? Может, я просто подходила ему. Веселая, красивая, с образованием и стремлением добиться успеха. Меня не стыдно было показать друзьям и знакомым. Родителям представить.

Ты родишь мне красивых детей…

Так он мне говорил. А сейчас ему стыдно… Хотя, я бросила взгляд в зеркало, заплакала и бледная, но все еще привлекательная женщина.

Отвлеклась от дороги всего на мгновение, и черный бампер нового порше оказался прямо передо мной. Я успела затормозить, но…

– Да что ж такое, – от отчаяния слезы с новой силой побежали по щекам. Все, я точно пропала. Опустила стекло на водительском месте. Из порше вышел мужчина. Осмотрел место столкновения.

– Да ё моё! – услышала недовольное. Он направился ко мне. Меня посетила малодушная мысль о самоубийстве…