Глава 4

– Похвально, что вам стыдно за неосторожность, – сухо кивнул на мои слезы. – Если у вас есть страховка, то все не так страшно. А вас ведь есть страховка? – вкрадчиво поинтересовался мужчина.

Я заторможено кивнула и достала из бардачка документы. Отдала ему все. Он хмуро рассматривал мое лицо, прежде чем переключиться на бумаги. Я вышла. Шел снег. Снежинки широкими хлопьями ложились на плечи, волосы, лицо, смешиваясь со слезами. Я не пыталась их убрать. Пусть будет. Мне все равно как я выгляжу и кем кажусь.

– Нужно вызвать ДПС? – мой голос звучал глухо.

– Зачем? – отрывисто бросил мужчина. – Составим европротокол. Он четко и методично все отфотографировал и пригласил в ближайшую кофейню подписать документы.

Я сняла объемную куртку и повесила на крючок. Мужчина снял черное дорогое пальто и взял «плечики». В темно-синем костюме-тройке, с массивными часами и в идеально-чистых ботинках несмотря на непогоду. Высокий, статный, светловолосый. Похож на депутата или бизнесмена.

– Подпишите здесь и здесь, – деловито протянул мне ручку. Я вяло подчинилась. – Вы всегда подписываете документы, не читая? – иронично вставил.

– Извините, просто сложный день. От меня что-то еще требуется?

– У вас тушь размазалась, – неожиданно заметил. Я спохватилась и попыталась вытереть следы жизненного краха. – Один американо и большой чайник чая с малиной, – сделал заказ, пока я пыталась исправить непоправимое. – Ну рассказывайте, что с вами случилось, Кира, – он в отличие от меня документы читал.

– А вы?..

– Руслан Богданов, – очень профессионально протянул мне руку. Я к такому не привыкла. Этот мужчина был из какого-то другого мира. Слеплен из иного теста, чем привычное мне окружение. Иная каста людей.

– Мне муж изменил. Сегодня узнала. Приехала домой за вещами, а там… – просто пожала плечами. Слова полились очень свободно и легко. Руслан умел слушать. Просто молчал: без ремарок, сочувствия и уточнений. Ему, чужому человеку, было очень легко рассказывать то, что стыдно даже родной сестре. Перед ней я все еще пыталась выгородить Артура, оставляя для себя открытую дверь: вдруг вернусь, а она его чмом уже считает. Сейчас рассказывала по чесноку: даже растяжек и жира на заднице не стеснялась. У меня не было цели понравится, просто выговориться постороннему.

– То есть разводу быть? – спокойно резюмировал Руслан.

– Да, – уверенно кивнула. Он достал из кармана пиджака визитку и протянул мне: черная лощеная бумага с серебристой гравировкой. – Вы психолог? – не успела прочитать, но попыталась угадать.

– Я адвокат.

«Богданов и партнеры». Я не знала, кто его коллеги, но судя по Руслану – он стоил очень дорого.

– Боюсь, мне не по карману, – проговорила смущенно.

– В некоторых случаях я беру не фиксированную ставку, а проценты. Пятнадцать от вашей компенсации по имущественным спорам с мужем. Подходит?

– А если я ничего не получу? – нервно уточнила.

Руслан улыбнулся очень уверенно и дерзко.

– Это моя работа, госпожа Осечкина и делаю я ее хорошо.

В понедельник я написала заявление на развод. Мне заявили, что нужно согласие ответчика. Какая-то бумажка. Звонить Артуру не стала. Просто скинула информацию Руслану Богданову. Он сказал, что разберется. Моему мужу придет уведомление. А еще сказал, чтобы лишний раз не распространялась о том, что работаю с адвокатом. Руслан собирался выиграть мое дело с плюсом и для себя в том числе, поэтому никакой форы сопернику.

Через неделю мне позвонил Артур: орал, ругался, угрожал. Я все записывала. Богданов объяснил, как я должна общаться с практически бывшим мужем: фиксировать, запоминать и делать выводы. И я делала. Сколько на меня вылил помоев некогда любимый муж! Сколько нового о себе узнала. Правду говорят: хочешь лучше узнать мужчину – роди ему ребенка. Хочешь увидеть его истинное лицо – разведись с ним. Артур давил на то, что я не проживу с Миленой на декретные тридцать тысяч, а от него ни копейки не получу. Но мы ужались, и Ксюша помогала. У мужа я ничего не просила. Вероятно, поэтому через месяц он сменил тактику.

– Зая, вернись. Я не могу без вас… – обивал в очередной раз порог. – Прости дурака.

– Артур, зачем тебе жена с жиром на заднице и растяжками на бедрах, м?

– Я очень разозлился.

– Что испортила рандеву с Лёлей? – иронично хмыкнула.

– С ней все закончилось, клянусь. Мне только ты и дочка нужны. Я так соскучился по Милене. Увидеть ее хочу.

Этого я запретить не могла, но если все пойдет по привычной схеме до дочери не дойдет. Плавали, знаем.

