ГЛАВА 6

   Геля открыла дверь, и с облегчением увидела на пороге живую, но очень бледную подругу, а сзади нее какую-то незнакомую миниатюрную брюнетку, ростом с Машу, и мужчину отличающегося амбаловидной внешностью с короткой стрижкой, и хмурым настороженным взглядом.

   Она даже рот приоткрыла от удивления, и хотела уже спросить, что еще за странный эскорт у подруги, да и вообще собственно, где она прохлаждалась все это время, пока Геля чуть ногти по локоть не сгрызла от страха и волнения за нее, но Маша в этот момент обернулась к мужчине, и с мольбой в голосе произнесла:

   - Вы не могли бы подождать здесь, мы очень быстро.

   На что мужчина еще сильнее нахмурился.

   - Мы даже дверь не будем закрывать, я очень вас прошу, - опять пролепетала Маша, каким-то совсем измученным голосом.

   - Ты что мать совсем уже охренела! – взъярилась Геля, видя, как подруга унижается пред каким-то незнакомым лбом.

   - Геля прошу, не вмешивайся! - в ужасе прошептала Маша. - У меня совсем мало времени.

   Геля уже хотела разразиться ругательствами, и отправить неизвестного по очень известному адресу, но заметив страх и отчаянье в глазах подруги, глубоко вздохнула, и выдохнула, постаравшись унять свою злость. Она перевела взгляд на мужика, стоящего позади девушек и сквозь зубы практически прорычала:

   - Я не буду закрывать дверь на замок, тем более что тут и дверь-то дверью назвать сложно, уж с вашей-то комплекцией стоит дунуть, и она развалиться.

   На что шкафо-подобный даже бровью не повел.

   А Маша опять обернулась и посмотрела на него, а тот задумался на какое-то время. И, как показалось Геле, мысленно что-то начал перебирать, либо инструкции, либо приказы по этому поводу, а затем не найдя ничего противоречащего этим приказам или инструкциям, скупо кивнул.

   А Маша тут же выдохнула и, взяв за руку девушку, шагнула в квартиру. Геле ничего не оставалось, как отойти с дороги.

   Девушка чуть-чуть прикрыла дверь за собой, но за дверь тут же схватилась рука шкафа, и брюнетка сразу же отдернула свою руку от ручки, будто та ее обожгла.

   Геля уже открыла рот и хотела спросить: «Да чего они все зашуганные такие, и что происходит?», но из комнаты послышался детский вопль:

   - Мама! – закричала Лена, и вихрем промчавшись в коридор, вцепилась в Машу.

   - Леночка, солнышко мое, зайчик… - всхлипнула Маша и присев на корточки, начала зацеловывать дочь, - ты как, у тебя все хорошо? Как в школе?

   - Все нормально мам, мы с Ингой играем, и уроки вместе делаем, а у тети Гели вкусные пирожки были, баба Вера их напекла, она такая смешная, у нее челюсть вставная, она нам показывал, представляешь! А ты где была, я так скучала и волновалась, я тебе звонила, а ты трубку не брала! - затараторила Лена, пытаясь одновременно рассказывать и забрасывать Машу вопросами, а в самом конце всхлипнула и уткнулась матери в шею крепко ее обняв.

   - Лен, ты сейчас мать уронишь, - сглотнула подкатившийся комок к горлу Геля, стараясь самой не всхлипнуть от картины, развернувшейся в ее маленьком коридоре, и переведя взгляд на смущенную брюнетку, стоящую позади Маши, с подозрительно красными глазами, продолжила: - давайте уже раздевайтесь, проходите, я чайник поставлю, Маш, может вы голодные? Так я суп разогрею, и познакомь хоть с гостей-то. Да и вообще, что случилось? Где ты была?

   Маша нехотя отпустила дочь, и, встав на ноги начала снимать обувь.

   - Знакомься, Геля - это Лина, она моя временная помощница, - указала она, на девушку, которая даже не думала начать раздеваться.

   Маша прекрасно понимала, что скажи она сейчас, Геле, что Лина медсестра, у которой в руках сумка с медикаментами, и ходит она за Машей, чтобы у той опять не было приступа, так подруга сразу же устроит скандал и не позволит Маше и шагу ступить, пока не уложит ее в больницу.

   - Так это вы мне позвонили? – с удивлением спросила Геля, но увидев, испуганный взгляд девушки, которая побледнела и покосилась на дверь, явно боясь, мужчины, тут же нахмурилась и, прокашлявшись, громче добавила: - Так я спрашиваю, Маш, ты мне, почему не звонила? А!?

