Глава 35. Сказания

Все тут же поднялись со своих мест и выстроились в очередь за порцией вкусной горячей каши. Варе казалось, что она сейчас просто захлебнётся собственной слюной — такие ароматы витали в воздухе. Даже начала от нетерпения постукивать носком сапога по земле. Видно, сказывалось долгое плавание в озере. Да и что она там перекусила после сна — кусочек мяса и лепёшку, а у неё ведь этот… молодой растущий организм.

— А можно мне ещё немножко? — попросила Варя, когда дошла очередь и до неё. — Вот половинку поварёшки к тому, что уже есть.

— Бери целую порцию сверху, — довольно улыбаясь в усы, произнёс Одоир и плюхнул ещё одну полную ложку каши.

— В тебя это точно не уместится, — произнёс Киран, с улыбкой наблюдая за девушкой.

— Ещё как уместится! — возмутилась Варя, встречаясь с ним взглядом, и тут же смущённо отвела взор: ведьмак смотрел на неё с восхищением и совершенно не скрывал этого.

Варя вернулась на своё место и какое-то время все ели молча, пока Лана снова не начала задавать свои вопросы.

— Что, дитя? — поинтересовался дядька-балагур, по-простому вытирая рот рукавом.

— Она спрашивает, жив ли ещё Великий Таргон, — ответила за дочь Линира, знаком показывая, что та должна доесть свою порцию.

— Великий Таргон уснул последним сном в том же веке, когда случилась кровопролитная война между эльфами. К сожалению, жизнь у людей недолгая. — Мужчина понимающе улыбнулся: девочка сильно расстроилась, услышав его ответ. — Но зато живы его потомки. Сейчас людьми правит Тиредар Мудрый, у которого есть три сына, и каждый из них достойная замена ему в будущем. — Дядька в сомнении поскрёб подбородок. — Ну-у, по крайней мере, двое из них точно, я говорю о старших братьях — Белтире и Эвентаре. О старшем говорят, что он умён и силён, о среднем рассказывают, что хитрее и ловчее человека не найдётся во всём государстве, его ещё иногда называют Лисом, а вот младший…

— А что с третьим-то не так? — поинтересовался кто-то с другой стороны яркого костра.

— Так младшенький у них получился какой-то бунтарь: то сбежит из дома, то отправится гоняться за нечистью в самые опасные места, то вздумает обучаться какому-то заморскому неведомому мастерству, а то и вовсе исчезнет надолго. Поговаривают, что он очень сильный маг, каким был когда-то Великий Таргон. Только вот у Таргона получилось усмирить свой мятежный нрав, а этот по свету бегает от своей семьи. Матушка их, любимая наша императрица, уже совсем отчаялась вернуть блудного сына домой.

Варя, до этого момента с интересом слушавшая рассказ, вдруг вспомнила начало старой сказки: «Было у царя три сына: старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был дурак…» Поперхнулась. Линира легонько постучала её по спине.

— А как зовут младшего принца? — спросил кто-то из слушателей.

— А вот не помню, там такое имя мудрёное, длинное. — Мужичок сделал попытку выговорить странное имя, но так и не смог. Только добавил: — Говорят, в его имя специально вплели часть имени Великого Таргона, потому что уже в младенчестве знали, какая великая судьба его ждёт.

— Я знаю имя младшего принца, — произнёс Малдир, заговорщицки улыбаясь. — Его зовут…

— Да не интересно это, — перебил его Киран, серьёзно глядя на друга. — Лучше расскажите, доводилось вам когда-нибудь слышать о Видящей?

— Да, — вмешался Агнус. — Лучше расскажите о волшебницах. Мне очень интересно, могут они быть среди нас? — Помолчал, обдумывая, как правильно выразить свою мысль: — Ну-у, может, могут замаскироваться под обычного человека? И какие они с виду?

— Я не знаю, какие они с виду, но рассказывают, что если ты когда-нибудь повстречаешься хотя бы с одной, это полностью изменит твою жизнь. И ощущать ты это будешь так, словно окунулся в источник из чистого, но не обжигающего света.

— Да, да, — радостно заулыбался пекарь. — Именно так всё и было! — Он прижал обе ладони к груди. — Значит, я уже повстречал свою волшебницу, но не запомнил её лица. Как же так? — Глаза здоровяка как-то подозрительно заблестели. — А вдруг я её не узнаю, когда снова увижу?

