Глава 22

Ольга

– Не уходи, – шепчет Глеб, целуя меня в ухо и прижимая к себе. Его утренняя эрекция упирается в попку, и это пробуждает во мне трепет и желание. Будильник прозвенел несколько минут назад, Глеб быстро выключил его, надеясь на то, что я не услышу. Но я проснулась задолго до звонка, лежала и наслаждалась крепкими мужскими объятиями. Только сейчас я честно признаюсь сама себе в том, что устала от одиночества, поэтому каждое мгновение, проведенное вдвоём с Глебом, для меня ценно и необходимо.

– Не могу, на работу надо, – вяло отвечаю я. Как же хочется остаться. Поддаться порыву, наплевать на всё, но моя врождённая ответственность не позволяет мне это сделать. Я пытаюсь встать с кровати.

– Ну, ещё минуточку, – мимолётными поцелуями Глеб покрывает мою шею, возвращая меня обратно.

– Только минуточку, – соглашаюсь я и разворачиваюсь к мужчине, позволяю ему себя поцеловать. – Ну, всё, – шепчу я между поцелуями. – Мне правда пора, – убираю его ладонь со своего бедра. – Сегодня же летучка с утра, – мгновение, и его ладонь уже сжимает мою грудь, а я из последних сил произношу окончательный довод. – Коршунов не любит, когда опаздывают.

– Уговорила, – сдаётся он и переворачивается на спину, тяжело вздыхая.

Быстренько выпрыгиваю из кровати, понимая, что в любую секунду он может передумать. Закрываюсь в ванной и с улыбкой на лице настраиваю воду в душе похолоднее. После утренних процедур укладываю волосы феном, наношу макияж, всё-таки мужчина в доме, надо соответствовать. Опять же улыбаюсь своему отражению в зеркале, давно у меня такого не было, я и забыла, как это приятно, прихорашиваться для мужчины, стараться быть красивее и привлекательнее других женщин, чтобы только на меня смотрел.

– Оль, ты ещё долго? – стучит в дверь мой мужчина. С ума сойти. Мой. – Я кофе сварил.

– Выхожу.

На кухне меня ждёт Глеб с приготовленным завтраком: две кружки кофе на столе, несколько бутербродов со сливочным маслом и манная каша. И когда он успел? Впервые для меня приготовил завтрак мужчина, и это очень приятно. Муж никогда такого для меня не делал, и вовсе не потому, что не хотел, я не позволяла. Всегда вставала раньше его, готовила для него завтрак, заваривала травяной чай, наглаживала рубашку, даже ботинки чистила, чтобы из дома он вышел «одетым с иголочки», как никак, мужчина – это лицо женщины.

– Спасибо, – говорю я, пытаясь поцеловать его в губы в знак благодарности, но он отворачивается от меня, подставляя щёку.

– Не издевайся надо мной, я и так еле сдерживаюсь, – мягко поясняет он. – Или ты всё же решила опоздать на работу?

Я быстро отрицательно мотаю головой, улыбаясь ему.

– Присаживайся, а то каша уже остыла.

Как же приятно, что мужчина тебя хочет и при этом считается с тобой, не поддаваясь своему желанию, понимает тебя.

– Ты такая красивая.

Замираю с кашей во рту от услышанного и поднимаю голову, смотрю на него. Нет, он не шутит, смотрит на меня очень серьёзно.

– И как тебя одну из дома выпускать. Может, проводить?

– Нет. Не надо. Я ж на машине, – мне нравится его комплимент, но фраза «и как тебя одну из дома выпускать» резко возвращает меня на десять лет назад, отрезвляя на мгновение. Я не хочу, чтобы Глеб начал меня провожать, встречать, а в итоге контролировать. Такое я уже пережила и не жажду повторения. – Очень вкусно, – меняю тему разговора. – Спасибо, – смотрю на наручные часы, у меня ещё есть десять минут, а потом бежать, бежать.

– Учти, это единственное, что я умею готовить, – предупреждает он, отпивая горячий напиток.