    Маша устало вздохнула и опустила взгляд на Лену, жавшуюся к ее ногам.

   - Солнышко пойдем, соберем твои вещи, хорошо? – спросила она, а затем перевела взгляд на Гелю, - Гель, пойдем, поможешь нам собраться, а?

   - Я тут подожду, - пискнула девушка тоненьким голосочком.

   На что Геля лишь покачала головой, и глубоко вздохнув пошла в комнату.

***

- Я ничего не понимаю, Маш, - прошептала она, передавая Лене учебники и тетрадки, чтобы та укладывала их в рюкзак, - что происходит, ты мне объяснишь?

   - Я не могу ничего пока рассказать, Гель, - грустно улыбнулась, Маша, - но могу лишь сказать одно, я Лену увожу к родителям в Новосибирск, а сама, - Маша замолчала на мгновение и опустила взгляд на Лену, жадно слушавшую их перешептывания и, сглотнув, продолжила: - сама пока останусь здесь, у меня есть шанс вытащить Сережку.

   Геля сразу поняла, что при дочери Маша ничего не скажет и, повернувшись к Инге тихо сидящей на диване и тоже с любопытством прислушивающейся к разговору взрослых, сказала:

   - Доча, возьми Лену, и идите на кухню попейте быстренько чаю, перед дорогой.

   У Инги тут же загорелись глаза.

   - А те «пироженки» с ангелочками можно съесть, маааам? – последнее слово она, как обычно растянула, стараясь вложить в него как можно больше умоляющих ноток.

   Геля мысленно выругалась, она вообще уже давно забыла, про эти чертовы пирожные, а Инга уже в холодильник слазила, и все углы просмотрела.

   - Можно, маленькая вымогательница! – сквозь зубы процедила она, и девочки с криками «Ура!» наперегонки рванули из комнаты.

   А Геля подошла и, прикрыв за ними дверь, развернулась, уперла руки в бока, и злым взглядом уставилась на Машу.

   - Значит так, подруга, - прошипела она, потому, что громко говорить было нельзя, вот и приходилось шипеть, как разъяренной кошке – тихо, но очень грозно. - Я тебя не выпущу, пока ты не расскажешь, где была, что за мышка там стоит у меня в коридоре, почему она мне звонила, и молола чепуху, чтобы я Лену отправила к твоим родителям, если ты не появишься, и что за шкаф за дверью, перед которым ты унижалась, а мышка боится его, как огня?! И если ты еще хоть слова скажешь, про помощницу, то я тебя выдеру, вот тем ремнем, которым иногда Ингу воспитываю, когда берега теряет!

   И Геля кивнула на поясок, от розового махрового халата, висящий, на ручке шкафа.

   Маша, криво улыбнувшись, и продолжила собирать карандаши в пинал. Она грустно вздохнула, понимая, что придется хоть что-то объяснить Геле. Все же она не человек с улицы, она ей помогла, и Маша должна ей по гроб жизни. Но как же тяжело было объяснить все то, что случилось, да так, чтобы подруга не посчитала ее последней шлюхой? Маша понятия не имела. Она сама-то уже не знала, как себя называть. После всего, что с ней произошло, после того, как она сама себя унизила, а потом еще и Влад в очередной раз втоптал ее в грязь, и позволил этим ублюдкам…. Маша мысленно прервала себя, так как ощутила резкую боль в голове. А ей сейчас нельзя, ей сейчас никак нельзя обо всем этом думать, и вообще вспоминать. И посмотрев на Гелю, она, постаравшись вложить в свой голос всю свою благодарность, ответила ей:

   - Геля, солнышко, ты моя самая лучшая подруга, я понятия не имею, что бы без тебя делала, я даже не знаю, как тебя благодарить за то, что ты позаботилась о Лене… Но Геля… - в глазах Маши мелькнуло самое настоящее отчаянье, - у меня самолет уже через два часа, до аэропорта полчаса езды, и это если без пробок, а рассказывать слишком много. Я клянусь тебе, что как только у меня будет возможность, я появлюсь и все тебе объясню, абсолютно все.

   Маша замерла с Лениным рюкзаком в руках, смотря на Гелю. А та уже в привычном жесте разворошив свои волосы на голове, так крепко и громко выругалась, что даже у Лины, стоящей в коридоре, запылали уши.

