ГЛАВА 12

   Лина помедлила какое-то время, но все же начала снимать одежду. Уже в коридоре, пока шла до двери начальница СБ, она поняла, что у нее нет выхода. Ведь если ей напишут плохие рекомендации, то ее действительно на приличное место работы больше никто не возьмет. Конечно, насчет районных больниц он преувеличил, там всегда персонала не хватает, и ее возьму без проблем. Но для Лины в этом нет никакого смысла. Ей нужна частная клиника, хорошее место, чтобы продолжать платить адвокату, иначе она просто потеряет своего мальчика навсегда.

   Какие-то мгновения она колебалась, ей не хотелось превращаться в шлюху, которую будут иметь все с подряд. И даже подумала плюнуть и уйти, особенно в тот момент, когда увидела, как стремительно к ней приближается мужчина. Но когда её рука оказалась в его горячей ладони, то она поняла, что нет! Она не сможет бросить своего малыша в незнакомой стране, с таким подонком отцом, и больше не сопротивлялась.

   В конце концов, она же не девственница?

   Ну, подумаешь, потерпит немного, и он ее отпустит.

   Однако когда она зашла в комнату, то Лине почему-то на душе стало совсем обидно и грустно, и жалко себя дуреху, что попала в такую ужасную ситуацию, да и снова в мужчине ошиблась, что захотелось даже расплакаться. Наверное, где-то глубоко в душе, она надеялась на то, что этот мужчина не такой, как все, что он другой. А он завел ее в свою комнату, да еще и развеселился от ее состояния, начал подтрунивать. От чего Лине совсем мерзко стало на душе, но хоть плакать расхотелось.

   Она старалась не смотреть на Германа, пока тот быстро сбрасывал с себя одежду прямо на пол, и сконцентрировалась на том, чтобы раздеться самой.

   Он как назло замер голый возле кровати, ожидая, когда она снимет всю одежду, и сверлил ее своим горящим от возбуждения взглядом. Руки, плохо слушались ее, но все же она справилась. И когда Лина осталась в одном лифчике и трусиках, Герман не выдержал. Он резко повалил ее на спину, и начал покрывать ее шею и ключицы поцелуями. Лина старалась расслабиться, но у нее ничего не получилось. Мужчина действовал слишком напористо. Быстро расстегнул лифчик, сдернул его с такой силой, что у Лины на коже даже ссадины остались. Она лишь зажмурилась и закусила губу, чтобы не вскрикнуть.

   А Германа уже полностью захватило возбуждение.

   Кожа девушки из-за мягких, почти невидимых волосков, была словно бархатная. Он наслаждался ее запахом, и мягкими ощущениями, когда касался ее губами.

   У Лины была небольшая грудь, но с большими сосками, и мелкими еле видимыми растяжками. У Германа где-то в голове мелькнула мысль о том, что, скорее всего девушка кормила грудью ребенка. И что-то в этой мысли было не так. Но он махнул рукой. Потом, все потом, сейчас ему нужно удовлетворение. И судя по тому, насколько сильно он возбужден, медсестричка одним разом точно не отделается.

   Герман втянул в рот ее сосок и с наслаждением прикрыл глаза.

   - Боже… какая же ты вкусная, - еле слышно пробормотал он, не обращая внимание на то, что Лина еле сдерживалась от того, чтобы не заплакать.

   Ей было больно, но не физически, у нее болела душа, от того, что чертов начальник СБ, сразу же нашел ее самое чувственное место на теле, и с упоением начал посасывать и облизывать ее соски, будто это какое-то сладкое лакомство.

   А Лина в этот момент кусала губы от того, как внизу живота болезненно заныло из-за резкого возбуждения.

   Как же сейчас ей было стыдно и обидно за себя и за свое дурацкое тело. Когда она познакомилась со своим мужем, то узнала, насколько чувствительны ее соски. Да не просто чувствительны… Она могла кончить, просто от того, что Саша начинал вытворять с ними, даже не дотрагиваясь до ее клитора. Именно так она получила первый в своей жизни оргазм.

