Глава 41. Маргарет
Лишь он и она!
Этими волшебными минутами в тайне наслаждался каждый из них. Но всё чудесное, как и лихое, когда-то имеет свой конец! Джессика стала дрожать. И Дункану пришлось первому нарушить трогательную тишину:
— Вы замерзнете! Нам следует спешить в Крейгмиллар.
Если бы не ребёнок! Джессика готова была бы молить Дункана не прерывать этого блаженства.
— Будет лучше, если мы поедем на одном мерине. Вы утомлены. Так мне будет спокойнее.
И он усадил безропотную Джесс на свою лошадь, а сам водрузился позади нее.
Дункану так хотелось обнять её! Но одна его рука удерживала горящий факел, другая вожжи. Джессика сама мечтала об объятьях супруга и поэтому примостилась к груди Дункана спиною, упоённо принимая его тепло.
— Я обещал рассказать вам всё о Зафаре! То, что я поведаю вам, немного объяснит вам предназначение книги Хроноса! И прояснит роль араба в вашей дальнейшей судьбе!
Остаток пути супругам было о чём говорить. Джессика ловила каждое слово возлюбленного; заставила рассказать Дункана о своих последних ратных подвигах и мытарствах в чужих землях. Но и сама отдала ему должное, поделилась историей о жизни в Даннотаре и Крейгмилларе.
Всё, что Дункан теперь знал о Ричарде, приводило его в ярость! И это его кровный брат! Что за чудовище породили отец и мать?! Как сдержать свой гнев при неизбежной ближайшей встрече с ним?!
К полночи впереди замаячили костры на башнях Крейгмиллара. Дозорные ожидали своего хозяина по наитию преданной Маргарет, которая предвидела его скорое возвращение и грустила о том, что Дункан не соизволил даже взглянуть на неё при последнем визите в родовом замке. Умчался без оглядки спасать супругу! Супругу-самозванку! …возымевшую на него такую силу! Как не впасть в отчаяние ей, Маргарет, так беззаветно любящей его, осознавая своё полное поражение перед соперницей?!
Ей было трудно видеть с порога замка его опеку над Джессикой Паркенс: как Дункан помогал ей спешится с лошади, как вёл её сверх учтиво к ней и к Лилиас.
Ричард в это время вёл себя непривычным образом — чуть ли не расшаркивался перед прибывшим братом.
Казалось, Дункан не обращал на него никакого внимания.
Когда глава клана Маккоулов подвёл свою спутницу ближе к домочадцам, Джессика крайне удивилась, увидев Маргарет Маккоул с округлившимся животом. Только сейчас Джесс заметила, что Маргарет отяжелела. Её положение уже нельзя было скрыть от чьих-либо взоров! «Так вот, почему она всё время избегала меня и гостей, ссылаясь на дурное самочувствие! Бедная! Вдова — и в положении! Кто же отец?! Кто же тот мерзавец, что обесчестил её?!» — промелькнуло в голове Джессики.
Пока Джесс сочувственно взирала на Мэг, Дункан, продолжая держать за руку свою спутницу, громко произнес:
— Перед вами Джессика Маккоул — моя супруга! И нравится вам это или нет — вам придётся относиться к ней так, как того требует её статус! Со всей убеждённостью, заявляю: в ТОМ, что она заняла место леди Гордон, её вины НЕТ! И ЭТО я намерен доказать Вильгельму уже в ближайшем будущем!
Вдруг Дункан повернул голову на открывшего было рот Ричарда и с убийственным взглядом изрёк:
— А тебя, Ричард Маккоул, я не хочу больше слышать! Не хочу больше видеть! Не хочу больше знать о тебе ничего! Ты не достоин, носить имя наших предков! Отныне твоя нога не ступит во владения Крейгмиллара и Данннотара! Твой удел — изгоя! И молись, чтобы наши пути никогда не пересеклись! Иначе один из нас будет носить клеймо до конца своих дней — братоубийцы!
Всё это было сказано таким жутким тоном, что в жилах присутствующих похолодела кровь! Все с замиранием сердца ожидали реакции Ричарда.
— Слепец! Тебе не удастся доказать невиновность этой чернокнижницы!..
— Вон! — прогремел глава клана, не дав горе-брату нести дальше гневную отповедь. Кулаки Дункана сжались, ярость в нём закипала всё сильнее.
