Глава 23. «Первая нога»
Первым ранним новогодним утром Джесс проснулась раньше всех в покоях. Если так можно сказать, потому что на самом деле она не сомкнула глаз вовсе. Да и утром столь ранний час трудно назвать. Все крейгмилларцы, весело проводившие последний день года, видели сладкие сны. Ей не спалось. Она размышляла о многом: о своем положении чужестранки из чужечасья, о зарождающейся жизни в ее чреве, о запутанных отношениях с Мораем, о сильном чувстве вины перед Сэмюэлем Декером за случившееся с ней невероятное перемещение во времени и за последствия этого «чепэ» (пусть и не по ее прихоти) и, конечно же, о Дункане Маккоуле. «Где он сейчас? Как проводит дни и ночи? Думает ли он обо мне? И если думает, то что? Коснулось ли и его сердца неведомой силы магия нашей первой брачной ночи? Подарить такую волну нежности и страсти в одночасье! Или он просто считал, что исполняет свой супружеский долг, и для него все ночи в объятьях дев такие же сладострастные, лишь утеха для тела?!» Чувство ревности, еще неведомое ей, плело свои сети. Чтобы избавиться от этих незнакомых неприятных ощущений, Джессика решила не медлить и скорее воплотить свой план «сводницы». «Пусть хоть кто-то испытает блаженное чувство взаимной любви!».
Для начала она решила притвориться больной.
— Нормина, Бренна! Вы спите? — страдальческим голосом позвала горничных Джесс.
— Леди! Вам что-то нужно? — первой отреагировала привычная к своим обязанностям Нормина. Она сразу подхватилась, легонько толкая в бок спящую Бренну.
— Да! Простите, что тревожу! — с извинений начала Джессика. — Мне жутко нехорошо! Я не могу объяснить свой недуг! Все вокруг груди сжимается! Дышать трудно! И безумно хочется пить!
— Вот напасть! Я позову Иэгэна, госпожа! — бросилась к дверям Нормина, пока Бренна наливала из кувшина питьевую воду в чашу и намеривалась протянуть его Джессике.
— Погоди, Нормина! Не спеши! Подойди ко мне ближе, подержи меня за руку, будь добра! Сейчас как будто бы легче становится… — все это она говорила, держа чашу с водой в руках, так и не осмелившись пригубить из нее. Затем она сделала глоток из сосуда и демонстративно скривилась:
— Нет! Не могу…словно затхлую пьешь…
— Я, как обычно, с вечера меняла водицу, леди Равенна! — испуганно стала оправдываться Бренна.
— Я знаю! Не твоя вина в том! — ласково ответила Джессика. — Это все мой недуг… Так хочется свежей воды, колодезной… Говорят, тот колодец, что на другом краю двора замка, силу целительную имеет… Испить бы… — вздыхая, продолжала играть свою роль Джессика.
— Я сейчас принесу! Я мигом, леди! — отозвалась Бренна и опрометью, схватив предусмотрительно кувшин, кинулась исполнять обещанное.
Когда шаги Бренны затихли за дверями покоев, Джессика и Нормина широка заулыбались друг другу:
— Спасибо тебе, Нормина, что так хорошо подыграла мне!
— Это вам спасибо за участие к нам, простолюдинкам! Смотрите, как бросилась стремглав спасать вас, забыла про свои страхи совсем!
— Я, признаться, до недавнего времени не верила в приметы, гадания, силу языческих обычаев! Да только, когда случилось со мной недавнее невероятное сверхзагадочное действо, на все по-другому смотреть научилась! Авось эта традиция с колодезной водой свое дело сделает?! — как бы, не доверяя своим новым верованиям, выпалила Джессика.
— Не знаю, что вам на это сказать! Но моя бабка до сих пор считает, что замуж вышла благодаря этой традиции! Так что, кто знает! Гавин бы вот только не подвел! Может быть, сказать ему о задуманном, пусть тоже подыграет?
— Не стоит! Пусть будет меньше наигранности! Пусть оба будут до поры до времени в неведении! Может быть, тогда у них больше шансов будет на счастье!
Когда Бренна принесла воды с криницы, Джессика сделала вид, что уже спит. Нормина жестом указала девушке поставить кувшин на место и ложиться самой спать. Затем шепнула удивленной Бренне:
— Я капель ей дала успокоительных Иэгэна, она и уснула быстро. День, видать, выдался суматошный для нее, утомилась бедняжка! Все для нее интерес вызывает, ко всему она рвение имеет! Ложись и ты, видно, сама ног не чувствуешь, а ну так в пляс пускаться весь Хогманай! — подтрунила Нормина напоследок, зная, что с трудом Гавину удавалось расшевелить ненаглядную. — У колодца-то одна была?