– Ничего, я тебя научу.

– Договорились. Буду очень прилежным учеником, обещаю, – отставляет кружку в сторону. – А ты наденешь коротенькую юбочку,

чулочки и очки? – прищуриваясь, озвучивает он шаблонные мужские фантазии об учительнице и ученике.

– Нет, я надену фартук и поварской колпак, – томно произношу я, едва сдерживая смех.

– Фартук?

– Ага, – попиваю маленькими глоточками ароматный кофе, удерживая его взгляд на себе.

– Согласен, ты сама это предложила. Только фартук и колпак.

– В смысле только?

– Ты ж сама сказала: «я надену фартук и колпак». Вот эти два предмета и должны быть на тебе. Когда начнём?

– Крымов!

– Ольга Александровна, съехать не получится. Я поймал вас на слове.

– Не собираюсь я…

– Оля… – предупреждающе осаживает он меня. – Я ж не прошу тебя голой пройтись по улице. Будем только ты и я. Давай немного пошалим?

– Пошалим?! Очень неожиданно, – внимательно смотрю в его глаза и понимаю, что для него почему-то это очень важно. – Ну хорошо, давай попробуем, но готовить ты действительно будешь учиться.

– Ну, это как пойдёт, – мечтательно произносит он, смотря на моё декольте.

– Или на мне будет халат, или я в этом не участвую, – выдвигаю я ультиматум. Смотрю на мой любимый серенький фартучек, который висит на крючочке возле шкафчика. Даже представить себя не могу в нём на голое тело. Я, конечно, не ханжа, и взрослая девочка, но в подобные ролевые игры никогда не играла и испытываю неловкость от одной только мысли об этом.

– Согласен. Но с двумя условиями.

– Какими? – настороженно интересуюсь я.

– Первое: под халатом ничего не должно быть и он должен быть коротеньким. Желательно очень.

– Глеб.

– Мне нравится любоваться твоими красивыми ножками, не прячь их от меня.

– Первое условие выполнимо, – есть у меня такой халатик. Когда-то покупала себе пеньюар для соблазнения мужа, но как-то разладилось у нас тогда, часто начали ссориться, и халат этот не понадобился. Потом помирились, жизнь семейная наладилась, а про покупку я забыла. Так где-то и валяется, новенький с ценником. А правильно ли будет надевать его перед Глебом, когда я покупала его для Коли? Нет, не для Коли, для себя. Свою самооценку я хотела поднять этой красивой кружевной вещью. И вообще, если думать в таком ключе, то и спать мы с Глебом на моей постели не можем. Голова кругом от этих мыслей. Глеб вырывает меня из раздумий следующей фразой:

– Второе: если тебе понравится то, что я приготовлю, то в качестве поощрения ты мне разрешишь снять с тебя его, – вот хитрец.

– А ты точно готовить не умеешь?

– Клянусь. Я живу с родителями, меня мамочка кормит.

– Ладно. Согласна.

– На работе, как будет свободная минутка, подумай, какое блюдо ты мне доверишь, напиши список продуктов в сообщении, я куплю и вечером буду готов к первому уроку.

– Вечером? Сегодня вечером.

– А чего тянуть. Я прям жажду обучаться именно у тебя… Поварскому делу.

– Ну хорошо. Я подумаю, чем же тебя озадачить, – поднимаюсь со своего места, быстренько мою посуду, поглядывая на часы. Моё время истекло, надо поторапливаться. Быстро иду в коридор, продолжая наш разговор на ходу. – И ещё купи бутылку вина, нам есть что отметить.

– Даже так? Не поделишься новостью сейчас? Я заинтригован.

– И это за-ме-ча-тель-но, – целую его в носик, на что он смешно морщится.

– Оля, – зовёт меня Глеб, когда я стою уже в дверях.

– Глеб, я опаздываю. Долго рассказывать. До вечера.