Варя доедала остатки каши и поэтому не увидела, как на неё посмотрели оборотень с кузнецом, сидевшие рядом, а вот Лана ласково погладила её по плечу, заглядывая в лицо и счастливо улыбаясь. А ещё… она не заметила, как зло на неё уставилась нелюдимая пара — они снова сели отдельно и ни с кем не разговаривали.

— Да не расстраивайся ты так, — мужичок решил немного подбодрить пекаря. — Если твоя волшебница захочет, чтобы ты её увидел, она обязательно тебе покажется.

— А вдруг нет? — во взгляде пекаря читалось недоверие.

— Ну, нет, значит, нет, — философски выдал дядька-балагур. — Тогда просто прими это, как подарок судьбы, и спокойно живи дальше.

Лана напомнила о себе: ей было очень интересно послушать сказания о видящей. Да и не только ей одной.

— Расскажите, пожалуйста, о волшебницах, — попросила Линира, собирая в одну стопку пустые тарелки.

— А о чём именно рассказать?

— Кто такая Видящая? Почему волшебницы закрылись от людей? Все ли они добрые?

— Тише, тише! — замахал руками мужичок. — Не стрекочи! — Он обвёл задумчивым взглядом слушателей. — Старики рассказывают, что дар волшебницам даётся для того, чтобы они творили добро. И они не могут этим даром пренебречь! Но, увы, всё же находятся готовые обратить свои силы во зло. Мы их называем ведьмами.

Вокруг костра поплыл недовольный гул, все с опаской поглядывали в темноту леса и доставали свои защитные амулеты.

— Обычно это те, кто скрыл от Совета свой дар и стал использовать его в чёрных делах. Но вот что удивительно: чем больше ведьма растрачивает свою силу, творя зло, тем сильнее разрушает свою душу, раз за разом медленно выгорая изнутри. И однажды обязательно наступает такой момент, когда она становится пустой и начинает тянуть жизненную энергию из других. Эдакая чёрная волшебница с тьмой вместо души. И наоборот, чем больше волшебница сделает добра в своей жизни — безвозмездно, бескорыстно — тем сильнее она от этого станет. Говорят, такие чистые волшебницы словно светятся изнутри.

— Так и есть, — подтвердил Малдир. — В наших книгах об этом много написано. И там неоднократно упоминается, что всё возвращается сторицей. Всё! Будь то зло или добро.

Варя затаила дыхание.

“Это что, значит, получается? Маии’ре однажды хорошенько прилетит за содеянное? Хоть бы! Ведь эта ведьма, не задумываясь, лишила меня дома, семьи, любви. — Стало нестерпимо грустно. Она представила, как могла бы расти возле матери с отцом, которые непременно любили бы её и заботились. — Мама меня научила бы всяким премудростям, чтобы я стала хорошей волшебницей, а отец… ну, к примеру, показал бы, как ездить верхом или стрелять из лука».

— Да, да, так и есть. Всё всегда возвращается. Но всё же радует то, что тёмных волшебниц раз-два и обчёлся. И они в основном не показываются людям. Если, конечно, не сильно голодные, — усмехнулся рассказчик, видя страх в глазах слушателей. — Тогда они идут на всякие ухищрения, чтобы затеряться среди людей и тянуть их энергию.

— А их можно как-нибудь обнаружить? Как найти такую гадину, которая потихоньку сосёт силушку? — испуганно поинтересовался Гром.

— К сожалению, ты никогда не узнаешь, под чьей личиной скрывается ведьма. Это может быть кто угодно: милая старушка, красивая девушка, добрая женщина.

Лана испуганно вцепилась в руку матери. Честно говоря, Варе очень хотелось, чтобы её тоже кто-нибудь сейчас обнял, потому что она ни с того ни с сего начала дрожать. Совершенно некстати вспомнилось, как её однажды тоже назвали ведьмой. Обхватила себя руками и крепко сжала. На её плечо легла горячая ладонь. Она недоумённо взглянула на эту руку, медленно подняла взгляд на её хозяина. Рядом стоял Киран, в его взгляде читалась обеспокоенность.