   А после этого Геля открыла дверь и, выйдя в коридор, посмотрела на кухню, проверить девчонок, которые уже даже безо всякого чая, со счастливыми лицами доедали последние пирожные; а заодно ей надо было голову проветрить, чтобы не придушить от злости лучшую подругу.

   Уже на пороге, когда Лина открыла дверь, и они собрались выходить, Геля наклонившись, обняла Лену, и шепнула ей, чтобы та позвонила, как доберется до бабушки.

   Выпрямившись, она хмуро посмотрела на Машу.

   - Я от тебя не отстану, ты меня знаешь, - серьезным голосом сказала она.

   Маша подалась вперед и, обняв подругу, шепнула ей:

   - Я тебя люблю.

   Закрыв за подругой дверь, Геля устало привалилась к ней.

***

- Мам, а Лена надолго уехала? – грустно спросила Инга.

   Геля открыла глаза и с удивлением заметила странную красноту на щечках ребенка. Она подошла ближе к Инге и попыталась разглядеть нездоровый румянец. Инга тут же почесала щеку и уставилась на мать.

   А у Гели что-то кольнуло в груди, и она ощутила, как застарелый страх начал стискивать клещами ее сердце.

   - Ружье не может выстрелить дважды, и попасть в одну и ту же цель… - пробормотала она, стараясь не думать о плохом, и избавиться от оцепенения. - Но подстраховаться все же стоит.

   Инга нахмурилась, совершенно не понимая, о чем говорит мать.

   - Мам? Ты о чем я не поняла?

   Геля потянула дочь на кухню, стараясь не думать о плохом. Да и глупо это, такого и быть не может. Ну не может Геля второй раз вступить в одно и то же дерьмо! Да такого просто не бывает!

   - Идем телепузик, - усмехнулась она своим мыслям, потрепав дочь по голове, и пошла, доставать лекарства из кухонного шкафа.

   Инга тут же выпятила нижнюю губу.

   - Хватит уже называть меня телепузиком, я даже не помню о чем этот мультик, - нахмурилась девочка, еще сильнее выставив нижнюю губу, и вызвав своим видом, маленький приступ хохота у матери.

   - Иди уже давай, пей таблетки, - крикнула Геля, отсмеявшись.

   Но за показным весельем продолжал скрываться страх. Страх матери – потерять ребенка. Геля уже практически забыла это ощущение. Думала, что перестала бояться и вскакивать по ночам, чтобы проверить дышит ли ее девочка. Но как оказалось, все вернулось, стоило заметить лишь небольшое покраснение.

   На всякий случай она дала целых три таблетки от аллергии. А затем долго не могла уснуть, наблюдая в тусклом сиянии ночника за щеками дочери. Гелю так и не отпускал старый страх. Но стоило ей заметить, как щеки спавшей дочери стали нормального цвета, как она мгновенно расслабилась и провалилась в сон.

***

Лена уснула в своем кресле, а Маша прикрыла дочь легким покрывалом, и из-под ресниц наблюдала за Владом. Спать все равно не было смысла, через пару часов они будут на месте. Лина тоже вроде, задремала, хотя Маше отсюда не было видно. Девушка сидела в хвосте, рядом с охранниками. А Лисовский сидел напротив и увлеченно, что-то делал на своем планшете, словно специально перед ее глазами маячил.

   Маша уже давно пожалела, что не попросила у него хотя бы свой сотовый обратно. Ведь, наверняка, в почтовом ящике целая куча писем от клиентов. Она хотя бы ответы сейчас разослала бы им. Тем более, в этом самолете даже «Wi-Fi» есть.

   Но изначально ей вообще было не до этого, лишь бы Леночку скорее собрать и к родителям увезти. А сейчас Влад казался таким замкнутым и далеким, словно человек из параллельной реальности. У которого даже свой собственный самолет есть! А Маша бы сейчас стала к нему с телефоном приставать. Стало стыдно, и ужасно неуютно за свои желания.

   Частный самолет! Кто бы мог подумать? Маша тогда с большим удивлением смотрела на то, как водитель поехал не на основную стоянку перед аэропортом, а свернул куда-то в другую сторону. А затем перед ними показались большие железные ворота, и после проверки документов только лишь у водителя, их пропустили – прямо на взлетную полосу!

   Маша думала, что такое только в фильмах возможно, ну или где-нибудь за границей - чтобы у людей были собственные самолеты. Как оказалось – нет. У Влада был собственный самолет!