Не желая мериться силами с главой клана, Ричард нервно дернулся в сторону конюшни, кинув прощальные слова:
— Ты пожалеешь еще о своём решении, Дункан Маккоул! Я обещаю тебе это!
Зря он сказал эти слова — Дункан, теряя самообладание, бросился на него.
— Нет! — в один голос прокричали ошеломлённые Лилиас и Маргарет.
Джесс так же была охвачена страхом за Дункана, но её, словно парализовало, она ни слова не могла вымолвить. И только Лилиас, привычная к средневековым нравам, из любви к обоим братьям опрометчиво бросилась предотвратить беду. Она, не страшась, влезала в их схватку:
— Дункан, молю тебя! Оставь его! Оставь! Пусть идет с Богом! Пусть мытарства без родного крова станут для него наказанием!
Но слова сестры, словно не доходили до слуха братьев: каждый из них пытался вложить всю силу в свои кулачные удары.
Нерасторопная из-за своего положения Маргарет рванулась по ступеням в замок, зовя на помощь прислугу, и вдруг круто оступилась. Припала коленями на каменные ступени и почувствовала острую боль внизу живота. Малыш Маргарет уже несколько дней не давал покоя матери в утробе, а от излишнего её волнения в эту минуту не стал томить себя и мать более. Маргарет схватилась за свой живот обеими руками и простонала:
— О Боже! Началось! Лилиас! Помоги!
Джессика подхватилась первая на помощь скрюченной Маргарет, она хотела поддержать Мэг за локоть, но услышала её истеричное:
— Нет! Не прикасайся ко мне!
Неуемная боль заставила вдову завопить.
В это время Дункан увернулся от крайнего удара Ричарда и сбил его умышленно торсом на землю.
— Убирайся, пока цел!
Оставив младшего брата ощупывать почву тощим задом, Дункан бросился к страдающей Маргарет. В два шага он преодолел расстояние до неё.
— Потерпи, Мэг!
Дункан осторожно подхватил страдалицу на руки и, поспешно минуя коридоры замка, отнес её в покои. Следом ступали встревоженные Лилиас и Джессика.
Ричард же в бешенстве покидал крепость на своём скакуне, не забыв переполошить всю дворовую челядь.
Когда Дункан уложил стонущую Мэг на её спальное ложе и попытался высвободиться от объятий страждущей, то услышал слёзное:
— Останься со мной, Дункан! Прошу тебя! Не бросай меня одну в эти минуты! Хотя бы сейчас прояви ко мне жалость!
— Маргарет, Иэгэн еще в пути! Тебе нужна помощь сведущего в этих делах! Я привезу какую-нибудь повитуху из деревни, она позаботиться о тебе и ребёнке! Я полагаю, ты не выходила положенного срока?! Ведь так?!
— Да-а-а! — продолжая мучаться, выговорила Мэг. — Несчастное дитя торопится появиться на свет! Глупый! Жестокость мирскую он еще успеет о-щу-тить! — она жадно глотала воздух, инстинктивно набирая побольше его в лёгкие.
— Маргарет, славная моя, ты будешь не одна! Крепись! Я привезу кого-то в помощь, — он нежно, но настойчиво высвободился из её плена. Успел сделать два шага к выходу и увидел глаза стоящей напротив Джессики. Она слышала их с Маргарет недолгий диалог! Слышала и сделала безошибочный вывод! Взгляд говорил лучше любых слов! Супруга поспешно освободила выход, ловко разминулась с Дунканом и стала помогать Лилиас устроить поудобнее роженицу на постели.
Дункан не оглядываясь, спешил выполнить задуманное. Хотя на душе скребли кошки! Каким он выглядел теперь в ЕЁ глазах?! Это расплата за необдуманность действий и сластолюбие в прошлом! Что ж! Он знал, что когда-то этот миг настанет! Его супруга должна была обо всём узнать. Только разве думал он когда-либо, что в эти минуты испытает?! Вину! Мучительную неловкость! Сожаление! Раскаяние! И полное сокрушение! Разве думал он когда-либо, что сможет так полюбить?! Ещё и кого полюбить?! Призрачную явь! Странницу во времени!
