Глава 23

За пару дней, наверно, невозможно привыкнуть к внезапно ворвавшемуся прошлому в мою жизнь, украдкой засматриваюсь на раздражитель моего спокойствия. Как же ему идет синяя роба и шапочка, даже маска, одергиваю себя, понимая что опять зависла на Вахабове. Женька уже подозрительно косится на меня, когда я так висну в своих размышлениях, но каверзных вопросов не задает, наверно привыкла к моей молчаливости.

Он снимает перчатки. Швы наложены педантично, не каждый хирург заморачивается красотой шва. Операция длилась час, осложнений не наблюдается.

Взгляд мой встречает и задерживается всего на несколько секунд.

Моя работа только начинается. Нужно проследить, как пациент отходит от наркоза. Проверить реакцию и только после этого отправлять в палату.

Он выходит из блока. Выдыхаю в облегчении. Нет, определенно, к его присутствию можно привыкнуть и даже со временем не обращать излишнего внимания, работать спокойно, как с другими коллегами.

Пациента отправляю в палату, по коридору в ординаторскую направляюсь, хорошо бы подкрепиться, устала жутко.

Навстречу Вахабов идет. Сегодня один, без сопровождения медсестер и врачей. Несколько дней он входил в курс дела, планерки, прием отчетности по отделению, а еще он сам ведет операции. Когда он все успевает?

Он почти проходит мимо. Мы выравниваемся с ним плечами, когда в голову мне приходит гениальная мысль. А ведь я все могу выспросить у Алана и не мучатся больше беззвесностью. Не успев хорошенько обдумать, поворачиваюсь к нему.

– Алан Валидович, – окликаю его.

– Да, Лена, – как мягко голос его откликается.

Развернувшись ко мне, смотрит в ожидании. Решимость моя куда то улетучивается, но произнести что то надо, не зря же я его окликнула.

– Как Мадина? – неплохо спросить бы, как чувствует себя, но боюсь сказать

лишнее.

– Нормально, – настолько короткий ответ, что хочется взвыть и растрясти его, чтобы слова из него сыпались, как из автоматов с игрушками.

Но продолжение получаю даже без таких истязательств.

– Лежит на сохранении. Все еще замужем, за Русланом, – он взгляд свой в сторону отводит, когда говорит.

Как же скупо, скупо. Но я жадно хапаю эту информацию. Жива, она просто жива! Божечки, огромный булыжник срывается с привязи и падает с грохотом, оглушающим мои уши частым пульсом – это тяжесть, которую я носила, вина и раскаяние.

– Лена… Елена Ильясовна!

Меня встряхивают и только через пару секунд я понимаю, что Алан держит меня за плечи. Взгляд на него поднимаю.

– Спасибо, – такая жгучая благодарность на глаза выступает, часто моргаю, осушая горячие слезы

– Ты побледнела. Пойдем ка. Отсидишься в моем кабинете. На следующую операцию новичка возьму. Местная анестезия, должен справиться.

Он придерживает меня за руку и ведет куда-то, я думать могу только о сестренке. Он сказал на сохранении лежит. Значит беременна. Божечки, у них ребенок будет? Еще один к двум имеющимся. А позже до меня доходит и другая информация они с Русланом поженились?

Останавливаюсь, к стенке прислоняясь. Он тянет меня дальше, но я не двигаюсь с места, понимает, что я застряла и ко мне оборачивается.

– Лена Ильясовна, – он упорно меня неполным именем называет, смотрит обеспокоенно. – Пойдем чаю горячего тебе налью, у тебя руки холодные, словно ледышки.

– Да, – хриплю, от внезапно просевшего голоса. Давление наверно упало, как всегда, когда я нервничаю больше обычного.

– Тебе помощь нужна? Если идти не можешь, отнесу тебя.

– Не нужно! Я сама пойду.

Отлипаю от стенки. А то и вправду на руки поднимет, перед всей больницей потом оправдывайся, отчего упала в обморок анестезиолог Ахметова. От заветного ли прикосновения долгожданного, сказочного принца.

Я бреду как в тумане, осторожно ноги переставляя.

– Проходи Елена Ильясовна. Поговорить нам с тобой нужно, – приглашающе для меня дверь открывает.

Нам очень многое нужно между собой выяснить, но не чувствую себя готовой к этому. Слишком тяжело на меня упала новость. Мне и стыдно, что не интересовалась о жизни сестры, и горестно.

В кабинете падаю в удобное, глубокое кресло. Он нажимает кнопку на чайнике.

Осматриваюсь по сторонам. Он не стал ничего менять в интерьере после предыдущего хозяина. Зачем я пришла сюда? В кабинет, который ни под каким предлогом не собиралась заходить. Могла бы просто завернуть в ординаторскую, а не идти за ним как барашек.

Руки грею о кружку с горячим напитком. Он сделал очень сладкий чай, сахару сыпанул не жалея.

Пью через силу маленькими глотками, потому что раскисла перед ним, новость радостную лишь услышав.

А теперь я утонула расслабилась в кресле для посетителей.

Нужно срочно собраться.

– Ты не можешь работать в таком состоянии. Тебе лучше домой пойти, я отпрошу тебя у главврача. Вызову такси.

– Да, наверно, так будет лучше, – киваю в знак согласия.

– И Лена… Я нашел себе анестезиолога, на операциях ты больше не присутствуешь. С Семеном Александровичем мы все обсудили, он поддерживает мое решение, – холодно сообщает мне официально поставленным тоном.

Что?! Вскидываю на него взгляд, забывая о чае. Он заявляет мне об этом, как о свершившемся факте.

В его лице нет ни капли сожаления, каменная, бесстрастная маска.

Он практически отстраняет меня от всей работы, которая мне предназначена! Вспоминаю подслушанный накануне разговор. Так вот значит как! Щеки ошпаривает кипятком. Мгновенно согреваюсь от бурлящего внутри негодования.

И ведь знаю причину его холодности, но отчего же обидно так? До слез, до жжения в груди. Мужчина ему нужен в подчинении, а не слабая женщина! Так крикнуть хочется: Я тоже человек!

Почему со мной работать нельзя? Вся больница на мне держится, а он забрал у меня часы плановых операций лишь из-за того, что работать со мной не может!

Слабак! Вот кто он! Такая злость на него поднимается, такое раздражение, что слезы сами с глаз пропадают, а вместо них ярость появляется. Я силы в себе искала, вот они нашлись!