   Она ведь даже толком Сему не смогла кормить из-за этого грудью. Потому что постоянно испытывала очень сильное возбуждение при кормлении. И через месяц она чуть с ума не сошла от подобных ощущений. Посоветовавшись с врачом, Лине пришлось перевести Сему на сухие смеси.

   И вот теперь ее дурацкое тело не заставило себя долго ждать. А Герман, как специально увлекся именно ее сосками. Лина зажмурилась, и, вцепившись руками в простынь, задрожала, а из ее рта непроизвольно вырвался протяжный стон.

   Болезненный комок внутри взорвался, и Лина стиснула бедра в глупой попытке сдержать накативший на нее оргазм.

   Герман с удивлением посмотрел на девушку, содрогающуюся от оргазма в его руках, и не смог сдержать своего потрясенного возгласа:

   - Охренеть!

   Он еще никогда в своей жизни не встречал настолько чувствительных девушек.

   Лина сразу же пришла в себя от голоса мужчины, и от стыда попыталась вырваться из рук Германа, и хотя бы замотаться в покрывало, на котором она лежала.

   Но он удержал ее и лег сверху, придавив своим горячим телом.

   Странно, но этого хватило, чтобы Лине успокоиться и прекратить нервничать.

   Герман не стал терять время, и тут же рукой нырнул ей в трусики.

   - Ты очень мокрая, - прошептал он ей, - и невероятно горячая штучка, я просто обязан воспользоваться твоей влажной киской.

   Лина расширила глаза от этих пошлых словечек, и опять вся начала заливаться краской стыда.

   Герман же ловко сдернул с нее трусики и, раздвинув бедра начал медленно входить.

   И когда Герман почти уже вошел в нее, как с пола раздалась мелодия, проигнорировать которую он не имел права.

   - Твою мать! – гневно выругался мужчина, напугав при этом Лину до коликов в сердце.

   Он тут же слез с нее, и нашарив в потемках на полу свой телефон, не глядя на номер звонившего, ответил. На такую мелодию был настроен только лишь один человек – это был Лисовский.

   Лина сразу же нашарила край покрывала и нырнула под него, накрывшись с головой. После всего того, что случилось, она не знала, куда себя деть. Расслабленности после оргазма, как не бывало. Ей казалось, что у нее сердце сейчас выпрыгнет из груди, настолько быстро и громко оно колотилось.

   Лина даже не старалась прислушиваться к разговору мужчины по телефону, все свои силы и внимание она тратила на то, чтобы тупо не потерять сознание от шквала чувств, что сейчас бушевали в ней. Стыд и страх, злость на себя за свою реакцию, и на всю ситуацию в целом. А еще огромное желание, как можно скорее убраться из этого дома раз и навсегда, чтобы больше никогда не встречаться с его обитателями, и не вспоминать того, что случилось.

   Переговорив с Владом, Герман стал быстро одеваться, после разговора он даже на какое-то время забыл о своей гостье.

   В принципе он, не удивился тому, что произошло. Герман даже рассчитывал, что рано или поздно рыбка клюнет на наживку. И поэтому у него уже было все схвачено. Созвониться со «своими» Герман пока не решался, нужно было сначала выехать за пределы особняка. Учитывая паранойю Лисовского, он не исключал, что тот может перехватывать все сообщения и разговоры в пределах своего дома.

   Герман собрался за пару минут и наконец-то вспомнил о своей гостье, а точнее раздражение от неудовлетворенности заставило его вспомнить о ней. Начальник СБ умел подавлять подобные инстинкты в себе очень быстро, жизнь в определенных условиях быстро научила его забывать о возбуждении. Но девчонка оказалась с «сюрпризом», и Герман все еще продолжал ощущать сильное желание.

   Все же шлюхи, что постоянно имитировали оргазм уже давно приелись, но неподдельная, хоть и простая физиологическая реакция тела девушки, да еще и эта стеснительность, его подкупила.

   Он повернулся к кровати и понял, что Лина явно решила спрятаться от него, причем под одеялом.

   «Оригинально», - мысленно хмыкнул он.