   Маша кое-как смогла справиться с удивлением, когда они вышли из машины, а Влад стоял у трапа с охраной и ждал ее.

   Зато Лена в своей детской непосредственности не смогла сдержать возгласов, как Маша не пыталась ее угомонить. Но даже шепот у ребенка получался очень громкий, когда они взошли по трапу в самолет и усаживались в кресла.

   Влад же даже не поприветствовал их, лишь смерил своим высокомерно-уничижительным взглядом, словно перед ним какие-то черви, а не люди. Лену вообще проигнорировал, будто вообще не заметил, что ребенок существует. Почему-то этот момент очень сильно покоробил Машу.

   Зачем было устраивать частный перелет, если ему так неприятно все это делать? Она могла и на обычном самолете, как простая смертная слетать. Никуда бы она не делась от господина Лисовского. Все же от сделки с ним зависела свобода ее мужа.

   «А может у него какие-то дела в Новосибирске? Вот он заодно и их захватил?» - мысленно рассуждала Маша, ведь не из-за нее же одной он будет целый самолет использовать?

   Лина тоже не смогла сдержать удивления при виде частного самолета, но с эмоциями справилась быстро. Все же Лисовский владелец огромной нефтяной компании, естественно у него есть частный самолет. Наверняка еще и не один.

   Вот только сидеть в окружении стольких мужчин, которые осматривали ее, словно она товар на прилавке, было, мягко говоря, не очень приятно, того и гляди цену начнут спрашивать. И Лине пришлось весь перелет делать вид, что она спит, чтобы не дай бог, эти шкафы не попытались с ней заговорить.

****

Влад же старательно делал вид, что у него целая куча важных дел и рылся в своем почтовом ящике. Хотя с самого начала полета, так и не смог понять, что написано в письмах.

   Его съедало глухое раздражение с того самого момента, когда он увидел, как Маша вышла из машины. Она была так близка и так недосягаема одновременно. Почему-то именно в тот момент, когда он заметил ее восторженное удивление в первый миг, стоило ей понять, что это личный самолет, Влад ощутил – неподдельную гордость. Будто это его маленькая Маша, сейчас смотрела на него из далекого прошлого и восхищалась своим мужчиной, что он смог столько всего добиться, невзирая на трудности, благодаря своему уму и силе воле. Но та маленькая девочка пропала буквально через считанные секунды и на ее место вернулась даже не рыжая ведьма, а холодная и надменная королева, делающая вид, будто ей все равно!

   Влада очень сильно разозлило ее показное безразличие. В этот момент он пожалел, что только лишь ради ее комфорта приказал подготовить самолет, да еще и за такое короткое время. А она не оценила! Да как она посмела?! Жалкая дешёвка! Да что она вообще видела со своим неудачником? Еще и выделывается? Захотелось схватить ее за волосы и, затащив в самолет, поставить на колени, и заставить вымаливать у него прощение прямо на глазах у всех! Он мог это сделать, и никто бы слова против не сказал. Люди, что работают на Лисовского, умеют делать вид, что ничего необычного не происходит. Деньги правят этим миром, и это не простое пафосное изречение – так и есть! Влад не раз такое вытворял с некоторыми своими содержанками, которых иногда брал с собой, чтобы в полете не скучно было. И Лисовский уже подумал было сделать то, чего хотел, если бы не ее девчонка, которая начала восторгаться его самолетом слишком громко и настолько непосредственно, что Владу, как-то стало мерзко и грязно на душе от собственных мыслей.

   И единственное на что его в итоге хватило, так это смерить рыжую ведьму своим фирменным уничижительным взглядом. А шумную девочку вообще решил проигнорировать. Хотя изначально и думал о том, что ему придется хоть о чем-то, но поговорить с ребенком.

   Правда сдерживаться и не отвечать на вопросы восторженной девчушки, которые она бесконечно спрашивала у растерянной рыжей ведьмы, было очень сложно. А когда она, наконец, угомонилась, Владу даже немного скучно стало без ее бесконечного лепетания. Странно, он думал, что его будет раздражать этот ребенок, но у него возникли совершенно противоположные чувства. Она ему понравилась. И даже больше! В тот момент, когда он слышал ее беззаботную болтовню, то ему вдруг на ум пришла странная мысль. А что если бы вместо рыжей ведьмы сейчас напротив него сидела бы его маленькая Машка, только если бы она стала взрослой, и они бы уже несколько лет назад поженились, а эта мелкая была бы его дочерью? Чтобы он ощущал в этот момент? И словно в ответ на его вопрос в душе заворочался отголосок глухой тоски по теплому семейному уюту. Он ведь когда-то и у него был - в очень далеком детстве, воспоминания, о котором он подавил, чтобы не ворошить, чтобы не чувствовать боли.

