Глава 25

Ольга

Разговор не сложился так, как мне хотелось. Мы говорили о её учебе, успешно защищённой курсовой, и именно поэтому её освободили от занятий и она приехала домой раньше положенного срока. Ещё беседовали о моей работе и даже упомянули родственников, о существовании которых не вспоминали годами. Обо всём угодно, только не о моих отношениях с Глебом. Я пыталась трижды перевести разговор на эту щекотливую тему, но она обрывала меня. И я решила не наседать. Она извинилась, я простила, ну а как иначе? Она ж дочь моя.

«Доброе утро, любимая», – вместо будильника меня будит сообщение от Глеба. Определённо от звука будильника я бы так не улыбалась, как сейчас.

«Доброе утро», – отвечаю я и встаю с кровати. После утренних процедур, пока варится кофе, снова проверяю свой телефон в ожидании очередного сообщения. И оно есть, на этот раз аудиозапись. Лёгкая мелодия, звучащая из динамиков, создаёт романтическое настроение, хочется объятий и поцелуев. Прослушав её ещё несколько раз, сохраняю в памяти телефона.

Перед выходом из квартиры заглядываю в комнату дочери, она спит, отвернувшись к стене. Аккуратно прикрываю дверь и направляюсь ко входной двери. На лестничной площадке неожиданно сталкиваюсь с Глебом. «И завтра, открыв свою дверь, ты встретишь меня», – звучат в голове его вчерашние слова. Я и не думала, что он их сдержит. Без слов он подходит ко мне, крепко прижимает к себе, наклоняясь для поцелуя. И я отвечаю на него, слегка улыбаясь. Вот змей искуситель, настроил меня на романтику мелодией своей, а сейчас берёт меня, как говорится, «тёпленькую» и готовую на всё.

– Я соскучился, – шепчет он между поцелуями. – Всю ночь не мог заснуть без тебя.

– Я тоже уснула только под утро.

– На работу? – смотрим друг другу в глаза, не скрывая эмоций и чувств.

– Да.

– Поедем на моей машине, – утвердительно говорит он и, беря меня за руку, ведёт к лифту.

– Может, лучше каждый на своей?

– Нет, у нас после работы общее дело, надо будет съездить в одно место.

– Какое место?

– Сюрприз.

– Крымов?!

Лифт останавливается через этаж, и в кабину входит молодая семья с ребёнком. Малыш чётырех лет изучающе разглядывает нас, Глеб начинает корчить ему рожицы. Ребёнок отвечает ему тем же. Шлёпаю своего мужчину по плечу, чтобы прекратил дурачиться, но он продолжает это делать, пока двери лифта не открываются. Мы выходим из подъезда, Глеб специально идёт на несколько шагов впереди меня, чтобы не отвечать на мои вопросы.

– Крымов, я не люблю сюрпризы.

– Это секретная информация, – он резко останавливается и разворачивается, так что я врезаюсь ему в грудь, – но она подлежит обмену.

– На что меняешься?

– На поцелуй, – будто ему в подъезде мало было. – Здесь и сейчас.

– Прямо здесь?

– Угу.

– Мы же на улице, – напоминаю ему, на всякий случай, если он не заметил.

– Терпи до вечера, – разворачивается и идёт к машине.

– Я согласна.

– Повтори? – останавливается в метре от меня.

– Я согласна, – оглядываюсь вокруг, ещё слишком рано, и во дворе практически безлюдно, только что из соседнего подъезда вышел мужчина, закурил сигарету, не обращая на нас никакого внимания, и пошёл в противоположную сторону. Через минуту он скрылся за углом дома, двор снова опустел. – Только целуй быстрее, пока никого нет.

Он идёт ко мне медленно, как черепашка, чем немного меня раздражает, и я сама делаю шаг навстречу. Глеб обнимает меня за талию и, наконец, целует. Собственнически. Нежно. Трепетно.

– Твоя очередь. Говори, что за сюрприз.

– Я тебе уже сказал ещё в подъезде, – немного прищурив глаза, он откровенно смеётся надо мной.

– Ты ничего такого не говорил. Я бы запомнила.