   Почему-то ее поведение немного рассмешило Германа.

   Улыбнувшись, и стараясь не шуметь, он медленно и очень тихо подкрался к завернутой в кокон из покрывала девушке, и резко сдернул его с нее. От неожиданности Лина вскрикнула и попыталась вскочить с кровати. Она настолько сильно накрутила себя, пока «пряталась» от мужчины, что паника захватила девушку с головой. Но от начальника СБ еще никто не убегал. Он перехватил ее за талию и прижал к своей груди.

   Инстинктивно Лина попыталась вырываться и даже взвизгнула в его руках, но потом до нее дошло, что в этом нет смысла, и резко сникла.

   А Герман все же не выдержал, и рассмеялся из-за ее странной реакции. Он никак не мог понять, почему она испугалась и вообще, зачем спряталась? Какая-то абсурдная ситуация.

   От его смеха у Лины, на глазах выступили злые слезы. Мало того, что шантажом вынудил ее заниматься с сексом, так еще и собственное тело ее придало, а теперь ему весело и смешно.

   От несправедливости, захотелось ударить начальника СБ, как можно сильнее.

   И Лина опять начала вырываться, только уже молча, и при этом, стараясь еще и задеть побольнее рукой или ногой мужчину.

   - Ну, ты и трусиха,… - сквозь смех начал говорить ей Герман, - а еще… ха-ха-ха… очень смешная,… и ты мне нравишься.

   Он так и продолжал веселиться над ней, и подтрунивать, удерживая в своих руках. Но как бы Лина не боролась, у нее не хватало сил не то, что выбраться из его захвата, но даже задеть, как следует. Герман каким-то образом умудрялся избегать всех ее ударов. Как он это делал? Лина не могла понять.

   Кажется, что чем громче хохотал мужчина, тем сильнее распалялась она.

   Герман понял, что девчонка вздумала помериться с ним силой. Мысленно он прикинул, что время у него еще есть и поэтому решил, немного поиграть в ее странную игру, от которой он заводился еще сильнее.

   Хочет побороться, что ж, Герман устроит ей сейчас борьбу…

   Он резко кинул ее на кровать. От чего Лина растерялась и не сразу сообразила, что затеял начальник СБ.

   А Герман времени даром не терял, он схватил ее за ноги и, перевернув на спину, навалился всем телом.

   Лина опять взвизгнула от неожиданности и с еще большей силой начала брыкаться и пинаться.

   А Герман, ухватил ее за предплечья, придавил ее руки к кровати, а затем и своими ногами зафиксировал ее ноги так, что она и пошевелиться не смогла, и впился в ее губы с жадным поцелуем.

   Лина же от злости укусила его со всей силы за губу.

   - Ах ты, мелкая зараза! – шутливо выругался он.

   И опять рассмеялся. Он никак не мог взять в толк, чего она так злиться и почему так сопротивляется?

   Но в любом случае, вся эта возня, возбудила его опять, не на шутку.

   И Герман, подняв руки девушки над ее головой, перехватил их одной своей рукой, а второй начал расстегивать брюки.

   Поняв, что он собрался делать, она забилась с новой силой, у Лины, будто второе дыхание открылось, она даже умудрилась вырваться, но скинуть с себя мужчину не удалось, он был слишком тяжелым. И ее руки опять попались в стальной захват.

   Злость накатывала на девушку все сильней и сильней, словно разыгравшиеся волны на скалистом берегу. Лина уже перестала, что-либо понимать, единственным ее желанием было вырваться из рук этого мужчины и убежать.

   До Германа начало доходить, что с девушкой твориться что-то не ладное. Слишком отчаянно она боролась. Слишком много гнева и ненависти было в ее глазах.

   - Эй! – попытался дозваться он ее, - успокойся!

   Лина уже совсем потерялась в своей злости, скинуть с себя мужчину не получалось, проще было стену отодвинуть, чем его тяжелую тушку, а он еще и просит ее успокоиться?

   - Да пошел ты нахрен! Слезь с меня, и я успокоюсь! – зло прорычала она, не оставляя попыток вырваться.

