Глава 27. Аня

Мы уже порядком запутались, чья очередь мстить. Это становится привычкой – выдумывать, как наказать своего врага. Честно говоря, я вошла во вкус. Да и Градов, думаю, тоже. Стоит дать человеку волю, и он может дойти от невинной шалости до убийства. Нет, я не собиралась и не собираюсь убивать Мота, но и оставить его в покое уже не могу. Это похоже на любовь, хотя звучит как дикость. Это все равно, что признаться в краже, когда ты в жизни ничего не крал. После того как один самовлюбленный придурок гордость института, запер меня после лекции в аудитории, я украла у него конспекты перед семинаром. В ответ Матвей украл мою форму для физкультуры, а ведь у нас зачет – первый в этом семестре. Но преподавателя не интересуют такие мелочи, и моя пересдача назначена на восемнадцатое января. На следующей паре я высыпала ему в рюкзак с формой порошок и вылила бутылку воды. Он же так ее любит! М-да… Мы окончательно запутались. И я правда до встречи с Мотом никогда не воровала. Сегодня дождь не прекращается, и на улице стоит жуткий холод. Выхожу на крыльцо и чувствую, как меня пронизывает колкий северный ветер. К тому же, уже начинает темнеть, хотя время еще не перевалило за полдень. Обвожу взглядом парковку перед центральным входом. – Сможешь подбросить? – Олеся оказывается рядом, но я не обращаю на нее никакого внимания. Моей машины нет на месте. Все есть, а моей нет. – Аня? Слышишь меня? – тормошит за плечо. В центре моей груди прорастает лютый мороз, словно ледяной цветок, состоящий из страха, гнева, обиды и желания наказать сильнее… Не могу говорить внятно, язык словно завязался в крепкий узел от колючих эмоций, когда Градов выходит из института и слегка задевает меня плечом. Уверенно идет к своей машине, которая, как и всегда, припаркована напротив моей. Поправочка: припаркована напротив места, где должна стоять моя машина. – Градов, это уже слишком! – цежу сквозь зубы и чувствую, как дыхания не хватает. Матвей не слышит вовсе. Снимает сигнализацию со своей «Ауди», облокачивается на раскрытую дверь, поймав мой взгляд. Если бы можно было испепелять взглядом, от Мота бы и пепла не осталось. – Анечка, ты что-то потеряла? – нагло ухмыляется, а мою челюсть сводит от ответной улыбки. Правда, без доли восторга. – Твоих рук дело, да? – Ты о чем? – невинным голосом спрашивает. Как же! Так сразу и поверила. – Моя машина. Это ты ее украл? Или что ты с ней сделал? – яростно стучу каблуками и дохожу до Градова, становясь вплотную. Он никогда не соблюдал безопасную дистанцию. С чего бы мне это делать? – Ты про свой красный брелок? – играет он паршиво, – так его эвакуировали. Да… Парковка в неположенном месте. Ведет плечами. Облизывает свои губы и смотрит хищно. Пытаюсь взять под контроль свое дыхание. Все, что Матвею сейчас нужно – это увидеть мои эмоции. Такой вот вид вампиризма. Кто-то предпочитает кровь, а кто-то – живые, но негативные и сильные эмоции. В данном случае я полна страшной ярости, сравнимой с ураганом. Как я попаду домой? Что скажу отцу? И главное – где моя машина? Уверена, Мот и словом не обмолвится, куда дел мою малышку. – Значит, «неправильная парковка»… Хорошо, что над крыльцом висит камера, по которой и можно будет вычислить, нарушила ли я что-то и куда увезли мою машину. Градов морщится и поджимает губы. Изображает испуг, но, как я уже сказала, актер из него дерьмовый. – Если нужна будет помощь, ты обращайся. Выдыхаю жгучее раздражение через нос, и его тут же щиплет. Как острый перец впрыснули. Крепче держусь за лямки рюкзака. Тело вытянулось в струну, взгляд при этом впивается в расслабленного Матвея. Он обходит машину и открывает пассажирскую дверь. Галантно приглашает сесть, на что я громко хмыкаю. Больной, что ль? – А пока прошу. Нам все равно в одну сторону, Анечка. Отворачиваюсь, только чтобы не видеть его довольного лица. Садится в машину к врагу еще бóльшая глупость, чем угон машины под камерами. – Я не кусаюсь. В отличие от некоторых, – вторую часть своей речи он говорит тихо. Намек тонкий, понятный. Скалюсь в ответ. Делаю шаг и понимаю, что Градов прав. Он чертовски прав в том, что я дура. В свое оправдание могу сказать, что по дороге