– А если немного подумать? Ты же умная женщина, хоть и немного невнимательная. Не догадалась? Нет? – отрицательно кручу головой. – Я сказал, что не мог заснуть без тебя.

– И какой вывод из этого я должна сделать? В чём сюрприз?

– В том, что больше я спать без тебя не собираюсь, – серьёзно смотрит на меня, ожидая моего вердикта.

– Ты что, снял квартиру?

– Да, – гордо произносит он.

– Когда ты успел?

– Ночью, говорю же, не мог уснуть. Выбрал квартиру на сайте через агентство, оплатил банковской картой только месяц, если тебе понравится квартира и район, то заключим договор на более длительный срок.

– И какой же район?

– Квартира в шаговой доступности от клиники. Я подумал, так нам удобнее. Можно будет больше времени нежиться в кроватке, ведь обниматься в постели лучше, чем стоять в пробке?

– Лучше, наверное, – от неожиданности в моей голове путаются мысли, наши отношения так стремительно развиваются, что невольно хочется притормозить, отдышаться, но Глеб не позволяет мне это сделать.—Я не против квартиры, только я не думала, что мы будем там ночевать. А как же моя дочь, моя квартира? – да, я думала, что эта съёмная однушка станет местом наших встреч, не более. А сейчас он мне предлагает фактически жить на два дома.

– А как же я, Оль? Я не прошу тебя прямо сейчас собрать чемоданы и переехать туда насовсем. Но и встречаться там на час, чисто на переспать, мне мало. Мне нужна ты, не просто секс с тобой, а ты, – видимо, слова Виты о том, что мы трахаемся без обязательств, задели его, и он решил исправить это. – Мы можем там ночевать, хотя бы пару раз в неделю, для начала. Скажешь Вите, что на дежурстве. Другого выхода из этой ситуации я не вижу, если у тебя другие мысли, то поделись со мной. Давай обсудим, – в ответ я молчу, нет никаких мыслей. – Ты согласна съездить посмотреть квартиру? – он буравит меня своим пристальным взглядом.

– Согласна, – в третий раз за сегодня говорю ему это слово.

Расслабляется. На лице появляется улыбка. Подхватив за талию, Глеб начинает меня кружить.

– Отпусти меня, люди же увидят.

– Ещё один поцелуй. Только на этот раз целуешь ты.

Целую, не закрывая глаз, сканирую территорию двора. Поднимаю взгляд на окна своей квартиры и встречаюсь с холодным и пустым взглядом дочери. Непроизвольно отталкиваю Глеба от себя. Он непонимающе отстраняется на шаг назад.

– Оль, в чём дело?

А я не могу отвести взгляда от дочери. И она не спешит уходить, пристально смотрит мне в глаза. Глеб поворачивает голову и видит, что Виталина наблюдает за нами. Я непроизвольно делаю шаг в сторону дома, но он не позволяет мне убежать, берёт за руку, ведёт к машине. Иду за ним, постоянно оборачиваясь, она провожает нас, отдёрнув штору в сторону, чтобы было видно издалека, что она стоит у окна. Зачем она это делает?

– Оля, мы опоздаем. Садись в машину, – с нажимом произносит Глеб.

В машине мы едем молча, я думаю о дочери, а Глеб… Я не знаю, о чём он думает, но то, что он явно нервничает, очень заметно. Резко перестраивается из полосы в полосу, сигналит пешеходам, постукивает пальцами по рулю, когда стоим на светофорах. Но как только мы подъезжаем к клинике, его настроение резко меняется, его будто отпускает невидимая

сила. Улыбаясь, он помогает мне выйти из машины, идёт рядом – шаг в шаг, у самого входа вытаскивает мою ладонь из кармана, сжимает холодные пальчики. Непривычно и дискомфортно входить в клинику вот так, держась за руки с Глебом, открыто заявляя о своих отношениях. Оказалось, что я к этому ещё не готова: как только я ловлю на себе первый любопытный взгляд дежурной медсестры, сразу одёргиваю руку и быстрым шагом ухожу к себе в кабинет. Глеб не успевает среагировать и остановить меня.