   Герман с удивлением приподнял брови. Несколько минут назад, была тихая «забитая» девчушка, а сейчас рычит и шипит, как взбесившийся хомячок.

   Сравнение с хомяком позабавило мужчину, и он невольно опять улыбнулся.

   Но стоило Лине увидеть его улыбку, все ее последние крохи самообладания исчезли. И она уже не зарычала, она закричала на него, и в ее голосе появились истеричные нотки:

   - Ты подонок! Мало того, что шантажом вынудил меня с тобой сексом заниматься, как последнюю шлюху, так еще и смеешься надо мной. Чтоб ты сдох. Я тебя ненавижу! Слышишь меня ты сволочь, я тебя ненавижу!!! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Отпусти меня гад! Отпусти!...

   Но на этом она не успокоилась, у Лины словно прорвало все заслоны. Нервы сдали. Вся та боль, злость и обида, что она накопила за эти годы, после того, как ее предал муж и лишил ее ребенка, постоянная усталость и недосып из-за желания побольше заработать денег, чтобы платить адвокату, который толком так ничего и не делал, да еще и этот проклятый дом и все, что в нем творилось; все это начало выплескиваться из Лины на ошеломленного ее взрывом мужчину.

   Она уже не кричала, а визжала и билась в его руках, с такой силой, что Герман не только слов не мог разобрать, но и удерживал хрупкую девушку с трудом.

   Все признаки серьезного нервного срыва были на лицо.

   Герман попытался надавить на ее болевые точки, чтобы остудить ее пыл, но она даже не обратила на него внимания, продолжая кричать и биться.

   Из ее глаз полились слезы, она всхлипывала и смеялась попеременно.

   Герман встал с кровати и, закинув ее на плечо, потащил в душ.

   Единственный способ, который он смог придумать - это холодная вода.

   Лина колотила его спину руками, извиваясь, как уж в его руках. Она уже плохо понимала, что происходит. Истерика захватила ее полностью.

   Герман включил ледяную воду и, поставив девушку на ноги, еле удержав, чтобы она не упала, начал поливать ее из лейки холодной водой.

   Лина тут же пришла в себя и завизжала, но теперь уже от холода. Она попыталась выбраться из душевой, но мужчина держал ее крепко.

   Он прямо в одежде встал под душ вместе с ней и стиснул ее в объятиях.

   - Пожалуйста, хватит, - заскулила Лина стуча зубами, холод начал продирать до костей, - не надо больше…

   Герман, услышав более-менее вменяемую речь от девушки, тут же сделал воду теплой, но из кабинки так и не вышел, продолжая стоять вместе с ней уже под теплыми струями воды, и растирая ее кожу на спине и руках. Еще не хватало, чтобы она простудилась.

   - Рассказывай, что у тебя случилось, ты говорила, что кто-то на тебя напал, - решил Герман с ней поговорить, продолжая прижимать девушку к своей груди и гладить по спине.

   Он знал, что в эти моменты люди очень откровенны, и сейчас было наилучшее время, чтобы устроить допрос. Герман, правда и сам не до конца понимал, зачем ему о ней что-то знать. И мысленно списал все на свою привычку досконально знать все и про всех.

   А Лина доверчиво, словно ребенок, жалующийся своему родителю, начала рассказывать про сцену, что устроил Лисовский на борту самолета, как она напугалась и подумала, что сейчас они устроят оргию, и ее изнасилуют. Потом был лысый охранник, от которого она чудом умудрилась сбежать.

   - Который, как его имя? – переспросил Герман.

   - Я не знаю, имени, - дрожащим голосом говорила девушка, греясь и постепенно успокаиваясь в руках мужчины, - он самый огромный среди всех охранников.

   - Понятно, - хмыкнул Герман, мысленно уже разделывая Серого на татами.

   Он может с виду и здоровый, но совершенно неповоротливый. Его обычно берут для устрашения. Что ж, теперь начальник СБ с радостью примется за «обучение» бойца. Обычно после таких «обучений», люди сразу же увольнялись, но перед этим брали долгий больничный.