— С тобой всё в порядке? — тихо поинтересовался он. — Ты вся дрожишь. — Варя едва не сделала глупость — чуть не потёрлась щекой об его руку, но быстро опомнилась и кивнула. — Я принёс тёплое одеяло, видно, ты перекупалась. — И накрыл покрывалом сразу троих: Линиру, Лану и Варю. — Так вам теплее будет, а то вон ветерок поднимается.

— Так! — Гром сердито подбоченился. — Рассказал жуть жуткую, теперь давай выкладывай, как с этими ведьмами можно справиться. Чего боятся эти чёрные волшебницы?

— Против любого зла имеет силу меч, особенно если он выкован из чёрного железа, добытого на пустошах Ничейной земли.

— А ещё огонь, — тихо проговорил Киран, вспоминая свою встречу в прошлом с одной такой чёрной волшебницей. — И заклинание света.

Слушатели посмотрели на ведьмака с уважением. Всех посетила одна и та же мысль: раз он повстречался с ведьмой и сумел остаться живым, значит, и правда, силён колдун.

— А кто такая Видящая? — поинтересовался Одоир, обходя по кругу поляну и собирая в пустой котёл посуду.

— А это случайно не тот сказ о волшебнице, которая по земле ходила и творила добро? — спросил Гладиус. — Могла в любой дом заявиться и попроситься на ночлег, а наутро больного находили выздоровевшим, голодных — сытыми, и если ещё какая беда приключалась, то и она исчезала.

— Да, именно о ней сказ, — подтвердил дядька-балагур, хитро улыбаясь в усы.

— Вот это, я понимаю, Волшебница! — с восхищением произнёс Гром. — Она не сидела в своей долине и не ждала, пока к ней придут со своими бедами, а сама шла в мир людей.

— Так она потому и не сидела в Долине Волшебниц, что её оттуда выгнали.

Поднялся возмущённый гул, со всех сторон неслось: «Кто мог такое сотворить?», «А разве можно прогнать волшебницу с земли их силы?»

— Да не выгонял её никто, — возмутился Малдир. — Она сама ушла из Долины Волшебниц.

— А почему ушла? — удивлённо спросил Гром.

— Потому что ей не нашлось места ни среди веретениц, ни среди чтиц, — это уже вставил своё слово Киран. — Она так и блуждала по земле, пока не состарилась и не умерла. Говорят, её дар состоял в понимании самой сути происходящего, как оно есть, без искажений. И она, не задумываясь, меняла судьбы, зная наперёд, что делает всё правильно.

Варя вдруг почувствовала, как по спине пополз холодок, а сердце сжалось в каком-то странном предчувствии. Было такое ощущение, что она должна непременно что-то вспомнить, но у неё никак не получалось. И настолько это чувство было сильным, что перед глазами поплыли радужные круги, участилось дыхание, а сердце так громко стучало, что казалось, сейчас выскочит из груди.

«Да я никак сейчас в обморок хлопнусь!»

Варя потрясла головой; вроде бы начало отпускать.

«Так. И что это сейчас было со мной? Неужели и правда перекупалась?»

Но сердце подсказывало, что виной всему не купание, а то, что она сейчас услышала. Зябко повела плечами. Ей вдруг показалось, что говорили о чём-то таком, что ей было очень знакомо. Но как такое возможно?

— Ну, тогда остался только один вопрос. — Одоир остановился рядом с Линирой; женщина подала ему пустую посуду и тихо поблагодарила. — Почему волшебницы закрыли свою страну?

— А вот на этот вопрос у меня нет точного ответа, — дядька-балагур весь подобрался. — Рассказывают, что стали пропадать волшебницы из Верхней Синдалии. Сначала редко, потом всё чаще и чаще. Кого-то так и не смогли найти, а кого получилось обнаружить, те уже были выгоревшими, и их приходилось убивать, потому что нельзя было отпускать ведьму бродить по белу свету.

Слушатели замерли, слышно было лишь, как потрескивает костёр.

— Очень многим хотелось завести себе такую игрушку, как личная волшебница, которая по первому требованию исполняла бы их желания, — в голосе Кирана звучал плохо скрытый гнев.

Варя в ужасе сжалась, когда услышала слова ведьмака. А ведь она что-то подобное и подозревала. Украдкой бросила взгляд на притихших колдунов.