домой, может, удастся выяснить что-то о Матвее, ведь наши дома и правда расположены рядом. А вот такси придется подождать. Да и вообще… Я Мота не боюсь, а если откажусь, будет считать, что это так. – Если ты скажешь хоть слово за всю дорогу… Дверь хлопнула так громко, что я едва успела убрать руки и ноги. Через лобовое стекло наблюдаю за Градовым. Его улыбка стерта, плечи напряженно то поднимаются, то опускаются, а челюсть сжата. В машину же садится совсем другой парень. Веселый, беззаботный, и… Милый. Дальше все как в фильмах: Мот включает радио, я выключаю. Он тянется к кнопкам климат-контроля, настраивая прохладный воздух, я выключаю. Достаю косметичку и беру помаду, чтобы покрасить губы в красный. Обильно душусь. Градов трижды чихает. – Так ты не скажешь, куда машину дел? – спрашиваю вроде бы равнодушно. На самом деле я впервые за все это время слезно прошу об этом. Мысленно, конечно же. Мне же еще с папой объясняться и доказывать, что не виновата. Боюсь остаться без машины. Когда мне отец ее покупал, сказал, что после третьего штрафа заберет в личное пользование. И что, что она красная и маленькая? Два штрафа уже было. – Ты все еще думаешь, что это я? – быстро скашивает свой честный взгляд, от которого уверенность в его виновности становится непоколебимой. – Быстрее заберу, быстрее узнаешь, какая месть тебя ждет. Он тяжело вздыхает. – Даже если бы и хотел, не сказал. Не я же ее увозил, – ведет одним плечом и включает поворотник. Мы почти доехали до шлагбаума в наш поселок. – А кто? – Ясно кто – эвакуатор. Закатываю глаза и готова взреветь от его упертости и моей беспомощности. – Куда? – хвала богам, я не заикаюсь от подступающего к горлу бешенства. – На штрафстоянку, Исхакова. Может, и адрес тебе сказать? – поворачивается ко мне лицом, когда тормозит у ворот моего дома. Смотри-ка, в нем есть зародыш джентльмена. Довез до дома, а мог выбросить около своего. Типа и так дойду. – Да, Матвей. Именно это я и спрашиваю: адрес. – Ну-у… Поцелуешь, скажу. Открываю рот, чтобы послать его. Далеко, надолго, крепко. Но меня прерывает телефонный звонок с мерзкой мелодией. У Градова же был музыкальный вкус! Мот берет телефон с панели и сразу же отвечает на звонок, проведя пальцем по экрану. Там Бажена, я успела заметить фотографию и отметить, что она выглядит просто великолепно. Сердце истошно забилось, вплоть до того, что хочется вырвать телефон из рук Градова. Мы как бы разговариваем, а он тут отвлекается! Еще бы за рулем разговаривал! Придурок! – Сегодня? – его тон отличается от того, каким он разговаривает со мной. Мягче, теплее, никакой игры. Нужно выйти из машины и не подслушивать чужой разговор. Это слишком, даже для меня. Но я сижу, сложив руки на коленях. – И я соскучился. По тебе, по твоей мокрой киске… – продолжает Мот. Жар большим комом стреляет мне в лицо, румянец обжигает щеки и стекает по шее вниз. – В чем ты сейчас, малыш?… Сними их. Пришли фотку. Спина приросла к сиденью, и теперь сама превращаюсь в растопленный воск, сползающий по дорогущей коже. Я не хочу все это слышать. Мне будто больно. Нестерпимо режет в груди, выцарапывая слова Градова по внутренностям. Зажмуриваюсь и отворачиваюсь. Выдох застревает в горле, а вокруг смыкается тонкая ледяная проволока. – … Моя девочка, – доносится до уха. Лучше бы я оглохла. Не улавливаю, когда заканчивается звонок, я просто понимаю, что вопрос от Матвея задан теперь мне: – Ну так что, Исхакова, Будешь целовать? Считаю до трех. Один… – Иди ты в жопу! – Уф, в твою? Так меня еще никто не приглашал. Меня трясет. В прямом смысле руки и ноги дрожат, как у едва родившегося теленка. От злости и непонятного чувства в сердце. А если я больна? Порок или инфаркт, например? Выхожу из машины стремительно. Это надо было сделать, стоило увидеть Бажену на экране. Но нет, любопытство привязало меня цепями. Узнала от Матвея что-то новое? Дура! Дура! Дура! – Эй, а как же приглашение на чай? Я подвез тебя, помог! – кричит, опустив окно. Не выходит из своей машины и при этом смеется. Он снова чувствует себя королем, на коне. А я беру в руки горсть земли, поскольку на улице не так холодно и нет снега, и бросаю почти черный ком в Матвея.