   «Если бы у бабки был х*р, то она была бы дедкой!» - зло сам себе в итоге ответил Лисовский.

   Владу не понравились все эти мысли. Они причиняли неприятные ощущения, заставляя из-под толстого слоя из непробиваемости, цинизма и жестокости, вытаскивать наружу потерянный когда-то в детском возрасте, очень маленький кусочек души. И он постарался выбросить глупые мысли из головы, глуша всеми силами их саркастическими и злыми высказываниями по этому поводу, чтобы ни в коем случае не допустить даже возможности их возникновения в будущем.

   «Вот вернемся домой, запрусь с рыжей ведьмой и буду ее трахать, до умопомрачения, чтобы всякая дурь в голову не лезла! И пусть только заикнётся, что болеет, как резво она по городу бегала, когда ей надо было дочку увезти к родителям? Ну а на крайний случай оставлю в доме эту медсестру, пусть подлечивает, если приступы повторятся. Да и вообще! Сколько можно? Не трахался уже целую вечность из-за этой ведьмы, даже Лидку не тискал. Пусть отрабатывает, а не под кожу залезает!»

   От этих мыслей Владу стало с одной стороны немного легче, но с другой – теперь возникла иная проблема. А именно – стояк!

   И ведьма еще сидит перед глазами. Такая хрупкая и нежная, так и хочется подхватить ее на руки, утащить в отсек для персонала, подальше от глаз, и отодрать, как следует, может так и сделать? Ребенок ведь все равно спит…

   Влад внимательно посмотрел на Машу, которая тут же перевела взгляд в сторону, заметив его странные эмоции, промелькнувшие на лице.

   Отложив в сторону планшет, Влад встал.

   - Идем, нужно поговорить, - тихо сказал он, чтобы не разбудить ребенка и, взяв ее за руку, потянул за собой.

   Маша тут же посмотрела на Лену.

   - Не волнуйся, мы быстро, - еще тише сказал Влад.

   Она с удивлением перевела взгляд на Влада, но видя нетерпение в его глазах, все же решила, что не стоит при Лене с ним выяснять отношения.

   Влад завел ее в отсек для персонала. Девушка-стюардесса тут же подскочила с кресла, на котором дремала.

   - Пошла вон! - грубо сказал Влад, даже не глядя на нее, и та мгновенно юркнула в салон, прикрыв за собой дверь.

   А Влад, недолго думая, притянул к себе Машу и впился в ее губы с жадным поцелуем. А она застыла в недоумении. Маша не ожидала, что Влад будет себя так вести, и вообще даже не думала, что он здесь захочет с ней заниматься сексом, а судя по тому, что Влад начал задирать ее юбку, то он явно не для поцелуев ее сюда притащил.

   - Влад, там же Лена! Это все не правильно! - Маша попыталась отстраниться от жадных губ Лисовского.

   Но вместо того, чтобы отойти, он начал покрывать поцелуями ее подбородок, оттянул голову, зарывшись рукой в волосы, и добрался до шеи. Засунул руку в вырез ее блузки, и грубо сдавил грудь.

   - Влад, пожалуйста, я не хочу, - Маша опять попыталась вырваться.

   Все было не правильно, ей не нравились его прикосновения, и поцелуи. Тот самый огонь, что когда-то в ней разгорался сейчас от него даже искорок не осталось. Да и после того «осмотра», что устроил ей Влад, она до сих пор чувствовала себя неуютно от чужих прикосновений.

   А если еще и Лена проснется? А Маши рядом нет? Она же испугается!

   - Влад, давай не сейчас, - попыталась она опять остановить мужчину, который даже не слушал ее, продолжая не просто уже целовать, а кусать ее за шею, и болезненно мять грудь. Он был как скала, отодвинуть не возможно. Слишком сильный.

   Маша была в растерянности от такого напора.

   «И где эта похотливая мелкая зараза, когда она так нужна?» - проскользнула в ее голове крамольная мыслишка.