Ольга

Весь день как на иголках. Воспоминания об утреннем неприятном инциденте не отпускают меня, взгляд дочери до сих пор будто прожигает меня. Многое в нём было – и раздражение, и призрение, и разочарование, и пустота. Больше двадцати раз я набирала её номер, но она не отвечает мне. Сообщения, что я написала, доставлены и прочитаны, но ответ на них я тоже не получаю. Неужели опять вечером будет ссора? Или, наоборот, дочь будет меня игнорировать? И тот и другой вариант меня не устраивает, боже, как я устала.

– Ольга Александровна, во второй смотровой закончились бинты, – отвлекает меня от переживаний вошедшая в кабинет санитарка.

– Сейчас, Галина Васильевна, – снова набираю дочь, но она не отвечает. Гудки монотонно звучат в трубке, натягивая мои нервы, словно струну. Отключаю телефон, кладу в карман халата. – Что вы просили?

– Бинты, —повторяет она.

Выполняю свою работу на автомате: достаю из коробки необходимое, записываю в журнал регистрации, отдаю. После ухода санитарки я опять пытаюсь дозвониться дочери, но на этот раз с рабочего номера. Результат тот же – гудки в пустоту.

– Да в кого ты такая упрямая? – выплескиваю эмоции на телефонную трубку.

На телефон приходит сообщение, и в надежде, что оно от неё, быстро достаю смартфон из кармана. Нет. Очередная рекламная рассылка.

Звонит внутренний телефон, вот всем я нужна, кроме дочери.

– Слушаю.

– Оленька, зайди ко мне с тонометром, – в трубке звучит тихий голос Коршунова. – И, желательно, чтобы ты прошла тихо и незаметно.

– Поняла. Иду.

Начальник не любит афишировать проблемы со здоровьем, он же главврач, а они не болеют. Так думают практически все, забывая, о том, что он всего лишь человек.

– Проходи, Олечка, дверь за собой закрой, – говорит начальник, закатывая рукав рубашки. Присаживаюсь на диван рядом с ним, натягиваю манжету на левую руку.

– Вы пропили курс таблеток, которые вам выписывал кардиолог? – спрашиваю я, прикладывая диск фонендоскопа к локтевому сгибу, давлю на грушу.

– Нет, – прислушиваюсь к биению сердца.

– Врёте, – вытаскиваю наконечники из ушных раковин. – Давление у вас как у космонавта.

– Правда? – делает вид, что удивлён. – Может, ещё раз померить?

– Нет необходимости в этом, – он пристально смотрит на меня, и мне приходится посмотреть ему в глаза в ответ. – Вы хотите со мной поговорить?

– Как догадалась?

– Глазки у вас бегают, – убираю тонометр на стол. —Я слушаю.

– Как на складе дела?

– Вы не об этом хотели спросить.

– Права. Не об этом, – выпрямляет рукав, застёгивает пуговицу и немного ослабевает галстук на шее. – Слухи по клинике ходят, а ты знаешь, как я не люблю сплетни, особенно необоснованные.

– И что говорят?

– Говорят, что у тебя роман с…

– Это правда, – перебиваю его, зачем ему подбирать слова, когда и так ясно, о чём идет разговор.

– Если ты думаешь, что я осуждаю, то нет, – сразу озвучивает он свою позицию. – Крымов хороший парень, отличный специалист, надеюсь, что и мужик надёжный. Да и ты девочка взрослая, тут я лезть не имею права. Ваше дело. Ты только мне ответь, ты счастлива?

– Да.

– Тогда ответь мне, почему ты сегодня словно потерянная? Рассеянная. Вон Галине Васильевне вместо бинтов вату выдала и даже не заметила этого.

– Господи, – закрываю ладонями лицо, стараясь сдержать слёзы.

– Оля…

– Вита против наших с Глебом отношений.

– Я не удивлён этому. Она ревнует. Вы несколько лет жили вдвоём, пережили смерть родного человека, поддерживая друг друга. Виталина привыкла, что она центр твоей вселенной. Дай ей время осознать, что ситуация поменялась.