– Все, что говорил тебе неправда. Просто не ожидал, что ты реально захочешь развестись. Зай, столько лет вместе… – попытался обнять, давя магнетизмом и обаянием. – Хороших, счастливых лет. Клянусь, все будет как ты скажешь, – к губам потянулся, поцеловать хотел.

Леля, ты космос… Лучшая… Офигенная…

В голове на репите его хриплые возбужденные признания другой женщине.

– Нет, – оттолкнула его. – Я не смогу простить. Я не хочу прощать.

У меня вообще появилось страх в отношении мужчин: недоверие и брезгливость. Даже лучшие из них – на деле подонки. Артур вообще фу!

– Ну и пошла ты! – жестко оттолкнул. – Ни хрена ты не получишь! – выплюнул и уехал. Именно так он скучал по дочери. Ага. Я отказывала, и про Милену забывал напрочь.

Свекровь тоже приезжала к внучке, но и за сына просить не забывала. Я все думала, почему Артур так держался за меня? Сначала, признаюсь, хотела ему поддаться, поверить, вернуться, но после первого же отказа он снова демонстрировал свою ущербную натуру. Больше порывов простить у меня не возникало. А понимание, почему не хочет отпускать меня, пришло вместе с известием от Богданова, что муж спешно пытался переписать дом на мать. Вот только без моего разрешения сделку невозможно провести. А даже если бы нашелся ушлый нотариус, то в суде мы с легкостью доказали бы ничтожность операции.

Встреча с Русланом и предложение его услуг стало реально подарком судьбы. Его подчиненные (сомневаюсь, что лично бегал в пенсионный фонд и занимался кадастровым вопросом) собрали всю информацию по совместному имуществу, счетам, сбережениям. Я ведь тоже вложила в наш дом: у меня были накопления плюс материнский капитал. Все это не задумываясь отдала Артуру. У нас был общий бюджет. Я зарабатывала хорошо. Он тоже развивался в строительстве. Занимался приемкой квартир от застройщика, ремонтом, собрал людей в бригады. Не олигарх, но доход выше среднего. Жадным я его никогда не считала, но и не разводилась раньше. В общем и целом, моя доля составляла пять миллионов. Об этой сумме с доказательной базой будет ходатайствовать Руслан. Приличная комиссия у него будет, но мне не жалко. Он рьяно взялся за работу и делал ее профессионально. Своим свинским отношением Артур заслужил потерю дома. А может, кредит возьмет, чтобы не продавать. Мне лично все равно! Главное, чтобы хватило на квартиру нам с дочерью, дальше прорвемся!

За день до суда я заехала в бизнес-центр, где располагался офис «Богданов и партнеры». Руслан сказал, что нужно обсудить детали. Было уже семь вечера, и я взяла с собой дочку. Сестра уехала в командировку, оставить не с кем. Ксю иногда могла работать из дома, подстраховывала меня. Я ведь тоже закруглилась с декретом. Пришла к начальнице, все рассказала. Она вошла в положение и позволила три из пяти дней быть на удаленке. В нашей сфере деятельности это вполне логично. Главное, рабочий ноутбук и программы для проектирования. Я ухватилась за возможность: мне дочь поднимать! Тем более я всегда любила профессию, начиная еще с учебы.

– Ничего, что не одна? – спросила, заходя в кабинет к Руслану.

– Проходите, Кира, – он поднялся и вышел из-за тяжелого, сделанного из массива красного дерева стола. – Кто это тут у нас?

– Это Милена, – улыбнулась и сняла с нее комбинезон. Суд назначен на десятое марта, но весной не пахло. Был только холод, нервный мандраж и надежда. Хочу, чтобы все закончилось и пришло облегчение.

– Аву, – дочка гулила и улыбалась. Выспалась в машине, потом перекусила смесью – настроение отличное. К сожалению, от груди пришлось отказаться: нервы плюс работа. Но прикорм пошел на ура, поэтому росла активной и здоровой. Я в принципе поражалась насколько у меня подарочная девочка. Первые три месяца были сложными: Милена адаптировалась к миру, к себе, ко мне, а я к ней. Зато теперь красота! Ей было полгодика, и она была очаровательна. С моими светлыми легкими кудряшками и огромными серо-зелеными глазами. Красавица!

– На вас похожа, – мягко заметил Руслан. Я смущенно отвела глаза. Милена сидела у меня на коленях и рассматривала обстановку вокруг. Любопытная.

– Извините, – я едва успела поймать рамку с фотографией, за которой дочь потянулась. – Это ваша семья? – увидела молодую женщину с девочкой лет пяти. – Очень красивые.

Странно, но я не замечала кольца на пальце, только едва уловимый след. Возможно, тоже в разводе. Богданов мужчина видный: такие редко долго в холостяках ходят.

– Да, – чуть хрипло бросил. – Жена и дочь. Они погибли. ДТП.

– Простите… – выдохнула смущенно. Зачем я полезла с расспросами… – Мне очень жаль.

Руслан только кивнул и деловито начал:

– Я сегодня встречался с вашим мужем. Проинформировал его о наших целях. Наглядно показал, что делиться придется.

– А он?

Руслан элегантно качнул головой и чуть улыбнулся:

– Артур Осечкин был крайне раздосадован.