— А с кем мне еще быть? — быстро выпалила Бренна, укладываясь на свое ложе. — Спят еще все! Благо двери были настежь — «Хогманай — дверь не затворяй![19]».
И желая показать, что не хочет продолжать дальнейший разговор, повернулась к Нормине спиной.
«Истинное» утро снова началось с суматохи. Джессика решила проявить, как полагается настоящей леди, неожиданно каприз:
— Мне приснился сон, что вся мебель в моих покоях стоит совсем по иному, и от этого они стали просторнее, светлее и хотелось петь и танцевать! Нормина, позови Гавина, пусть он поможет расставить все так, как в моем сновидении! Хочу уюта и простора отныне!
Бренна словно почуяла, что-то неладное — поникла, отвела глаза и принялась с удвоенной силой за свою ежедневную работу горничной, хотя Джессика была уверенна, что ее подмигивание Нормине осталось не замеченным для девушки.
Нормина довольно быстро разыскала Гавина. Он поприветствовал всех присутствующих и раболепно стал ждать указаний со стороны госпожи, изредка бросая взгляд на Бренну, с целью оценить ее сегодняшнее настроение.
Несмотря на то, что покои «леди Равенны», были бедны на меблировку: тяжеловесное ложе госпожи, две скромные лежанки горничных, пару вместительных сундуков да небольшой комодик, Джессика долго мучала данноттаровца. Сначала Гавин расставил все перечисленное так, как «во сне» Джессики, потом «леди Равенне» показалось, что так совсем не уютно и пусто в центре комнаты. Затем попробовали расположить некоторые атрибуты мебели совершенно по-новому: и так, и этак, и в конце концов успокоились только тогда, когда «частично» (как выразилась довольная Джессика) мебель вернули на прежние места. А в итоге — лишь два сундука остались знакомиться с иными углами покоев.
Гавин учтиво скрыл свою усталость, но пот со лба говорил сам за себя.
— Благодарю тебе, Гавин! Хочется первый день в новом году встретить по-особенному — ярко, весело! Да ты весь взмок! Бренна, напои Гавина водой что ли! Как он старался! Как изнурился! — нахваливала данноттаровца Джессика, пока Нормина тщательно укладывала в сундуки наряды госпожи.
Бренна, не задумываясь, покорно напоила своего воздыхателя той самой колодезной водой, так и не посмев взглянуть на Гавина. Зато улыбки Джессики и Нормины заставили ее свести в недоумении брови: «Чему радуются?»
В покои Джессики постучала прислуга замка и напомнила, что настало время праздничного завтрака, все собрались и ожидают только леди Равенну.
Джессика поторопилась спуститься в трапезный зал. Ей пришлось извиниться за опоздание и занять свое привычное место за столом. Джесс приветливо всем улыбнулась и учтиво поинтересовалась здоровьем Маргарет, которая раньше всех оставила веселье в час Хогманая.
Пока Иэгэн произносил за всех вслух благодарственную молитву, старший слуга прошмыгнул к Маргарет Маккоул и что-то ей шепнул. Маргарет тактично выждала, покамест за монахом все повторят: «Аминь!» и сообщила:
— А вот и «Первая нога»[20] решила к нам пожаловать! Надеюсь: это будет брюнет!
— Или шатен! — подхватила надежду Лилиас.
— Дозорные доложили, что заметили небольшую кавалькаду всадников, — пояснила вдовствующая Маккоул.
— Даю руку на отсечение — это шериф Суонстонский спешит навлечь на наши головы беду! — буркнул Иэгэн и ревностно добавил: — Что-то долго он собирался к нам с визитом!
— И давно не опустошал наши кошели! — ухмыльнулся Локсли.
— Почему навлечь беду? — недоуменно поинтересовалась Джессика.
— Разве вы забыли, леди Равенна, что первый гость в году не должен быть белокурым?! — прояснила Лилиас.
— А он светловолосый? Ведь я видела его лишь однажды: на подъезде к Крейгмиллару… было темно… туманно…
— Еще какой! К тому же седина в бороду, бес в ребро! — пошутил Иэгэн.
— С ним только Маргарет может сладить! — подметил укоризненно Локсли.
— Он шериф! А я забочусь о благополучии Крейгмиллара! — оправдалась вдова Маккоул.
— Давайте, не будем торопиться с выводами! Может быть, это вовсе не он! Мало ли кто окажется «Первой ногой» в этом году! — вмешалась снова благодушная Лилиас.
И тут же все тот же слуга доложил во всеуслышание:
— Шериф Суонстонский с визитом!
Чем вызвал у всех кривые улыбки на лицах, что не помешало остаться собравшимся благовоспитанными и встать из-за стола для приветствия визитера.