– Дело не только во мне. Вите нравится Глеб как мужчина. Она даже поцеловала его. Он как-то привозил её домой после ночного клуба, она была выпившая и смелая.

– Чувствуешь, что перешла дорогу дочери?

– Как верно вы сказали, прямо в точку.

– Он оказывал ей знаки внимания?

– Нет, просто был вежлив, когда приходил к нам, старался поддержать разговор.

– Старался найти общий язык с дочерью женщины, в которой заинтересован. Так?

– Да.

– Виталина не так поняла его внимание. Не твоя в этом вина и даже не его. Она просто ещё девчонка молоденькая, любви мужской не знавшая, вот и выдумала себе идеального принца в лице Крымова. Тут только ждать, пока она сама это не поймёт, не переболеет или не встретит другого парня.

– Сегодня утром Глеб встретил меня, мы вместе поехали на работу. Она стояла у окна, смотрела на нас, и мне стало не по себе от её взгляда. Целый день звоню ей, она трубку не берёт. Издевается надо мной. А я место себе не нахожу, вот даже бинты с ватой перепутала.

– Знаешь что, Ольга Александровна, а поезжай-ка ты домой. Всё равно сегодня от тебя тут толку нет, не о работе думаешь.

– Но, Виталий Петрович, рабочий же день.

– Говорю, поезжай, справимся без тебя. Алферова тебя заменит, ключ от кабинета ей оставь. Тебе сейчас важнее с дочерью поговорить.

– Она не будет со мной разговаривать.

– Не будет говорить – просто рядом с ней посиди молча. Не оставляй её одну сейчас. Ей кажется, что ты её бросила, променяла на мужика. Но ведь это не так?

– Нет, конечно. Я люблю её безумно.

– Вот и скажи ей об этом.

– Спасибо, Виталий Петрович, за этот разговор и советы, вы для меня как папа, – обнимаю его за шею, благодарно целую в щеку.

– Вы тоже для меня словно дети. Сердце за каждого болит, – ободряюще гладит по спине. – Мартыновы чудили, то ненавидят друг друга, то защищают, то, оказывается, что муж и жена. Думал, поседею. Юлия с Иваном связь свою запретную, слава богу, прекратили, теперь вы с Крымовым задумали любовь крутить. Давайте хоть вы без проблем и заморочек, просто будете счастливы. Мне, старику, положена передышка.

– Вы знали про Юлю и Ваню?

– А как же. Жена его приходила ко мне, требовала уволить разлучницу.

– А вы?

– А я сказал, что личные проблемы с мужем она должна решать дома, а причин для увольнения Юлии Романовны у меня нет, со своей работой она справляется.

– Сейчас Ваня вернулся к ней, семейная жизнь налаживается.

– Разбитую чашку не склеить, Оль. Разводятся они. Она с детьми переехала к родителям за триста километров отсюда, а он теперь каждые выходные туда мотается, чтобы с детьми повидаться. Ему не до любовниц. И не до сна, и не до работы. Не знаю, сколько ещё смогу смотреть на это сквозь пальцы. Может, его в отпуск отправить?

– Идея неплохая. Поговорите с ним.

– Вот тебя провожу и с ним переговорю. У меня сегодня, видимо, день такой, миротворческий. Иди, тебе сейчас дома надо быть. Если понадоблюсь, звони в любое время.

– Обещаю. До завтра.

– Надеюсь, что до завтра, Оленька.

Выхожу из кабинета главврача в приподнятом настроении. У регистратуры встречаю санитарку.

– Галина Васильевна, вы меня простите, задумалась, что ж вы не сказали, что я вам не то дала.

– Я, если честно, Ольга Александровна, не сразу и поняла. Упаковки-то практически одинаковые. Только когда распечатали, тогда и увидели, – женщина наклоняется ко мне ближе. – Вас Коршунов поэтому вызывал? Вы меня простите, ради бога, я не хотела на вас наговаривать, он просто вошёл в этот момент, и всё как-то само вышло.

– Не переживайте, всё хорошо. Вызывал он меня не по этому поводу. Пойдёмте, я вам выдам бинты.

– Слава богу. Так некрасиво вышло.

– Сколько штук надо?

