Глава 24. Аня

– Что ты сказал? – обращаюсь к Градову. Все остальные перестали для меня существовать. Мы одни во вселенной, где я юг, он – север. Я положительный заряд, он… тоже положительный. Так мы никогда не притянемся друг к другу. Физику не обманешь. – Тебя это удивило, Исхакова? Мне понравились твои тезисы. – И ты сказал, повторю: «Аня молодец. Пусть выступает она, а не я»? Преподаватели с интересом наблюдают за нашим диалогом. – Именно так я и сказал, – Матвей начинает раздражаться. А я все уяснить не могу, он принимает поражение или?… Нет, в своей работе я уверена на сто процентов, несмотря на то что материал еще сырой и предстоит готовиться и готовиться. Градов собирает бумаги со стола, довольно небрежно утрамбовывает их в свой рюкзак. От его самоуверенности не осталось и следа. Передо мной уязвленный мальчишка, которого лишили сладкого. А он так к нему привык! – Поздравляю, Анна Демидовна, именно Вы будете выступать на конференции. Она состоится через неделю в нашем институте. А Вы, Матвей Ренатович, – профессор обращается к Градову. Тот стоит в дверях и поворачивается на голос преподавателя с неохотой. Прищуриваюсь в сотый раз, будто это поможет разгадать придурка Мота. Сложно поверить, что он взял и сдался. И не просто левой девчонке, а мне – Анечке Исхаковой. Той, кто уделал его в покер, заставив раздеться. Не его это стиль. Совсем не его. – Вы, Матвей Ренатович, тоже готовьтесь. Мы можем допустить двух спикеров, но только выступать Вы будете после доклада Анны Демидовны. Гордо вскидываю подбородок. Приятно, когда в тебя признают умную девушку, а не говорят, что ты пустышка. Я не пустышка, Матвей, не глупышка и не очередная мажорка с известной фамилией своего отца, пусть ей очень и горжусь. – Понял. Градов уходит, оставляя после себя облако раздражения на весь белый свет. Даже дверью хлопает. Фу таким быть, Матвеюшка! После его ухода со мной еще долго беседуют. Рассказывают про конференцию, как она важна для студентка и что это замечательная возможность зарекомендовать себя. Пусть моя сырая работа и была выбрана как лучшая, тем не менее получила целую кучу минусов и косяков. Их необходимо будет исправить, дополнить, пересказать иначе, изменить, удалить, убрать… Может, этого Градов и добивался? Чтобы я чокнулась в процессе подготовки? Сам-то он через все это проходил. Только я скорее умру от истощения и недосыпа, чем позволю Матвею победить в этой схватке. Он не должен думать, что я сдалась или что мне сложно. На парковке сталкиваемся с Градовым нос к носу, но молча расходимся по машинам. Выходит, этот придурок ждал меня? Уже темно, и неприятное чувство растекается под ложечкой. Обычно такое случается, когда интуиция хочет о чем-то предупредить. Незаметно растираю и резко застегиваю куртку с характерным вжиком. Между машинами несколько метров, а цвет его глаз угадываю сходу – черные. Он смотрит сквозь два лобовых стекла, и возникает ощущение, что он пытается их пробить волнами своей злости. Сердце от этих ощущений работает, как на новеньких батарейках. «Что ты задумал, Градов?» – пишу уже ночью. Расхаживаю в пижаме по комнате, когда надо бы лечь спать. Завтра рано утром тренировка. У Матвея, кстати, тоже, но меньше, чем через минуту, получаю ответ: «Ничего. Я просто проиграл этот забег». Внутри все содрогается. Логика говорит, что это правда. Матвей был расстроен и зол, когда выбрали меня. Его резкие движения, темнеющий взгляд и двигающиеся желваки на чуть заросших щетиной щеках – все кричало о непринятии поражения. Поверить сложно. Я стала чересчур подозрительной после встречи с Градовым. «Ты, оказывается, хороший