Глава 25. Аня

Матвей за свое выступление на конференции получил грамоту в золотой рамочке. Его фотография висит на доске почета рядом с администрацией с припиской «Лучший студент». Мне посочувствовали, что с презентацией так вышло, и извинились за то, что мне так и не удалось выступить. Конференция была ограничена во времени. Однако я выступила перед своей группой с докладом про развитие инновационной культуры организации в мире цифровой экономики и получила дополнительный балл к зачету. Как бы неплохо, но это не значит, что моя обида на Матвея утихла. Всю следующую неделю мы с Мотом почти не пересекались. Он интенсивно тренируется перед матчем, что состоится в следующие выходные, а у нас с девочками подготовка к танцевальному конкурсу. Да, я не видела Градова, но продолжала вынашивать план мести. Мне хотелось нанести ему такой удар, чтобы он и не сразу осознал, а результаты моего удара распространились, подобно грибным спорам. Я вычислила его слабости. Их всего две: учеба и спорт. Мот – лучший на потоке, считает себя умным, сообразительным, ему нет равных. Стоит посеять прогорклое зерно в его идеальной картине мира, и фундамент, на котором стоит Матвей Градов, даст трещину. Еще футбол. Важная составляющая безупречной жизни этого придурка. Здесь он снова крут и непобедим. Гребаный Аполлон. Только выяснила, что, скорее, Матвей сможет насолить в учебе, а футбол от меня так же далек, как звезда Эарендел от Земли. Свет долетает до нас через хренову тучу тысячелетий. – Ты сейчас прожжешь в нем дыру, – Олеся наклоняется ко мне и шепчет, пока продолжаю смотреть на спину Градова. Английский. И это первая пара, где мы встретились спустя несколько дней. Хочется отпустить шутку, что Мот научился прогуливать. В ответ же услышу: «Гордость института борется за кубок в чемпионате по футболу. А что делаешь ты, Анечка?». Поэтому сижу и помалкиваю. – Что ж, на его коже будет ожог. Он попадет в больницу, и ему будет очень плохо, – холодно-равнодушно отвечаю. Вообще, никогда не была злой и мстительной. Но последняя выходка Градова доказала, что тяжело жить в мире, где на несправедливость закрывают глаза. Человеку хочется творить самосуд. – Принесешь ему апельсинчики? – подшучивает и хихикает. Пытаюсь не улыбаться. А если у Мота аллергия на цитрусовые? В красках представила, как он может отреагировать. Олеся толкает меня локтем, когда глаза преподавателя останавливаются на нашей парте, и я слышу громкое предупреждение. – Ага, и мармеладных червячков, – говорю. Чтобы от сахара испортилась эмаль, и он больше не сверкал белизной своих зубов. Вот только сомневаюсь, что Градов ест эти вкусные химозные сладости. Он, скорее, погрызет зеленое яблоко и закажет безглютеновый хлеб с пророщенными семенами. Спортсмен же. Еще ворует мою воду, когда она так нужна. Поворачиваюсь к Олесе и открываю рот. Вовремя останавливаю себя. Я так и не смогла вычислить того, кто помогал Матвею красть мою одежду из женской раздевалки. – Что? – Олеся хмурится. Если предатель она, будет больно. Мы успели подружиться. – Ничего. Вспомнила, что завтра семинар, на который нужно будет прийти, а у меня тренировка. Привираю. Тренировка есть, но она вечером. И, к сожалению, в соседнем зале тренировка у футбольной команды. Даже через толстые бетонные стены слышала в прошлый раз громкий голос Градова. Придумал же Бог наказание… Из аудитории хочу выйти первой, чтобы быстрее оказаться на парковке и уехать. Столкновение с Матвеем не приносит ни покоя в голове, ни в жизни. Сплошные расстройства и испорченные нервы. Согласно последним исследованиям, нервные клетки все-таки не восстанавливаются. – Эй, Исхакова! – кричит вслед. Сердце разгоняется. Вынуждена остановиться, иначе у меня случится инфаркт. Не хватало еще умереть из-за Мота-придурка и пополнить список самых нелепых смертей на планете. – Давно не виделись, как у тебя дела? Ты же это хотела у меня спросить, когда прожигала взглядом? – его улыбка очаровательно-мерзкая. В нее можно влюбиться, но я мечтаю ударить в челюсть. Жаль, не умею. Только руку вывихну. – Дела замечательно, а спрашивать я у тебя ничего не хотела. Смотрела, чтобы понять: хочу твоей быстрой смерти или чтобы ты все-таки помучился, – улыбаюсь в ответ. Меня колотит от его близости. Его дурная привычка вставать тесно бесит. Он что-нибудь слышал про личное пространство? – Ты