Глава 40. Цена спасения
— Выбор за вами!
— Я думаю, при таких обстоятельствах моя супруга может желать лишь одного — скорого возвращения домой, в своё время! — с грустью вымолвил Дункан, нисколько не сомневаясь в верности своего суждения. — Меня ждёт король! Я сделаю всё, что в моих силах, дабы вызволить вас поскорее отсюда и содействовать вашему счастливому возвращению в далёкий и недосягаемый для моих современников 2019 год! Крепитесь!
И обуреваемый горьким чувством от безысходности Дункан резко вышел из темничной комнаты, даже не дожидаясь Иэгэна и Зафара. Сейчас он не смог бы больше ничего сказать своей супруге, не смог бы видеть её опечаленное лицо и слышать её устрашающую для него отповедь, не смог бы вытерпеть еще мига вынужденного прощания! Действовать! Лишь действовать во благо ЕЁ спасения!
Он широко шагал коридорами дворцовой темницы, нервно подбирал убедительные слова для монарха и собирался духом перед неизбежным расставанием со своей честью — то, что он должен был предложить сюзерену, будет иметь свою цену — его честь вассала и звание друга короля!
— Надеюсь, теперь ты можешь высказаться! Признаться, мне не понятны твои действия! Я думал, ты не можешь меня простить за принуждение вступить в союз с одной из Гордонов, помня твою привязанность к Маргарет Маккоул! Сейчас я вижу тень жалости в твоих глазах к этой самозванке! Объяснись! — потребовал при встрече озадаченный Вильгельм.
— Мой повелитель! Я виноват перед этой леди! Впрочем, как и перед горемычной Маргарет! Но если вдова отца согласна была довольствоваться моей привязанность из жалости к ней, то Джессике Паркенс удалось возыметь надо мной власть неограниченную, без всякого колдовства и чародейства! Она не ведьма и не чернокнижница! Я готов доказать это, если позволит мой господин! — и Дункан нарочно преклонил одно колено, выказывая полную покорность и благоговение перед властителем.
— Ты заинтриговал меня, Маккоул! Как сможешь ты это доказать?! — снисходительно проявил интерес монарх, охваченный больше любопытством, нежели верой в слова фаворита.
— Вы позволили моей супруге разрешиться от бремени, пусть и в дворцовой темнице! Я глубоко признателен за Вашу милость к моему имени! И всё же я осмелюсь просить Вас еще об одном милосердном жесте — дать возможность появиться моему наследнику в стенах Крейгмиллара! К тому времени, я даю Вам слово — вы получите обещанные доказательства в невиновности Джессики Маккоул! Порукой будет моя незапятнанная доныне честь!
— Пока ты доказал лишь одно своей просьбой и пламенной речью — эта девица поработила тебя всецело! Я теряю первого фаворита! Это печалит меня! — эгоистично заметил Вильгельм. — Я не знавал тебя еще таким! Я волен допускать мысль, что ты ошибаешься в своих убеждениях по поводу непричастности своей супруги к чародейству! Я не хочу рисковать твоей головой! А здравость мыслей ты теряешь, мой друг!
С каждым словом властителя туманная надежда Дункана по капле таяла. Он молил себя лишь об одном — сдержаться и не нагрубить королю! А огненная речь Вильгельма пламенела:
— Однако и мной движет непонятная мне сила! Я уверен, что поступлю правильно, если доверюсь тебе! Я помазанник Божий, значит, во мне говорит голос Господень! А голос твердит: «Уступи Дункану Маккоулу! Уступи! И свет истины озарит тебя и твои земли!» Да будет так!
* * *
Джессика еще не успела прийти в себя от недавней чувственной встречи с Дунканом Маккоулом и последовавших затем волнительных минутах признаний в своих чудомытарствах чрез времена. А супруг снова предстал перед ней. Угрюмый, отчужденный и в то же время сверх учтивый и внимательный.
— Вам позволено, на время покинуть дворцовую темницу! До судного дня вам надлежит пребывать в моём родовом замке — Крейгмилларе! Вы отправитесь туда со мной! Пусть ваша горничная уложит вещи, в обратный путь, в крепость, её сопроводит Иэгэн!
Джессика не стала отпираться, она, как зачарованная следовала указаниям Дункана Маккоула, всё её естество испытывало неизъяснимый трепет в его присутствии. Она не могла выронить ни единого слова!
Их путь к лошадям был безмолвным. И только при виде осёдланных животных, Дункан спросил:
— Вы сможете ехать верхом?! Или…
— Не стоит беспокоиться, я смогу следовать в седле, только не очень быстро! — заверила Джесс, радуясь вечерней прохладе и свежему воздуху. Свобода! Долгожданная свобода! Еще недавно она и не смела мечтать о ней!
Дункан спокойно кивнул головой, помогая оседлать Джессике лошадь. Вскочил сам в седло и принял от конюшего зажжённый факел, смеркалось.
Когда супруги оставили дворцовый парк позади себя, Джесс не удержалась и спросила:
— Где же ваш друг — Зафар?