Шериф, можно сказать, вихрем вломился в холл. На его лице не наблюдалось и доли веселья. Он на ходу стал объяснять, что привело его в этот час:
— Позвольте оставить в стороне все условности! Полагаю, вы ждете от меня банальных приветствий и поздравлений! А я надеюсь, что не стал «Первой ногой» в Крейгмилларе, потому что, принес не лучшие новости от Вильгельма, — все это шериф произнес на одном дыхании, словно долго репетировал свои слова. Он старался принять скорбный вид, но эта роль ему не совсем удавалась, в глазах искрился блеск злорадства и привычного удовольствия от того, что в очередной раз доставил кому-то беспокойство. Он с блаженством наблюдал за тем, как его вести возымеют свою силу на каждого из присутствующих. Маргарет уже побледнела до потери сознания, Лилиас схватилась за сердце, Иэгэн, словно шепотом слал проклятия в адрес гостя, Морай Локсли убийственно сверлил взглядом, и лишь в новом лице для Крейгмиллара, вероятно и очевидно, — супруге Дункана Маккоула, было трудно разгадать эмоции. «Что ж! Продолжим представление!»
— Вот послание Вильгельма в Крейгмиллар! — он достал из рукава платья свиток с печатью и нарочно демонстративно стал медлить, кому вручить его — законной супруге или любовнице Маргарет.
Маргарет не выдержала и жадно вырвала депешу сюзерена из рук шерифа. Лихорадочно развернув свиток, вдова, прежде чем начать чтение, невольно сомкнула на миг глаза, собирая силы на известия. Она решалась: читать ли его вслух или у нее не хватит духу озвучить письмо. Но губы были безмолвными, словно не подвластные ей. Она, не меняя позы, пробегала глазами витиеватые парафразы Вильгельма, пока не наткнулась на слова: «…Дункан пропал без следа…»
Свиток вылетел из рук Маргарет, будто сорванный ветром осенний лист дубрав, сама же вдова намеревалась сделать то же самое, лишившись чувств. Мужественный Локсли не позволил ей упасть, предвидев результат потрясения. Морай подхватил вдову Маккоул на руки и опустил на господское кресло во главе обеденного стола. Растерянная Лилиас кружилась над бессознательной мачехою, в надежде быть полезною.
Иэгэн недолгое время боролся с желанием поднять выпавший свиток самолично и ознакомится с содержанием, но чувство ответственности (как врачевателя) за нуждающегося в его помощи клановца, превозмогло. К тому же его самого страшила эта еще не озвученная никем весть.
Послание, наверно, силой неведомой, во время своего полета было направлено к ногам истинного адресата, потому что обращение Вильгельма носило имя супруги Дункана — «Равенне Маккоул».
Джессика нагнулась и подняла злосчастное письмо.
Надо отдать должное, Джессика Паркенс, проявила в очередной раз необычайную стойкость. Она читала медленно и, казалось, была абсолютно спокойна. Но это была лишь видимость! Ознакомившись с письмом, Джессика почувствовала желание такой невероятной силы вернуться назад в свое время — закрыть вдруг глаза и очнуться в своей комнате лондонской квартиры. Чтобы все, что она пережила с момента ее поездки в Шотландию, оказалось лишь сном. Местами чудесным, волшебным, но в большей мере нелепым, невероятным, тревожным и горестным! Зачем злодейка-судьба с ней так жестоко играет?! Зачем мучает и терзает?! Зачем дарит ни с чем несравнимые возвышенные чувства и отбирает любую надежду и веру в светлое будущее?!
* * *
Пополудни этого же дня Джессика в сопровождении сестры Дункана отправилась в молельню замка. Это причудливой формы строение Крейгмиллара было возведено на некотором расстоянии от основного. Обе спутницы спешили возблагодарить небеса за то, что сегодня после нерадостного визита шерифа они послали неожиданно луч надежды — чудесную гостью с тем же именем, что и у сестры Маккоулов — Лилиас.
Оказывается, именно она была «Первой ногой». Она прибыла в Крейгмиллар раньше шерифа Суонстонского, просто ей пришлось некоторое время ожидать господского приема на кухне (так всегда милостиво поступали здесь с пешими путниками: обогреют, накормят). Эта девушка проделала немалый путь, чтобы добраться до клана Маккоул. Была она не одна, а с мужем, Джоном (кстати, жгучим брюнетом!). Супружеская пара, как полагается, пришла с символическими дарами: углем для очага, хлебом для стола и виски для главы семьи. Но не это запалило искру надежды в сердцах крейгмилларцев. Она сообщила всем, что Дункан Маккоул жив и дала ориентир, где его искать.
Морай Локсли никого не удивил после появления этих молодоженов своим поведением, он без особых приготовлений вскочил в седло, наспех простился со всеми, выразив надежду, что сможет отыскать Дункана Маккоула, и отбыл за содействием и одобрением задуманного к Вильгельму I.