   - Расскажи мне о своем муже, - прошептал он замолчавшей девушке, - что случилось с твоим ребенком?

   Сквозь ее крики и истерику он так и не разобрал, о чем она ему говорила, однако некоторые ключевые фразы все же услышал.

   И Лина начала свой рассказ. Сбивчиво переходя на всхлипы, она все, как на духу изливала из себя на Германа, сама толком не понимая, зачем это делает. Она ведь прекрасно знала, что мужчина все равно ей ни чем не поможет. Но после истерики мозг не очень хорошо работал, а заботливые нотки в голосе мужчины, и теплые объятия, подкупали ее уставшее сознание, и Лина продолжала говорить.

   После долгого рассказа, Лина совсем выдохлась, и морально зайгдв и физически. Герман своими наводящими вопросами умудрился выжать из нее абсолютно все детали и нюансы ее жизни. Даже те, на которые она внимания не обращала и не задумывалась о них ранее. А этот мужчина, всего лишь задавая уточняющие вопросы, заставил ее вспомнить чуть ли не каждый прожитый ей день с мужем, и после того, как тот ее вышвырнул из гостиницы, в Германии, молча вручив ей паспорт и билет домой.

   Ей казалось, что ее пропустили через центрифугу, выжав все соки. Никаких эмоций, никаких мыслей не было в ее голове. Абсолютная пустота и дикая усталость. Глаза слипались, губы не шевелились, а ноги ее уже не держали, и только лишь крепкие руки мужчины и теплые струи воды все еще заставляли ее стоять вертикально, а не упасть на пол.

   Но всему приходит конец, и Лина все же отключилась.

   Поняв, что девушка уже не реагирует на его вопросы, Герман выключил воду и, подхватив ее на руки, вынес из ванной комнаты и бережно уложил на кровать.

   - Твою мать! – тихо выругался начальник СБ, услышав знакомую мелодию своего телефона, стоило ему укутать Лину в теплое покрывало.

   Это был Влад. Герман безбожно опаздывал. Поставив телефон на вибрацию, он, быстро скинув на пол мокрую одежду, переоделся в сухое, и хлопнул дверью.

***

   Проснувшись, Лина не сразу сообразила, где находится. Лучи восходящего солнца еле пробивались через шторы, создавая в комнате тусклый полумрак.

   Оглядевшись по сторонам, девушка вспомнила, что случилось и до нее наконец-то дошло, где она находится.

   Лина схватилась за голову.

   - Боже… что я наделала…, - прошептала она.

   Стыд и страх, что она испытывала ночью, вернулись к ней, в тройном размере.

   Вскочив с кровати, как ошпаренная, Лина прошла пару шагов, но тут же пошатнулась и упала на четвереньки. После вчерашней истерики, голода и эмоций захвативших ее после сна, она испытывала сильную слабость, в глазах потемнело, в ушах появился нарастающий шум, голова закружилась, и девушке пришлось приложить лоб к прохладному паркету, чтобы хоть немного прийти в себя, и совсем не завалиться на пол.

   - Нужно выбираться отсюда, - одними губами сказала она сама себе, - ну же, вставай! Хватит тут валяться, безмозглая курица!

   Последнее ругательство она высказала уже вслух. В абсолютной тишине, собственный голос показался слишком звонким. И Лина тут же открыла глаза, настороженно прислушиваясь к тишине.

   Спустя две минуты, убедившись, что в комнате никого нет, Лина все же заставила себя встать на ноги.

   Свою одежду она нашла разбросанной по постели.

   Быстро одевшись, Лина поспешила к выходу из комнаты.

   По пути, возле шкафа она заметила все еще мокрую одежду начальника СБ, лежащую комком на полу.

   «Надо, наверное, расправить ее и повесить сушится? А то закиснет?» - подумала, было, Лина, и уже дернулась, чтобы подхватить одежду, но вспомнив о том, чья она, тут же остановила себя, и осторожно открыла дверь, ведущую в гостиную.