Глеб

Когда я вернулся домой, родителей уже не было, папа уехал в очередную командировку, мама на работе до шести вечера. Сразу прохожу на кухню, зная маму, там меня ждёт завтрак. Точно, она оставила для меня на столе тарелку с сырниками. Мысленно благодарю её за это, поедаю вкуснятину, запивая любимым компотом. Достаю сотовый, быстро набираю сообщение:

Я: Сырники готовить умеешь?

Ольга: Конечно.

Я: Отлично. А блины?

Ольга: Да.

Я: А компот?

Ольга: И компот, и варенье. К чему эти вопросы?

Я: Ты мне подходишь. Я готов жениться.

Ольга: Крымов, не майся дурью, мне некогда.

Другого ответа я и не ожидал. Улыбаюсь. Опять съехала с темы женитьбы, даже в шутку не хочет разговаривать, а я ведь серьёзно об этом задумываюсь. Ничего, пусть пока молчит, игнорит, всё равно этот вопрос я продавлю, никуда она от меня не денется.

Я в ответ отправил множество смайликов поцелуев.

От неё тишина. Может, и правда занята. Был бы на работе, знал бы наверняка, сейчас же приходится поверить на слово. Кладу телефон на журнальный столик. На книжной полке новый роман Стивена Кинга, папа покупал. Открываю, пытаюсь читать. Не зацепило, разучился я книжки читать, возвращаю её на место. На ноуте включаю плейлист, чёрт, Маринка закачала сюда какую-то попсовую муть, при этом удалила все мои сохранённые аудиофайлы. Даже корзину почистила. Вот и пускай её на свою территорию. Выключаю.

– Вот зараза мелкая.

Включаю телевизор, удобно устраиваюсь на диване, смотрю новости. Центральный канал как всегда вещает о внешней политике, надоело. Переключаю на местный. Выступление мэра на открытии очередного торгового центра прерывают срочной новостью – трагедией. На подъезде к городу произошла автомобильная авария, лобовое столкновение фуры и пассажирского автобуса. Двадцать восемь пострадавших, водитель автобуса скончался на месте, водителя фуры везут в наш центр, как и «самых тяжёлых» пострадавших из пассажиров. Не дослушав диктора до конца, хватаю куртку и выбегаю из дома, забыв даже выключить телевизор.

В приёмном отделении хаос, каталки с пострадавшими стоят у стен, около них крутятся врачи и медсестры, все смотровые заняты.

– Крымов, ты что здесь делаешь? – натыкаюсь на начальника, который выходит из четвёртой смотровой.

– Работаю я здесь, – мимо пробегают медсестры, краем глаза вижу Ольгу, которая координирует работу бригад скорой помощи. Она даже не заметила меня.

Мартынов пропускает санитаров с каталкой, на которой лежит пациент, в лифт. Разворачивается ко мне и подаёт карту.

– Селезнёв Герман Семёнович. Сорок три года, разрыв внутренних органов. Вторая операционная.

– Понял, – забираю карту и иду в лифт к ребятам.

Двери закрываются.

Выбор сделан.

Я – врач.

Операции идут одна за одной, успеваю перевести дыхание и выпить стакан воды только во время обработки операционной между пациентами. Три операции позади, будет ещё одна. Спина устала, шея болит, но морально я удовлетворён, я на своем месте. До этого момента мне казалось, что я не смогу оперировать, но, когда взял в руки скальпель, даже мысли не возникло о прошлой трагедии. На операционном столе новый пациент, и я обязан сделать все зависящее от меня, чтобы его вывезли отсюда не вперёд ногами. Мысленно веду счёт дня: три-ноль, я выигрываю у смерти сегодня.

Чашечка крепкого кофе, парочка физических упражнений, и я снова буду в строю. Откинувшись на спинку дивана, закрываю глаза, они болят от напряжения. Женские ладошки опускаются на мои плечи, разминают мышцы. Как же хорошо, я готов стонать от удовольствия. Глаза не открываю, я знаю, что за фея сейчас надо мной колдует.

– Устал? – слышу тихий обеспокоенный голос.