   Но маленькая мерзавка молчала, Маша даже отголоска ее эмоций не почувствовала. А Влад уже поднял ее юбку, и, засунув руку в колготки, сжал ягодицу.

   Маша поморщилась от боли. Он явно собрался наставить ей синяков.

   - Влад, я не хочу, мне сейчас не до этого, там Лена, вдруг она проснется? А меня рядом нет, - тихо сказала она, стараясь убрать его жадные руки и увернуться от болезненных поцелуев.

   Говорить громче она боялась. Не хотелось привлечь к себе внимание, да еще и действительно разбудить Лену.

   - Машка, хватит уже строить из себя святую невинность, я по-быстрому, не успеет твоя дочь проснуться! – рыкнул он, и грубо развернул ее к себе спиной. – Вставай коленями на кресло, и обопрись о спинку, - скомандовал Влад и подтолкнул Машу к креслу, на котором только что дремала стюардесса.

   Она замерла в растерянности, тело стало ватным и непослушным. Ей не нравилось все то, что происходило. А прикосновения Влада, так вообще казались настолько мерзкими и противными, что Маша впала в ступор. Как когда-то в далеком детстве, когда он тискал ее в каких-нибудь школьных закутках, а она не могла сопротивляться, не могла сказать нет, ощущая страх и беспомощность.

   Но Влад не стал ждать, когда она очнется, он подхватил ее за талию и поставил коленями на кресло, а ее ослабевшие руки положил на его спинку. Задрал юбку, чуть стянул колготки и трусики и пальцами раздвинул сухие складки. Этими прикосновениями он вывел Машу из странного оцепенения, и она содрогнулась от неприятных ощущений. Ее затошнило. Маша попыталась дернуться, но Влад удержал ее за талию.

   - Не дергайся, я же сказал, что быстро все сделаю! Или хочешь устроить скандал и разбудить дочь? – вкрадчиво поинтересовался он.

   И Маша замерла, понимая, что не сможет сейчас сопротивляться, и не, потому что не может совладать со своим оцепенением, она уже вернулась и чувствовала, что могла бы попытаться дать хоть какой-то отпор, но Лена…. Маше не хотелось, чтобы ребенок что-то услышала. Но и совсем молчать и ничего не делать не могла.

   Как только Влад отпустил ее и начал расстегивать ремень на брюках, Маша обернулась и решила достучаться до него хотя бы словами:

   - Влад, пожалуйста, я сейчас совсем не хочу. Остановись, не будь таким эгоистом. Неужели так трудно потерпеть до того, как мы вернемся?

   - Маша, заткнись, и не зли меня, будь добра выполняй свою часть сделки и вернись в ту позу, в которую я тебя поставил! – сквозь зубы процедил он, и с такой злостью, смешанной с возбуждением, посмотрел на Машу, что она невольно поежилась от страха, и поняла, что с ним бесполезно говорить, он ее просто не слышит.

   Влад вытащил презерватив из заднего кармана и быстро надел его на уже давно стоящий член. А затем, нашарив смазку в одном из маленьких шкафчиков, выдавил ее на пальцы, обильно размазал по презервативу, сам, дивясь своей заботе. Навредить рыжей он совершенно не хотел, но понимал, что она действительно сейчас не готова, однако и своим желаниям он не собирался отказывать.

   Маша отвернулась, с трудом сдерживая слезы. Как никогда ощущая себя самой настоящей шлюхой, особенно после того, как Влад напомнил ей о сделке. Она закрыла глаза, чтобы не смотреть на шкафчики перед собой, что находились за креслом, и ощутила, как твердая головка члена уперлась в ее сухие складки.

   Влад входил медленно. Было не больно, только лишь неприятно от вторжения. Он погладил ее по пояснице, и надавил, заставляя чуть прогнуться в спине. А затем легкими толчками вошел полностью. Застыл, давая привыкнуть к своим размерам. Начал гладить по спине, стараясь расслабить и успокоить.

   Но Маша только сильнее напрягалась от его прикосновений, он вытащил блузку из юбки и задрал ее как можно выше, затем освободил ее груди, от бюстгальтера, приподняв его вверх, и начал мягко крутить соски пальцами.

   Маша зажмурилась и прикусила губу, от этих ощущений.