актер, Матвеюшка. Ни капельки тебе не верю». Отправляю и откидываю телефон на застеленную кровать. Сама подхожу к балконной двери и распахиваю ту настежь. Холодный осенний воздух врывается в комнату, почти сносит меня с ног. Выхожу на балкон и устремляю взгляд на дорогу, ведущую в сторону выезда из поселка. Туда, где стоит дом Градова. Черный замок с высоким забором. Такие обычно показывают в Дарк-фэнтези. «Мне правда сложно признать твою победу, Анечка, но это так. Ты оказалась чуть умнее, чем я думал. Ну и твоя мордашка очаровала старого маразматика-профессора». Открываю только что пришедшее сообщение. Внутри разжигается борьба: я могу пожаловаться этому профессора и закопать Градова сильнее, но… Препод и правда маразматик. В итоге стою, и… Улыбаюсь. «Придурок», – пишу ответ. Это за «чуть умнее» и «мордашку». «Дура», – получаю ответ. Ну, хотя бы сейчас притворяться не надо, что мы просто одногруппники, которые не вполне дружны. Сейчас мы в открытую признаем, как терпеть друг друга не можем. Всю неделю интенсивно готовлюсь. Посещаю институтскую библиотеку. Оказывается, не все можно найти и скачать из интернета. В течение этих дней борьба поутихла. Матвей ведь тоже занят своей работой. Несколько раз проскальзывает мысль, что именно в такие моменты, когда человек отвлечен или уязвим, происходят нападения. На деле нападений нет. Градов даже отмечает мои посещения на каждой лекции, где это требуется, когда я из семи посетила всего три. Это… Вновь странно. В день конференции я как на иголках. День вообще начался нетипично: я проспала. Плохой знак, и спешу успокоить себя тем, что такое случается от большого волнения. Никогда не выступала на огромную аудиторию, еще и когда в спину тебе дышит твой враг. Ровно в двенадцать захожу в конференц-зал. На мне брючный костюм из тонкой шерсти. Волосы собрала в высокий хвост и крепко стянула резинкой. Именно поэтому моя голова гудит и готова разорваться в любую секунду. Смотрю на первого докладчика и как он уверенно выступает, на второго, на девушку, которая сыплет терминами, но мне хочется ее переодеть и сделать прическу. На четвертого. Он маленького роста и в старомодных очках. Моя очередь через одного студента. Тошнота подкатывает к горлу, и я на грани того, чтобы отдать свое место Матвею. Он прав: я не справляюсь. Я всего лишь глупая девчонка с красивой мордашкой. Мои руки непередаваемо холодные, ноги вообще заледенели. – Страшно, Анечка? – Градов подкрадывается со спины, приобнимает. Его руки горячие, сам он как костер, к которому хочется подвинуться ближе и согреться. Но я сбрасываю его клешню со своего плеча. Даже если мне будет грозить смерть, я не признаюсь в своем страхе. Особенно Матвею. – Если ты ждешь, что я скажу «дрожу от страха», то уверяю тебя, Градов, ты зря теряешь время. – Странно, – хмыкает. Нет бы отодвинуться, но он продолжает нависать надо мной, – у тебя взгляд бегает, ты постоянно отстукиваешь ногой странный ритм, и твои губы искусаны в кровь. Касаюсь губ пальцами. И правда, истерзала их зубами, а придурок Градов заметил. – Все сказал? – отталкиваю его и мечтаю, чтобы он исчез. – Да ладно тебе, Исхакова. Я подошел пожелать удачи. Звучит неправдоподобно. Пусть и тон легкий, даже дружественный. – Ты? Мне? Стоит это перевести как «чтобы ты сдохла, сучка проклятая»? Градов хрипло посмеивается, мурашки собираются по спине. Сегодня он в черных брюках и темной рубашке. Рукава завернуты до локтей, так и вижу извилистые татуировки чернильного цвета. Сексуальный черт. Если бы я увидела такого Градова случайно на улице, сказала бы, что это мой типаж парней, в которого можно влюбиться. – Переведи