Я тихо хмыкнула. Какое меткое замечание. Но, думаю, Артур был в шоке от такого поворота.

– Кира, ничего не бойтесь. Он может кричать, ругаться, угрожать. Помните, правда на вашей стороне.

– Меня не напугать, – твердо заявила. – Я уже привыкла к новому лицу бывшего мужа.

– Правда, боюсь, с алиментами может выйти минималка. Уверен, он подстраховался. ИП-шник…

– Ничего, – я чмокнула дочь в румяную щеку, – справимся. Я вышла на работу. Не голодаем, да, малышка? – посмотрела на упитанную крошку.

– Вы стойкая, Кира, – тихо отметил.

– Пришлось, – посмотрела на него, мужественно, сильного, уверенного: – Спасибо вам, Руслан. Без вашей помощи… – не смогла закончить. Как представлю, что было бы, если не наша случайная встреча.

– Было бы не так быстро, – чуть усмехнулся он. – Но вы бы справились, – и на Милену снова взглянул: – Отец видеться с малышкой?

Я только покачала головой. Богданов скривился и бросил печальный взгляд на снимок.

– Кстати, насчет той аварии.

Руслан решил, что нам не стоит заявлять о ней, чтобы не испортить мне репутацию.

– Добавьте сумму ремонта к вашему гонорару. Как-то неправильно получилось, что вы сами занялись ремонтом.

– Там царапина. Ее заполировали. Все нормально.

– Тогда еще раз спасибо и до завтра…

В десять утра начался судебный процесс. С разводом в принципе проблем не должно быть. Артур бился за имущество. Я была спокойна и равнодушна. За меня все делал Богданов.

– Ваша честь, – Артур поднялся и посмотрел на меня, – моя жена мешает мне видеться с дочерью, – решил зайти с другого бока. Руслан слишком четко и аргументированно объяснил суду мои права на совместно нажитое.

– Ваша честь, – Богданов тоже встал, – моя клиентка никак не препятствует свиданиям и общению. Другое дело, что ответчик сам не интересуется родным ребенком. Господин Осечкин знает адрес проживания моей клиентки и несовершеннолетней Милены Осечкиной. Неоднократно приезжал по указанному адресу, но при встречах сам не настаивал на встречах с девочкой. У нас есть несколько свидетельских показаний на этот счет. Кстати, ответчик за время процесса никак не помогал ребенку финансово. В материалах дела есть выписки по счетам моей клиентки: никаких переводов от ее супруга.

– Я давал наличные, – зло выдавил Артур.

Я фыркнула. Каков подлец!

– Ответчик, любые операции, связанные с алиментами, должны иметь подтверждение, – строго произнесла судья.

– Прошу заметить высокий суд, что Кира Осечкина с дочерью живут у сестры. Своего жилья не имеют. А у ответчика большой дом, построенный на общие средства и с участием материнского капитала, но он считает, что жилье принадлежит только ему, – Руслан картинно пожал плечами. – У меня все, ваша честь.

Агрессивная злость Артура сыграла нам на руку. Судья поняла, что никакое примирение ему (тем более мне) не нужно: нас развели, мои претензии на имущество удовлетворили в полном объеме, опека над Миленой за мной, но Артур имел право видеться с дочерью. Пускай. Если захочет, конечно.

– Ну что свобода? – подмигнул Руслан, когда вышли из здания суда.

– Невидима и свободна, – повторила фразу Маргариты из романа и, раскинув руки, крутанулась вокруг себя. Облегчение. Теперь можно начинать новую жизнь. С новой строчки…

– Кира! – услышала сзади. Артур.

Он подошел. Бросил презрительно взгляд на Богданов, хотя они даже внешне в разных категориях. Теперь я смотрела на бывшего свежим критическим взглядом: среднестатистический мужик, косящий под самца и мачо с помощью бороды и геля для укладки. Но внутри только большая черная дыра вместо сердца. Руслан Богданов – это парода.

– Что, насосала на адвоката? – говорил грубо, пытался унизить. – На такого у тебя точно не было денег.

– Полегче, мужчинка, – жестко вмешался Руслан. – Еще слово, и ты у меня за нарушение общественного порядка на пятнадцать суток присядешь, понял?

Артур клацнул челюстью и в меня впился острым взглядом.

– Давно знакомы, а? Может, и Милена не моя. Слишком рьяно тебя защищают.

Я рассмеялась и посмотрела на него как на самое большое ничтожество.

– Делай тест днк, если хочешь, – и к Руслану повернулась, – поехали, – и да, взяла его под руку.

Богданов открыл передо мной дверь своего навороченного порше. Я не оглядывалась, но уверена, что бывший ищет свою челюсть. Пусть все это игра и показательное выступление, но я испытала удовлетворение.

– Куда? – тихо спросил Руслан.

– На работу, – ответила и продиктовала адрес. – Спасибо, – горячо поблагодарила, когда подъехали к зданию моей фирмы.

– Кира, если вдруг станет скучно, звоните.

Я улыбнулась и вышла. Я не готова к новым отношениям. Мне не нужны мужчины. Пока…