Глава 24

Он спокоен, слишком даже, пока я взрываюсь от праведного гнева. Все внутри жжет болью обиды, но это не мешает моим мыслям трезво оценивать ситуацию, разум мой чист.

– Так значит, ты решил лишить меня работы? Урезать мои часы. Не ожидала от тебя.

– Лена, не пори чепухи. Мы с Востровым обсуждали твою ситуацию. Ты последние два года не отдыхала, может тебе неделю отпуска взять?

Так значит, он выгоняет меня в отпуск. Вот значит его тайный замысел, как избавиться от мешающих ему воспоминаний. С глаз долой, а там, глядишь, из отделения вон. Как бы не уставала я, но работу свою люблю. Отпуск нужен был лишь раз, по необходимости, когда мама однажды зимой серьезно болела.

– Вы не можете выгнать меня из-за переутомления! Я отлично справляюсь с нагрузкой, четко слежу за клиникой каждого пациента. Я знаю свое дело! – напрягаюсь и вперед поддаюсь. Мне так хочется донести до него свои слова. – Это бред же в отпуск меня выгонять.

– Об этом лучше с Востровым поговорить. – на меня ложится его острый, холодный взгляд, замедляющий кровь в моих жилах, но даже он не может остудить моего гнева.

– Очень предупредительно с твоей стороны и заботливо.

Стараюсь не показывать ему как возмущена, голос держать ровным и отстраненным. Но куда там! Сарказм льется из меня звучной песней, язвительной патокой, старающейся ужалить обидчика как можно больнее.

Ровным счетом это никак его не задевает. Взгляд так же холоден и равнодушен.

– Елена Ильясовна, нет смысла спорить. Я предложил исходя из твоего состояния. Ты практически в обморок упала, как ты думаешь, может мне стоит вовсе тебя отстранить от работы, пока не пройдешь обследование? – а вот и официоз подогнали.

Конечно мое состояние ему очевидно, ведь тон моего голоса невозможно скрыть и блеск глаз никуда не деть.

– Ты прав, лучше я вопрос сколько и какие смены отрабатывать, а также необходимость отпуска обговорю с Востровым, – встаю на ноги твердо, в глаза его смотрю.

Он в кресле на спинку откидывается, чтобы смотреть на меня свободно, не задирая головы.

Выхожу не прощаясь. И лечу по коридорам к главному.

Как же низко это за счет других выезжать. А чего я ожидала? Все мы ходим по проторенным дорожкам и пути меньшего сопротивления ищем.

Правильно, лучше с Санычем все обговорю! Да кто он такой? Всего лишь зав. одного отделения. Он точно не сможет совсем отстранить меня от работы!

Пфф, будет мне угрожать обследованиями! Фырчу про себя пока поднимаюсь на соседний этаж.

Странное дело отстранять меня от операций только из-за того, что мне плохо в коридоре стало!

Пока направляюсь к главному немного остываю, успеваю обдумать, что скажу.

Саныча ловлю в дверях кабинета. Он облачен в верхнюю одежду, плащ и шляпу, такой импозантный мужчина в возрасте наш глав.

– О, Елена Ильясовна, – он добродушно мне улыбается.

– Вы уже уходите? – расстроенно тяну.

– Да, да, сегодня жена моя, Верочка, решила собрать семейный ужин. Не могу опаздывать. Сыновья приедут и дочка с внуками.

Он запирает дверь своего кабинета и направляется по коридору. Иду за ним не отставая.

– Вы что-то хотели, дорогая?

– Да, поговорить по поводу моего графика.

– Хотите в отпуск, все же? Вот-вот вопрос решиться с вашей заменой и сможете со спокойной душою отдыхать.

И он тоже про отпуск! Можно подумать я тут самый заработавшийся сотрудник.

– Нет, нет, я наоборот хотела подождать с отпуском. – начинаю тараторить чтобы высказать все.

Он хмурит свои густые выцветшие брови в задумчивости. Останавливается у лифта ко мне разворачиваясь.