   Вообще-то она собиралась ненавидеть Лисовского, за то, что он превратил ее в шлюху, но то, что он делал сейчас…. Нет ее это не возбуждало! Но в то же время она понимала, что он пытается заставить ее расслабиться. Он не хочет делать ей больно. И от этого Маше становилось гораздо хуже. «Лучше бы просто отымел, как подстилку!» - зло подумала Маша, и она бы, не задумываясь, и дальше его ненавидела. А он гладит, успокаивает, нежничает. Словно пытается таким образом прокрасться в ее сердце.

   Нет! Маша не могла позволить этому случиться!

   - Чего ты медлишь, ты же сказал, что по-быстрому, так давай уже заканчивай быстрее! – зло прошипела она.

   Влад замер, пытаясь осмыслить то, что сказала несносная ведьма. Он ведь пытался ее успокоить и расслабить. Уж что-что, а насиловать женщин он никогда не любил, по крайней мере, уж точно не физически. Или тех, кому это не нравилось. Да и насильников не уважал. Как бы Лисовский не был жесток, но принуждать к сексу – это точно не его кредо. Все его содержанки не в счет, как впрочем, и Лида. Они знали, на что идут. И даже если Влад и действовал с ними жестко, а порой и жестоко, так это только лишь для того, чтобы поставить зарвавшуюся шлюху на место. И ни одна из них в итоге не была слишком уж сильно расстроена, и через несколько минут уже вовсю улыбалась и восторженно щебетала, а какой-нибудь новой цацке или шмотке, что нашла в одном из модных журналов.

   Однако сейчас он понимал, что практически накинулся на Машу, и чуть грубо не отымел. Поэтому и постарался доставить ей удовольствие, чтобы стереть плохие впечатления и те слова, что он ей сказал.

   А Маша даже стоя перед ним раком, с трясущимися плечами и еле сдерживаемыми слезами, опять выделывается, и злиться, что он хочет сделать ей приятное? Он, Влад Лисовский, даже о смазке позаботился, чего порой не делал, когда в задницу местных стюардесс трахал, вот они смазкой и запаслись, эта, хоть и новенькая, а уже успела ему показать, где стоит припасённый баллончик, когда он ходил пообщаться с пилотами. А рыжая ведьма опять выделывается?!

   Влад резко притянул ее за волосы к себе, и больно вывернув шею, впился в ее губы болезненным поцелуем.

   Маша глухо застонала, от боли, а Влад начал резко двигаться в ней, буквально тараня ее своим членом.

   И Маша ощутила, как от его грубых толчков начали разгораться те самые предательские искры.

   «О нет! Только ни это!» - мысленно застонала она, ощущая, как болезненное возбуждение постепенно закручивается внизу живота.

   Влад перехватил ее одной рукой за шею, а второй, зарылся в волосы, притягивая ее голову как можно ближе к себе, и заставляя тем самым изгибаться под немыслимым углом, и еще быстрее начал двигаться. Но эта грубость, наоборот еще сильнее разожгла огонь возбуждения в низу живота Маши.

   Каждый его толчок, каждый болезненный поцелуй-укус в шею, сильные пальцы, зарывшиеся в ее волосы, ощущались, словно сухое горючее, которое Влад, подбрасывал в топку ее возбуждения…. Он действовал, как похотливое животное, берущее самку, по среди диких лесов…

   Маша не выдержала и застонала, ощутив, как все внутри нее затряслось от накатывающей волны оргазма.

   Влад почувствовал приближающуюся разрядку рыжей ведьмы, и понял, что она может не выдержать и закричать, потому что сам еле сдерживал свои стоны удовольствия. Он закрыл ее рот рукой и увеличил темп, чувствуя, как стенки влагалища ведьмы, сжимают его член с такой силой, будто пытаются выдоить из него всю сперму.

   Они достигли пика одновременно. Маше показалось, что в низу ее живота произошел маленький атомный взрыв, прокатившийся своей разрушительной волной по всему ее телу.

   Влад вжал ее в свою грудь, крепко перехватив обеими руками, продолжая какое-то время содрогаться, от сильного оргазма. У него сложилось ощущение, что презерватив сейчас лопнет от того количества спермы, что Машина вагина выдоила из него. Он усмехнулся, и потерся носом о рыжие волосы. А затем глубоко вдохнул их цветочный аромат.

   - Как же вкусно ты пахнешь, - прошептал он ей в макушку.

   И этот шепот наконец-то вернул ее на землю обетованную. Правда Маша не сказала бы, что совсем уж вернул. Пока Влад приводил себя в порядок, она так и не могла сообразить, что ей делать дальше, как себя вести, и стояла на коленях на кресле, продолжая держаться обеими руками за его спинку, боясь, что стоит ей отпустить ее, как она тут же позорно рухнет на пол.