   Большая комната порадовала ее мягкими персиковыми диванами, стоящими полукругом посередине, стеклянным круглым столиком на коротких ножках, консолью во всю стену, висящую напротив диванов, парочкой одиноких картин с незамысловатым узором, отсутствием хозяина, и дверью на выход.

   Мысленно поблагодарив бога, что начальника СБ не было на месте, Лина тут же ринулась к двери. Щелкнув замком, она проверила, что дверь заперлась и, стараясь не шуметь, мягко ступая по кавролину в коридоре, поспешила в сторону кухни.

   - Сначала еда, потом домой, - подбадривала она сама себя, быстро нарезая колбасу с сыром, и поглядывая на дверь.

   До своей комнаты она еще не успела добраться, но так как кухня была ближе, а Лина настолько сильно проголодалась, что решила быстро перекусить, и только после, убираться из этого дома.

   - Ох! Ты, что же так рано? – на пороге стояла Анна Сергеевна, полноватая женщина сорока пяти лет, с лучистыми голубыми глазами, и ямочками на пухлых щеках, - да еще и сухомятиш? Давай я тебе чайку или молочка организую?

   Она быстро прошла в кухню, на ходу надевая фартук и подвязывая короткие волосы под косынку.

   Хорошая женщина, Лина познакомилась с ней в первый же день, как только попала в дом Лисовского, и она ей очень понравилась. Добрая и немного полноватая, она упорно пыталась запихать в Лину, как можно больше еды. А еще она разрешила есть девушке на кухне, а не в общей столовой вместе с охранниками, стоило ей намекнуть, что она хотела бы есть отдельно.

   - Доброе утро Анна Сергеевна, - проживав откушенный бутерброд, поздоровалась Лина, - извините, я тут немного похозяйничала.

   - Да ладно тебе! Ничего страшного, на, вот, держи молочка.

   Анна Сергеевна подала Лине стакан с молоком, а сама вернулась к шкафам и начала греметь кастрюлями.

   - Спасибо! – выпив молока и доев бутерброды, Лина почувствовав себя намного лучше. И поэтому направилась в свою комнату, но перед выходом из кухни затормозила.

   Выбираться в коридор было страшновато. А что если там сейчас тот лысый или начальник СБ?

   Встречи с одним она жутко боялась, а со вторым…

   Тут Лина крепко задумалась.

   Хотела бы она увидеть Германа Львовича вновь? Или нет?

   Вот только зачем?

   Было невероятно стыдно за то, что вчера между ними было, но и в какой-то мере Лина испытывала благодарность за то, что он дал ей возможность выговориться, и справился с ее истерикой…

   - Нет там никого, на воротах только двое дежурят, остальные ночью куда-то все умчались, - прервала ее размышления Анна Сергеевна.

   Лина с удивлением посмотрела на женщину, суетящуюся возле разделочного стола.

   - Точно никого?

   - Точно, точно! – тепло, улыбнувшись, сказала повариха. - Я слышала, они ночью топали мимо моей комнаты, как слоны, да еще и гундели, что их сверхурочно всех подняли. Какое-то «ЧП». Так что можешь, смело идти, никто не тронет.

   И женщина вернулась к своим делам.

   Глубоко вздохнув, и отбросив лишние размышления, Лина тепло попрощалась с Анной Сергеевной, так как была уверена, что уже больше ее никогда не увидит, и пошла в свою комнату.

   В доме действительно было непривычно тихо, и Лина без происшествий добралась до своей двери. В телефоне она нашла долгожданное смс-сообщение от Владимира Павловича.

   Лина наконец-то может уезжать из этого проклятого дома! Она, чуть не подпрыгнула от радости на месте. Подхватив свою сумку и, вызвав такси, Лина пошла на выход.

   Из ворот ее выпустили безо всяких проблем, разве что попросили открыть сумку с вещами. И девушка, вздохнув полной грудью сырого осеннего воздуха, села в поджидавшее ее такси и поехала домой.

   Теперь Лина была уверена на сто процентов, что больше никогда в жизни ни за какие деньги, не окажется в этом доме и не встретиться с его обитателями.