– Очень, – беру её ладонь, целую пальчики. Несколько секунд этой неги мне необходимы.

– Ещё одна операция будет?

– Да. Минут через десять пойду, – открываю глаза, моргаю несколько раз, в глаза словно песок насыпали. – Мартынов освободился?

– Нет ещё, восьмой час оперирует выжившего водителя.

– Ты почему домой не идёшь, поздно, – лёгкий поцелуй в венку на запястье.

– Сегодня все начальники остались на дежурство. Распоряжение Коршунова.

– Вы бы и без его распоряжения все остались.

– Кофе тебе сварить?

– Нет, лучше поцелуй меня.

– Крымов, давай не будем на работе, – она пытается отойти от меня, но я крепко держу её за руку.

– Никого же нет, – обнимаю её ноги, утыкаясь лбом в живот. – Неужели не соскучилась?

– Только один поцелуй, – сдаётся она и наклоняется ко мне.

– Не жадничай.

Впиваюсь в губы любимой женщины, ощущая себя вампиром, пью её дыхание, она мой энергетик. Усталость как рукой сняло.

– Хватит, – прерывает поцелуй Оля, отходит к столам, включает чайник.

– Оль, а что ты мне хотела сказать? – встаю с дивана и подхожу к ней.

– Когда? – спрашивает она, не оборачиваясь.

– Сегодня вечером за бокалом вина планировала, – обнимаю за плечи, прижимая её спину к своей груди.

– Давай потом, тебе уже пора в операционную.

– Оленька, – ставлю руки по обе стороны от неё на столешницу, не позволяя уйти. —Что это за новость-то такая тайная?

– Глеб, я не хочу на работе это обсуждать.

– Глеб Юрьевич, операционная готова, – в ординаторскую входит моя сегодняшняя операционная сестра – Татьяна. Я только и успеваю убрать руки, чтобы она не заметила нашего тесного контакта. Ольга на мгновение замирает на месте, тушуясь от позы, в которой нас практически застукала медсестра. Первое, что приходит ей в голову, это передать мне пустую кружку, я подыгрываю ей, беру стакан и отхожу от неё, демонстративно наполняю его водой из графина, делаю несколько глотков. Только у Танечки настолько уставшее лицо, что ей вообще пофиг, чем мы тут занимаемся. Ей бы поспать, нам всем поспать бы не помешало.

– Сейчас буду, – жду, когда за Татьяной закроется дверь, делаю несколько шагов к Ольге, она так и продолжает стоять ко мне спиной, целую плечико. – Я люблю тебя.

Ухожу, оставляя её одну, я не жду ответного признания, она пока не готова произнести это, но я чувствую, что с каждым днём становлюсь ей ближе.

Освободившись через пару часов, кое-как плетусь до ординаторской, давно я в таком темпе не работал, собственного тела не чувствую. В ординаторской Юля со Светой пьют кофе, заполняя карты пациентов. Молча плюхаюсь на диван, всё, батарейки сели.

– Крымов, иди поспи в другом месте, – теребит меня за плечо Юлька.

– Я вам не мешаю, – отворачиваюсь от них. – Храпеть не буду. Наверное.

– Ольга спит в седьмой палате в гинекологии, – вещает мне Светлана по секрету.

– Понял, – резвенько встаю с дивана, и откуда только силы взялись. – Пошел.

– Только не забудьте закрыться на ключ.

– Обязательно.

Как и обещал девчонкам, дверь палаты закрываю на ключ, оставляя его в замке, чтобы не смогли открыть запасным ключом. Палата двухместная, мне бы лечь на вторую койку, но я пристраиваюсь бочком к Ольге. Она вздрагивает от неожиданности.

– Это я, Оль. Спи.

Она двигается к стенке, чтобы оставить побольше места для меня. Разворачивается ко мне лицом, обнимает за шею, утыкаясь своим носом в мою щёку, правую ногу закидывает на моё бедро. Вжимаю её тело в себя, обнимая за талию. Я готов так спать всю свою жизнь.

Целую её макушку, засыпаю.