   - Не двигайся, - откуда-то из далека донесся до ее, все еще затуманенного отголосками оргазма мозга, голос Влада, - я сейчас тебя вытру.

   Он достал из одного из шкафчиков салфетку, и начал убирать следы смазки, влажной, а затем и сухой салфеткой, стараясь не касаться чувствительных складочек. Потом вернул на место ее трусики и колготки, отпустил юбку. Подхватил за талию, и осторожно сняв с кресла, поставил на ноги. Повернул к себе, поправил бюстгальтер, застегнул блузку и заправил ее в юбку. И даже растрепанные волосы привел в порядок, осторожно расчесав их собственными пальцами.

   «Как когда-то в детстве… он всегда приводил ее в порядок, перед тем, как отпустить: заботливо поправлял одежду и растрепавшиеся волосы, а сейчас даже вытер следы смазки…», - вяло отмечал Машин мозг, все эти действия.

   Она так и продолжала не двигаться, позволяя ему с собой делать все, что он захочет. И никак не могла определиться со всеми своими эмоциями. Единственное, что она поняла, после такого умопомрачительного оргазма, так это то, что ей стало намного легче и лучше, и внутри, словно рухнула, одна из преград…. В теле появилась легкая истома, очень сильно хотелось уснуть и вообще ни о чем не думать.

   Влад понял, что Маша собралась уснуть стоя, и улыбнувшись, подхватил ее на руки. Ему понравилось заботиться о ней. Прямо, как тогда, когда он в детстве заботился о маленькой Маше… Влад сначала, хотел разозлиться на очередное сравнение, а потом мысленно махнул рукой, он тоже устал, и ему тоже хотелось немного отдохнуть, невозможно все время злиться, невозможно постоянно воевать…. Тем более, что рыжая ведьма, благодаря своему темпераменту позволила ему кончить, как следует, и тем самым успокоить и остудить пыл, вернув хоть капельку здравомыслия…. Ведь Влад и сам уже устал находиться в бесконечных метаниях, ему очень не нравилось то, что в его привычный уклад жизни ворвался этот рыжий ураган из эмоций, и буквально за несколько дней превратил его в неуравновешенного психопата-параноика. Зато сейчас, он был спокоен как когда-то раньше и чувствовал себя не растерянным прыщавым юнцом, захлебывающимся собственными гормональными всплесками, а уверенным в себе - миллиардером Владом Лисовским. А сейчас, так вообще, Маша своим растрепанным сонным видом вызвала в нем, еще и что-то теплое и уютное где-то глубоко внутри, и на этот раз он не стал отмахиваться от этих ощущений. Слишком приятными они ему показались…

   У стюардессы вытянулось лицо от удивления, когда она увидела, что Лисовский на руках несет свою очередную содержанку, а та доверчиво прижимается к его груди, с закрытыми глазами. Неужели спит?

   Она не так давно здесь работает, но с этим психом уже не раз встречалась. Она и не подозревала, что он способен на такие нежности. Хорошо, если позволял смазкой пользоваться, а тут… Девушка с интересом посмотрела на Машу, пытаясь понять, чем та могла так зацепить этого миллиардера, но так ничего и не смогла понять. По ее понятиям, Маша была далеко не красавицей. Она видела рыжих и намного красивее, а эта еще и старая.

   Влад посадил Машу в ее кресло, опустил спинку и прикрыл ее покрывалом. А затем не удержался и нежно поцеловал ее припухшие губы. Это даже не было поцелуем, а скорее легким прикосновением. Но она явно почувствовала что-то, так как в ответ счастливо улыбнулась, не открывая глаз…

   Настроение поднялось еще выше, а градус нежности к ведьмочке, повысился в разы. Усмехнувшись на свои ощущения и мысли, Влад посмотрел на часы и понял, что лететь еще целых полтора часа, можно и самому немного вздремнуть.

   Блокнот потерян,

   Но в душе цветет

   Наивной девочки,

   Стремленье быть любимой.

   И поиск цветика,

   Быть может, приведет

   К простому счастью:

   Рядом быть с любимым.

   Огни большого города горят,

   Зовут к себе в заманчивые дали:

   Искать цветок, что прячется от нас

   И чудищ и любимых выгоняет.

   (с) Елена Шленкина