– Десять, – отсчитываю нужное количество и передаю ей.

– Если ещё что-то понадобится, спрашивайте у Марии Геннадьевны. Меня сегодня не будет.

– Поняла.

– Галина Васильевна, а вы не знаете, где Крымов?

– Так оперирует в третьей, полчаса как.

– Спасибо.

Женщина уходит. А я снова «на удачу» в очередной раз набираю номер дочери. Но, видимо, удача эта лицом ко мне поворачиваться не спешит. Не хочешь говорить по телефону, будем лично. Зря я Крымова послушала, ведь как чувствовала, что надо на разных машинах ехать. Он же хотел поехать на квартиру. Забыла я про это. Что ж, придётся ему заехать за мной домой. Пишу ему сообщение. Ключи от склада заношу в ординаторскую. На выходе из приёмного отделения сталкиваюсь со старым знакомым врачом из скорой помощи.

– Игорь Степанович, что-то зачастили вы к нам.

– А куда ещё везти, Ольга Александровна? Вы же лучшие.

– Кто на этот раз?

– Столкновение двух маршруток, место на остановке не поделили, а пассажиры крайними оказались. Парнишка неудачно упал в проход. Сотрясение, перелом руки.

– Кто принимал?

– Травматолог ваш, Иван Валерьевич. А ты куда, красавица, собралась?

– Домой, у меня сегодня отгул. Хочу с дочерью его провести.

– В каком районе живёшь? – беседуя, мы выходим на улицу.

– В районе дельфинария, на Варшавской.

– Так мы сейчас туда едем, у нас же там база.

– Подбросите? А то я сегодня без машины, а на маршрутке как-то боязно теперь ездить.

– Конечно, Олечка, – открывает передо мной дверь машины. – Домчим быстро, как депутаты, с мигалочкой.

Действительно, доехали мы очень быстро. И не в мигалке дело, её даже не включали, будний день, люди в офисах, дороги пустые.

– Спасибо огромное, Игорь Степанович, – благодарю я, покидая машину.

– Спасибо в карман не положишь, – шутит он. – Олечка, я могу к тебе подняться, таблетку запить надо, желудок разболелся?

– Конечно, пойдёмте.

Лифт не работает, отключили свет. Пришлось подниматься по лестнице.

– Проходите, Игорь Степанович, кухня налево, – сама быстро прохожусь по комнатам, они пусты. Виталины дома нет. Разочарованно плетусь на кухню. Наливаю бокал воды и подаю коллеге.

– Спасибо, Ольга. Гастрит меня когда-нибудь доконает. Третий день маюсь. А сегодня, как назло, с утра забыл таблетку выпить.

– Вы обследование давно проходили?

– Три месяца назад. Поставили стадию ремиссии, я и расслабился. А тут как скрутило опять, да прямо на вызове, аж в глазах потемнело.

– Вы снова обследуйтесь сейчас, во время приступов обязательно.

– Обследуюсь. Вот сегодняшнюю смену отработаю и на выходные пойду. И обязательно схожу на ФГС. Руки можно помыть?

– Да, конечно. В ванной, – рукой показываю направление. Сама же в это время споласкиваю стакан и ставлю его на сушилку.

– Олечка, а она закрыта.

– Как закрыта? – подхожу к двери и тяну за ручку. Дверь не поддаётся. – Вита, ты там? – громко спрашиваю я, стучу по двери, одновременно дёргая за ручку, – Может, в душе, не слышит? – предполагаю я.

– В душе? В темноте? – настороженно произносит мужчина. – Виталина, если ты там, то отзовись, а иначе я начну ломать дверь, – предупреждающе произносит он.

Мы оба смотрим на дверь, прислушиваемся к шорохам за ней, но там полная тишина.

– Дверь когда-нибудь заклинивало?

– Нет.

– Её можно закрыть с этой стороны? Есть ключ?

– Нет. Она закрывается только с внутренней стороны, там шпингалет.

– Значит, там кто-то есть?

– Выходит, что да, – от осознания того, что может быть там, за дверью, меня начинает трясти. – Ломайте, – прошу я его. – Быстрее, пожалуйста.