это, как «удачи, сучка проклятая». Он отходит. Я вновь улыбаюсь. Он обозвал меня сучкой! Нет бы ответить, но снова закусываю чувствительную губу и понимаю, что зря. Во рту металлический привкус разъедает рецепторы. В горле пересыхает, а рядом не одной бутылочки воды. Была ведь. Градов спер. Придурок. Когда звучит название нашего института, моя фамилия и название доклада, сердце вспыхивает и осыпается пеплом к стопам. Пульс продолжает стучать, как заведенный, и все, что вижу, это пустая сцена, трибуна и яркий свет. В ушах голос Градова. Интуиция подает сигналы «SOS». Твердой походкой иду по сцене. Звук каблуков отражается от стен, и я будто бы нахожусь одна в зале на триста мест. Бумаги шуршат у меня в руках. Волосы начинают лезть и мешать. В носу свербит от обилия пыли, летающей в воздухе. Я даже чихаю. Над головой раздается гудение: включается проектор. Появляются первые слайды своего доклада, и я делаю пару спасительных вдохов. – Развитие инновационной культуры организации в мире цифровой экономики. Третий вдох. Чувствую, как ко мне приковываются взгляды сидящих. Выключается свет. По залу проносятся вопросы. Я слышу тяжелые шаги. В груди нарастает тревога, идущие обжигающими волнами по рукам и ногам. Напряжение отдается гулом и вибрацией в теле. Темнота всегда меня пугала и доводила до микроинфаркта. Свет резко включается, работа аппаратуры налаживается. Наконец выдохнула, заметив, что и вовсе не дышала. – Анна Демидовна, Вы можете продолжить Ваше выступление. Оборачиваюсь, чтобы прочитать первый слайд. Бумаги с тезисами и подсказками из-за моего испуга упали, когда я дернулась. Потом, конечно, собрала в спешке, но они лежат не по порядку. Да и слайд не из моего доклада. – Анна Демидовна? Смотрю то на экран, то на профессора. Он должен сидеть на первом ряду прямо передо мной, а вижу только летающую пыль и темноту. Открываю рот и говорю что-то зазубренное. Мысли путаются, за что я ненавижу себя. Это от волнения, от того, что я думаю о Градове. Меня сбили. Я как мозаика, детали которой разбросаны по всей комнате. – Прошу прощения. После сбоя в системе выгрузились слайды из моей работы, – на сцену вышел Матвей. Тон извиняющийся, почти искренен. Ломаю себя, чтобы как-то улыбнуться. – Чтобы не нагружать систему, она довольно старая, могу выступить я и сейчас. Мне и конспекты не нужны. А Анечка… Анна Демидовна закончит свое выступление позже. Если успеет, – тихо добавляет, чтобы слышала только я. Придурок! Ублюдок! Козел! – Ну давайте, Матвей Ренатович. И он вступает. Выступает блестяще. Вместо меня, но со своим докладом. Обставил все так, что он ни при чем, только вот я одна и знаю правду. Градов готовился заранее. Его «проигрыш» – продуманная акция, о которой догадывалась, но игра Матвея оказалась настолько безупречной, что я задвинула свою интуицию подальше в угол. Он прав, я дура. Теперь смотрю на уверенного в себе Матвея за трибуной и ненавижу его сильнее. Удачи? Он желал мне удачи? «Молодец, Матвей. Признаю, что в этот раз ты переиграл меня», – пишу, как только оказалась на безопасном от него расстоянии. Пришлось уйти с конференции раньше положенного. Времени для моего выступления не хватило, а видеть разочарование в глазах профессора, пусть он и старый маразматик, не было ни сил, ни желания. Я сбежала. «Я желал тебе удачи, но она была не твоей стороне, Анечка. Не сегодня». Читаю. Перед глазами плывет, и я смахиваю слезы. Если они капнут на экран, придется признать, что я слаба перед Матвеем. Слабая опозоренная девчонка. «Отомщу», – строчу, тут же стираю. Пусть не ждет. Пусть думает, что отступила. Тогда я и нанесу удар.