— По желанию короля сарацин остался развлекать его во дворце! Надеюсь, арабу удастся вырваться из числа новых фаворитов монарха, как можно быстрее! — немного раздражённо ответил Дункан. — Я понимаю, вам не терпится вернуться в своё время! Но король и так оказался столь милостив!
— Я всё еще не могу поверить, что оказалась на воле! Как вам удалось меня вызволить, пусть и на время?!
— Я обещал представить доказательства вашей невиновности, как только вы… Как только вы подарите мне сына… или дочь, — уже мягче стал отвечать Дункан. — Этого мне не суждено будет знать… к тому времени, вы, благодаря знаниям Зафара, будете недосягаемой, как и дитя… — еле слышно вымолвил Дункан, не скрывая своей горечи.
— А как же доказательства?.. — сочувствуя, выразила своё беспокойство за Дункана Джессика. Тем самым не задумываясь, что неосознанно ранит его еще больше: этим вопросом она даёт понять, что давно уже сделала свой жизненно важный выбор. — Как можно меня оправдать в столь невероятной истории перед судьями и вас за моё сокрытие в толще веков?
— Я и не надеялся на это!
— Тогда как же?.. Скрыть подсудную!!! Что с вами сделает король?!
— Другого выхода я не видел… Или вы хотели бы, чтобы я позволил Вильгельму сжечь вас с ребёнком заживо!!! — гневно выпалил он. — Не будем об этом! Вас не должно это волновать! Вы жертва игр Хроноса! Оскорблённая мной до глубины души! Ведь я вынудил вас стать моей супругой! Пережившая здесь, в моём мире, столько испытаний и лишений! И вы еще задумываетесь о том, что будет с людьми, варварски ворвавшимися в вашу жизнь!
Джесс вдруг заплакала. Зачем он так? Разве не было между ними тех безмолвных минут рая?! Разве не почувствовал он трепет в её груди при нынешней встрече! Разве могла она ошибиться в его истинных чувствах к себе?! Неужели он идёт на эту жертву только ради своего дитя?!
Джессика невольно сбавила ход своего скакуна. Глаза застилали непрошенные слёзы.
Дункан, словно опомнился, натянул поводья и поравнялся с супругой.
— Я фаворит короля, и не думаю, что гнев сюзерена будет столь яростным! Вы будете в безопасности! Только это важно! Не смотрите на меня так! Иначе я за себя не ручаюсь! Вы внезапный вихрь в моей жизни, унесший навеки мои здравые мысли, размеренное существование и спокойное биение сердца! Ну же останавливайте меня! Иначе будет поздно! Я наговорю вам то, чего не следует! ТО, что не позволит мне быть подле вас и не касаться вашего дивного стана, не целовать ваши сладкие уста, пока вы сами не вырветесь из моего плена…
— Дункан! Дункан… мне кажется я… — Джессика вдруг стала клониться неестественно набок, хватаясь за гриву мерина. Дункан действовал молниеносно, несмотря на то, что руки его дрожали. Факел полетел к ногам его коня. Супругу удалось спешиться и подхватить падающую Джессику уже у самой земли. Он прижал её к себе со словами:
— Прости! Прости, милая! Прости за лишние волнения! — он стал целовать её волосы, лоб, прикрытые глаза.
Джессика где-то витала… Она не осознавала, где сейчас находится: на земле или где-то высоко в облаках. Она лишь чувствовала блаженную истому, живительное тепло…
Джесс не слышала его слов. Немудрено! Столько вытерпеть, когда готовишься стать матерью! Услышать признание в ответных чувствах, которых страшишься не меньше смерти! Не о них ли знал ХРОНОС?! Не эта ли синяя птица, томилась в клетке веков, не она ли заставит Джесс отказаться от мечты возвратиться домой, в своё время?!
В бессознательном состоянии Джессика перенеслась в желанный далёкий Лондон…
Она, словно на невидимых крыльях этой птицы счастья, парила над отчим домом, видела радостных отца, мать, подругу Трикс, Сэмюэля Декера… Всё до боли знакомое! Всё в солнечном свете! Всё зовущее её вернуться! И она вернулась, зажила привычной жизнью… Только привычной ли?! С ребёнком Дункана на руках, с вырванным сердцем и оставленным в жарких ладонях супруга — средневекового рыцаря, главы клана Маккоулов!
— Нет!
Вскрикнувшая Джессика очнулась на коленях супруга, который преклонился спиной к раскидистому древу. Он кутал её в свой килт. Близ них был воткнут в землю горящий факел. Неподалёку переминались с ноги на ногу их мерины, понурив головы.
— Т-с-с-с! Ты в безопасности! А я твой раб! Неволить не стану… — бархатным голосом утешал Дункан.
Джесс, услышав голос желанного, лишь притулила лоб к его груди. Пусть этот миг длится вечность! Никаких слов, никаких обещаний, никаких расставаний!
Никакой грозы над ними! Лишь звездное небо! Лишь безграничные тени крыльев синей птицы! Лишь он и она!