— Именно тогда Совет и принял решение закрыть Долину Волшебниц от внешнего мира. И никто их не осуждал. Это страшно — терять своих близких, а потом находить их опустошёнными. Но волшебницы всё оттягивали и медлили с выполнением задуманного. Потому что знали, что если закроют свою страну, источник силы, скрытый в долине, станет недоступен для тех, кто останется за её границами.

— Это что же получается? — перебил ведьмака Гром. — Волшебницы без своей долины обычные люди? Так, да?

— Нет, не так. Волшебницами они остаются в любом случае, — Киран едва заметно улыбнулся. — Только не такими сильными, как раньше, когда у них в любой момент есть доступ к своему источнику. — Ведьмак встретился взглядом с Варей. — Вот поэтому они перестали выходить из своей долины и стали глухи к людским бедам. К ним теперь со своими проблемами самим ездить приходится.

— Подожди, а что всё же заставило их это сделать? — Одоир не ушёл мыть посуду, а присел рядом с колдунами. — Ты же сам сказал, они всё оттягивали и медлили, а тут взяли и всё-таки отрезали свою страну от внешнего мира.

— Последней каплей стало исчезновение младенца. И не просто младенца, а очень сильной волшебницы, рождение которой предсказали сразу несколько великих веретениц, в том числе и наша покровительница Маии’ра.

Варя неотрывно смотрела на ведьмака и едва дышала, ожидая следующих его слов.

— Их пророчество гласило, что в этот мир вернулась великая волшебница, которая не будет принадлежать ни веретеницам, ни чтицам, и не найдётся никого, равного ей по силам, и принесёт она в мир огромные перемены. Видящая! — Киран потёр себе виски, пытаясь убрать зарождающуюся головную боль. — Видно, кто-то не смог удержаться от соблазна — заполучить себе такое дитя. Но вот что самое любопытное: когда дитя пропало, все веретеницы бросились плести кружево жизни этой девочки, чтобы найти её, но оказалось вдруг, что её нить вообще оборвана. Похоже, маленькую великую волшебницу убили ещё во младенчестве.

Слушатели даже шевелиться перестали, насколько ужасным был рассказ ведьмака.

«Я не могу быть Видящей, — в панике повторяла Варя про себя. — Не мо-гу! Какая из меня волшебница? Я свою-то жизнь не могла изменить, а тут судьбы других людей менять. Я не могу быть Видящей!»

— Киран, — дрожащим от волнения голосом позвала она.

— Да, Варя.

— А как звали ту волшебницу, у которой украли младенца? — спросила она, в надежде, что речь всё же идёт о другой женщине.

— Азалинда — чтица из великого рода Атиллиров, одна из Верховных волшебниц, входящих в Совет.

И в этот момент раздался командный голос Гладиуса:

— Так, народ. Хватит высиживать. Поднялись и дружненько потопали спать. Подъём будет ранний.

Паломники тут же засуетились, разбредаясь кто куда, а наёмники занялись своими делами: кто-то из них отправился спать, а кто-то уходил в дозор.

— Ясно, — тихо произнесла Варя, поднимаясь с дерева, и как слепая поплелась в сторону повозки, точнее, ей так показалось, что она идёт в нужном направлении. — Пойду лягу. Мне выспаться нужно.

Сделала шаг, другой, и вдруг земля ушла у неё из-под ног. Киран подхватил её на руки и тихо прошептал:

— Ты идёшь не в ту сторону. — И вдруг заметил, что девушка плачет. — О, боги! Что случилось? Где болит?

— Нигде, — всхлипывая, произнесла Варя. — Я просто не могу быть… — и испуганно замолчала.

— Где ты не можешь быть? — Киран в смятении наблюдал, как по щекам девушки катятся слёзы. — Да что происходит?

— Ничего! Всё в порядке, — так же внезапно успокоившись, твёрдо произнесла Варя, а в голове как набат звучала фраза: «…каждый мечтал завести себе такую игрушку, которая по первому требованию исполняла бы их желания». — Я просто сильно устала.

— Ложись отдыхай, — ведьмак бережно опустил девушку в повозку и укрыл несколькими одеялами. — Я тоже пойду. Нам с Малдиром нужно проверить защиту, что мы установили вокруг лагеря.

— Киран, — Варя схватила его за руку. Она хотела сказать, что благодарна ему за заботу и доброту, за то, что он такой милый и всегда готов прийти на помощь, но вслух произнесла только одно: — Спасибо!