сама прелесть, Анечка. А ты знала, что оргазм – это маленькая смерть? Прикусываю внутреннюю сторону левой щеки. Его взгляд бродит по моему лицу и спускается к груди. Протяжный вдох, и Градов смеет нагнуться, чтобы прошептать: – Он длится несколько секунд и не имеет ничего общего с мучением. Чистое удовольствие. Я готов «умирать» так каждый день. Ты этого мне желаешь? Покрываюсь мурашками, стоит представить все, что он только что описал в деталях. Громко сглатываю, и Матвей все слышит, замечает. Покрасневшую меня в том числе. Он делает это все с Баженой, да? Каждый день? Или только по выходным? Жуткое чувство обжигающего хлыста рассекает внутренности. Мне хочется запить его водой, которой… нет. – Я читала, что частое занятие сексом может сказаться на потенции, Градов. А твое желание продемонстрировать член всему обществу еще и говорит о психологических проблемах. К тому же твое стремление быть лучшим и доказать свою значимость… Матвеюшка, тебе нужен врач, – кладу свою ладонь ему на грудную клетку. Его сердце выбивает страйк в мою руку раз за разом. Скалится, гад. Невозможно отвести взгляд в сторону. Мот крепко его удерживает и заставляет пульс разрывать вены. На меня смотрят два черных мазутных пятна. От его губ пахнет кофе, и я вспоминаю, что на парте стоял картонный стаканчик. – Ну ты же хотела увидеть мой член, Анечка. Может, проблемы не только у меня? Градов уходит, а я хочу наброситься на него. Но не с поцелуями, а с желанием расцарапать его довольное лицо. – Кстати, ты всегда можешь попросить меня прислать его селфи еще раз, – кричит на весь институт, не соизволив повернуться ко мне. Я от его наглости второй раз за последний час распахиваю рот. Мне нечего сказать. Рвутся лишь ругательства и проклятия, которые Градов обернет в свою пользу. Он просто скользкий, мерзкий, невыносимый мудак. Матвей так уверен в своем великолепии и безнаказанности, что снова произношу ту злополучную фразу: «Я готова на все». Мысль приходит внезапно, когда в магазине покупаю бутылку воды. Дома прохожусь по пабликам и ищу нужную информацию. Ее мало, и каждый раз надеюсь, что в дом не ворвется бригада ОМОНа и не повяжет меня. Хочу, чтобы Градов почувствовал, как от человека может выворачивать наизнанку в прямом смысле. На следующий день в институт лечу на крыльях. Может, то, что задумала, и большая подлость, но я еще никогда не была так счастлива и воодушевлена. Отсиживаю пары и улыбаюсь виновнику моих уничтоженных нервов. Не понимаю, как это происходит, но Градов всегда оказывается рядом со мной. Как сейчас. – Прости за вчерашнее, – Матвей нависает надо мной, как в тот роковой вечер. Трезв хотя бы. – Конечно. Понимаю. Ты не хотел. «Ты не хотел меня обидеть, унизить, опустить пару своих черных шуточек…» – продолжаю про себя. Мы оба врем. Градов не просит прощения, а я, конечно же, не понимаю. На войне же! И каждый исполняет свою роль, когда вокруг нас люди. Достаю заранее заготовленную бутылку воды. Медленно откручиваю крышку. Матвей внимательно следит за каждым моим действием. Рассматривает, прищурившись, и будто бы по-скотски умиляясь. Он смотрит на меня, на бутылку, на пальцы, которыми поглаживаю голубой пластик, на губы, когда обхватываю ими горлышко… Сегодня я выбрала красную помаду. Ту, которой красилась на Хэллоуин, надеясь, что Матвей вспомнит, и это его как-то подтолкнет. Взгляды переплетаются, как тонкие, но крепкие нити. Вопреки всем своим планам, я чувствую желание. Губы пылают с тем же жаром в груди, что примагничивает к Градову. Воспоминания о том поцелуе живы и чертовски не вовремя встревают в сегодняшний эпизод. А после того поцелуя он наверняка уехал с Баженой получать свою «маленькую смерть». Извращенец! Делаю крошечный глоток. Холод опускается по горлу, но не тушит пожар, разгоревшийся под ребрами и в животе. – Хочешь? – протягиваю бутылку. – У тебя на лице написано, как ты хочешь… пить. Все равно стащишь ее, стоит мне отвернуться. Матвей забирает или выхватывает со злостью, а я ухожу быстро-быстро, оглянувшись лишь раз. Градов осушил всю бутылку и в ту же секунду смял тонкий пластик одной рукой. Выглядел злым. Через пару-тройку часов получаю сообщение и улыбаюсь. Не нужно и имя получателя смотреть, чтобы знать, кто соизволил мне написать. Еще и с ошибками. Матвей Градов? Ошибается? О да! Ему, видать, очень плохо. «Молись, сука!».