– Ох, Леночка, можно без официоза, раз уж я одной ногой почти сбежал с работы. Давайте этот вопрос отложим до завтра? Зайдете ко мне с утреца и обстоятельно поговорим. А сегодня, сами понимаете, семья ждет. До завтра Леночка, до завтра, – он похлопывает меня по плечу в знак прощания и заходит в приехавший лифт. Створки кабины закрываются, оставляя меня в растерянности.

– До завтра, – шепчу я вслед, – вот и поговорили.

Спускаюсь по лестнице вниз, бреду в ординаторскую, передумываю и направляюсь в операционный блок. Сегодня по графику у меня стоит еще одна операция и хоть Вахабов решил отстранить меня, проконтролировать, а может и подстраховать я могу. Заодно посмотрю на мою замену. Востров ничего не сказал мне про нее. Может просто торопился, а может Вахабов не согласовал это с ним, хоть и утверждает обратное.

В омывочной нахожу интерна, готовящегося к процедуре. Он у нас единственный из моей братии.

– Привет, вам разве не сообщили, что на пункции я буду ассистировать?

– Сказали. Хотела убедится, что все в порядке.

И убедилась. Поставила мысленно чек, успокоив совесть. Чего я панику развожу на пустом месте, такую несложную процедуру можно без присмотра анестезиолога проводить. Я здесь чисто формально присутствовала бы,во избежании лишних вопросов.

Дожидаюсь окончания в коридоре. На всякий случай, вдруг пойдет что то не так и понадобится мой опыт. Но сложностей не возникает, как я и предполагала. Возвращаюсь в ординаторскую. Женя собирается

– Лен, чего грустишь? Айда с нами в кино, там такой интересный экшн идет. Забыла как называется, – смеется она, Пашка билеты выбирал, взял на свой вкус, – состраивает она умилительную гримасу.

– Не, идите сами, у меня не киношное настроение. – Женя со своим молодым человеком, не хочу болтаться третьей лишней в их компании. – Да и билетов наверно уже нет.

– Да, точно, это премьера и билеты расхватывают как горячие пирожки. Пашка сказал, что смог достать только боковые.

Она уносится со скоростью метеора, а я остаюсь тихо наблюдать как спускаются сумерки за окном и заполнять отчет. Домой торопиться мне некуда. Вернусь рано домой, мама снова насядет со своими жалобами.

Отрываюсь от бумаг, на часах без десяти восемь вечера. Самое время ехать домой. Сегодня у мамы не будет повода жаловаться на мое возвращение слишком рано. Собираюсь, выхожу из больницы. Промозглая прохладца пробирается под одежду. Кутаюсь в шарф поглубже, шапку сегодня не одела, а зря, холодно уже.

– Ух ты какая блондиночка! – выкрики позади.

Пацанва около травмпункта собралась. Снова кого то из своих привезли и по домам разойтись не могут.

Уж давно нет той косы, что носила в юности, остригла свои светлые волосы по плечи, но все равно они мне немало проблем доставляют. Внимание привлекают мне ненужное.

Насколько проще бы мне жилось будь я брюнеткой. Как все неприметно в толпе раствориться.

– Цыпа, не проходи мимо, посиди с хорошими парнями.

Как хочется, чтобы это обращение относилось не мне, но поблизости нет ни одной девушки. Ускоряю шаг, накидывая длинный конец шарфа на голову, все теплее, чем с непокрытой головой, может он поможет мне спрятаться и стать невидимкой.

Топот нескольких пар ног за моей спиной, оповещает о тщетности моих надежд. Оборачиваюсь, убеждаясь, что за мной идут двое из той компании, довольно быстро нагоняя.

Боже, как я не хочу общаться с этой братвой. Смотрю на калитку ворот, выводящих из комплекса. До остановки еще пару сотен метров. Вернуться в больницу и дождаться там такси, это вновь пройти по тому маршруту, который мне преграждают два парня. Один высокий, бритый налысо с оттопыренными ушами, а второй приземистый и коренастый с бейсболкой надвинутой на глаза. Оба ни разу не мой типаж. Посидеть в их компании мне точно не хотелось бы.