Дункану не составило труда разыскать и привезти повитуху из ближайшей деревушки — расторопную добротную женщину, с запальным характером. Она быстро всех выгнала из покоев роженицы, надавала кучу приказаний горничной Маргарет и с сознанием дела стала помогать младенцу появиться на свет.
Остальным оставалось лишь ждать и молиться за благополучное разрешение от бремени Маргарет. Их молитвы часто прерывали крики измученной Маргарет.
Растроганная юная Лилиас, чтобы не слышать более страданий Мэг, извинившись перед старшим братом и Джессикой, последовала со своей служанкой в часовню Крейгмиллара, возведённой вне замка.
Дункан неподдельно волновался, не каждый день слышишь крики роженицы! Роженицы, которая в муках готова преподнести твоё чадо на свет! И пусть Дункан никогда не испытывал к ней должной любви, но он не был бездушным! Он испытывал к ней прежнюю теплоту, щемящую жалость, благодарность за беззаветную любовь, которая (что греха таить!) скрашивала в былом его унылые дни!
Как бы ни было больно Джессике видеть состояние Дункана, она не покидала главного зала, в котором оба находились. Присев на одну из деревянных скамей у пиршественного стола, Джессика уперлась лбом в сцепленные руки. «Мне нужно привести мысли в порядок! Дункан — отец ребёнка Маргарет! Этим мерзавцем, как думала я, оказался Дункан Маккоул! Сомнений не может быть никаких! Всё очевидно! Только в глазах вдовы мерзавец не он! Мерзавка — я! Я разлучница! Я ненавистная соперница! Я та, что внесла в их отношения боль, горечь и душевные муки! Зачем, Хронос, ты меня унёс сюда?! Зачем терзаешь ежечасно?! Отпусти меня! Сжалься!»
Джессика не заметила, как сама тихо застонала. Испугавшись реакции Дункана, она оторвала лоб от кулачков и зорко глянула на супруга.
От слуха Дункана не ускользнуло ее стенание. Взгляды их встретились, но тут же Дункан прикрыл свои глаза, словно собираясь с духом на что-то.
Он медленно подошёл к скамье, стоящей с другой стороны стола, за которым сидела Джессика. Сел напротив супруги и, выждав паузу, пока очередной крик Маргарет не затих, произнёс:
— Джессика, вы вправе меня осуждать и ненавидеть за то, что впутал вас во всё это!
— Нет! Не надо мне ничего объяснять!
— Вам придётся меня выслушать! Я не хочу вас обманывать! Ребёнок, что через час-другой появится на свет Божий, МОЙ! До венчания с вами, я горел желанием сделать Маргарет Маккоул своей супругой. Не из любви! Нет! Из жалости! Я знаю, что это признание не сделает меня в ваших глазах благороднее! «Предаваться плотским утехам, но не испытывать при этом любви, не является ли это достойным беспощадного осуждения?!» — скажете вы! — «Такая связь порочит истинную любовь!» И я соглашусь с вами! Только тогда я не знал…
Крик Маргарет заставил его умолкнуть. Заставил испытывать вину с новой силой: Маргарет мечется в муках, возможно, борется со смертью, а с его уст готовы сорваться слова-признания в подлинных чувствах к Джессике…
«Что же я делаю?!»
— Джессика… Джессика… — схватился он за голову обеими руками. — Зачем я только встретил вас?! Зачем вы перевернули мир, в котором я живу?! Ворвались в него яркой звездой и огненной зарницей умчитесь вдаль безвозвратно… Навечно ослепляя тех, кто позволил себе любоваться вами!
Внезапно с покоев роженицы появилась горничная Маргарет, она окликнула мятущегося главу клана:
— Сэр Дункан! Беда! — всхлипывала она.
Дункан вскинул голову на зов:
— Только не говори…
— Ребёночек слабый родился! Госпожа в беспамятстве! Слаба! Ой, как слаба! Как свечка тает! — продолжала горевать горничная, заламывая руки.
Дункан, мотая головой, приподнялся со своего места, казалось, тело его не слушается. Движения были нечёткими, усталыми.
— Не оставляй её! — скомандовал он служанке. А, словно в никуда, добавил:
— Я навстречу Иэгэну! Это последний шанс для Маргарет!
Он не посмел взглянуть на Джессику. Шатаясь от усталости и волнения, глава клана Маккоулов скрылся из зала.