– Эй, цыпа, к тебе же обращаются, какого фига игноришь?

Что-то мне подсказывает,что с этой гопотой невозможно договориться.

Но я попробую.

– Парни, я действительно тороплюсь, – бросаю через плечо, не сбавляя шаг.

– Гы-гы-гы, – ржет один, – как ты нас назвала?

– Парни-и-и, – издевательски тянет второй.

Дружный хохот натягивает без того взвинченные нервы.

Как шакалы сзади наступают, зубами клацают, не выдерживаю этой гонки преследования, останавливаюсь, разворачиваясь лицом к ним. Разумнее было бы ускориться, выйти на оживленную улицу, но боюсь, эти только раззадорятся, почувствовав жертву.

Как они хотят, чтобы я к ним обращалась? На лицо настоящее быдло. Второго не могу хорошо рассмотреть, видно только квадратную челюсть из под козырька. Иногда приходится в ночные часы дежурить в приемном. Мои частые клиенты нуждающиеся в штопке по драке или более серьезной причине, ноют требуя анестезии, даже по самой несерьезной ране. Просто пацанва, обнаглевшая и потерявшая берега.

– Ух ты, а на мордашку ты ниче такая. И фигурка зачетная, – обрисовывает взглядом, неприятно, скинуть хочется с себя липкий взгляд.

Разумеется я остановилась, чтобы его оценку внешности выслушать. Передергивает, внутри напряжение нарастает.

Они останавливаются на расстоянии шага, машинально отступаю назад, увеличивая пространство между.

– Мальчики, я с работы иду не в настроении и устала очень.

– Да какие мы тебе мальчики? – возмущается коренастый.

– Ты в этой больничке что ли работаешь? – заинтересованно другой.

Не отвечаю, не хватало сталкеров, после работы меня поджидающих.

– Медсестричка что ли? Хорошенькая, – в голосе второго проскальзывает интерес. – Всегда мечтал поиграть в доктора и пациентку.

Вцепляюсь в сумочку пальцами, от напряжения запястье сводит. Нервно оглядываюсь по сторонам в надежде знакомого увидеть. Люди проходят мимо, никому дела нет, что на улице к девушке парни цепляются.

Пипец у мальчика мечты, ошарашенно замираю.

Всерьез думаю назваться санитаркой в надежде, что парней это отпугнет. Но передумываю. Мало ли к каким фантазиям их это подтолкнет.

– Нет не медсестра, – осаждаю холодно.

– Да не стесняйся, ты телочка зачетная, а мы пацаны нормальные.

Ах, пацаны значит.

– Пацаны, я действительно устала и меня муж уже ждет, – кидаю банальную отмазку, надеюсь прокатит. Почему то вспоминаю Вахабова, если бы не он, я, возможно, не расклеилась и на работе настолько не задержалась.

– Да муж не стена, поделется. Таким телочкам грех одного мужика иметь.

Окончательно выбивает его наглая заявочка.

Зря я остановилась, теперь точно понимаю, запоздало, договориться с гопотой дело неблагодарное.

– Нет не подвинется, отстаньте по хорошему. Он у меня мастер спорта по карате! – цежу зло, придумывая небылицы, этим шакалам только зубы прказывать и огрызаться, другого языка они не понимают. Отступаю на пару шагов, разворачиваюсь, собираясь уходить пока они притихли.

– Ну, б…, че ты такая сложная? Мы же к тебе по хорошему. Погуляем тебя, отдохнем.

Догоняет меня коренастый, хватая за рукав, вынужденно разворачиваюсь к нему лицом. Сердце тарабанит в ребра, терпеть не могу, когда мужчины меня касаются. А если держат, меня накрывает настоящая паника.

– Да отцепись ты! – ору не в себе, дергая рукав и сумочкой шарахаю прямо в ухо.