Глава 28. Аня

– Кто готов, можете сдавать работу, – преподаватель говорит громко и осматривает большую аудиторию, наполненную студентами под завязку. Три потока собралось на зачет, а ходило на лекции от силы человек двадцать. Предмет нудный, препод такой же. Еще и шестая пара в пятницу! Сам бог велел прогуливать. Пристально слежу за Градовым. Он, как прилежный ученик, что-то долго пишет на своем листочке и иногда покусывает кончик ручки. Матвей сидит на один ряд выше меня, слева. И следить за ним постоянно и беспалевно сложно. – Десять минут до конца. Вот уже первая парта поднимается с места с листочками, за ними вторая… Градов продолжает писать трактат для потомков. – Восемь минут, – препод нервирует. Ускоряюсь. – Что, Исхакова, все написала? – Градов останавливается у моей парты и шепчет, обдавая ароматом туалетной воды и крепкого кофе. Стараюсь не реагировать, но внутри назревает буря лишь от одного его голоса и надменного обращения. Поднимаюсь с места вслед за Мотом, незаметно доставая из сумки давно стыренные конспекты Градова. Он думал, я выкинула важные ему записи. Но как бы не так. Иду вслед за Матвеем и на последнем шаге опережаю, отдавая свою готовую работу преподавателю первой. Вместе с ней сверху кладу и несколько конспектов Градова, написанные его рукой. Там даже сверху указаны его имя, фамилия, курс, поток… Только фотографии не хватает. Мот так подробно записывал лекции мелким почерком, что запросто можно принять их за шпаргалки. Во всяком случае, таков мой план. – У тебя довольное выражение лица, Анечка. Очередная пакость? – спрашивает, стоит нам выйти из аудитории. Матвей прищуривается и наваливается на меня своей удушающей энергией. – Нет, – уверенно отвечаю. Главное, не улыбаться. – Ты же не крал мою машину со стоянки, вот и я ничего тебе не делала. Он издает короткий смешок и разворачивается ко мне спиной, когда дверь аудитории открывается, и на пороге застывает преподаватель. Он весь красный и грозно пыхтит. Взгляд останавливается на Градове. Шоу начинается. Не думала, что так быстро все случится. – Матвей Ренатович, вернитесь в аудиторию. Есть разговор, – бросает Моту и с грохотом захлопывает старую дверь. – С-сука-а… – шипит Градов, проходя мимо. Это мне, конечно же. Все произошло так, как я и рассчитывала. Конспекты Матвея препод принял за шпоры, они и лежали прямо под его работой. Старый профессор не такой прозорливый, как другие. Ведь все знают, что Матвей в жизни не будет ничего списывать, потому что это ниже его достоинства. Но скучному профессору по праву до этого нет никакого дела. Моя пересдача по физкультуре против пересдачи по праву у Градова. А сессия только-только началась. Мот выходит из аудитории в бешенстве. Ее взлохмаченные волосы в еще большем беспорядке, губы настолько поджаты, что их почти не видно, в отличие от острых скул. Он делает пару вдохов и отходит к свободной стене. Облокачивается на нее в тот момент, когда его верный друг Герман подходит к нему, и они о чем-то начинают шептаться. Надеялась, что Градов разнесет весь институт по кирпичикам. Даже разочарована. Всего лишь минута его злости, и передо мной вновь тот Матвей, который раздражает своей идеальностью, открытостью и лживым дружелюбием. Наши взгляды встречаются, и этот гад… Шлет воздушный поцелуй. Улыбается до ненавистного мне состояния какой-то очарованности. Моту и правда идет эта улыбка и взгляд с хитринкой. Но когда он облизывается, как голодный хищник, поднимаю руку и показываю ему фак. Я не его жертва и не его добыча. В ответ он играет кончиком языка между указательным и средним пальцем. Придурок! Краснею от пяток до макушки и убегаю, будто за мной гонится стадо разъяренных кабанов. Останавливаюсь только у своей машины. Удалось вернуть ее без проблем, но лишь спустя неделю. Градов хорошо ее спрятал. Руки продолжает потряхивать от увиденной картинки. Он это все с Баженой проделывает? Ну там, язык и все такое. Она еще как чувствует, что о ней думаю, и звонит мне. Разговор выходит натянутым. – Тебе чего, Градов? – спрашиваю, как только сбрасываю звонок. За моей спиной возникает Его Величество придурок Мот. Ловко убираю свой телефон в рюкзачок и вскидываю глаза. Стараюсь унять волнение и успокоить лютое сердцебиение. – Поговорить хотел. – Пф-ф, нам не о чем. И тебе это прекрасно известно. – Нам всегда есть о чем поговорить. Расстояние между нами сокращается до нескольких сантиметров. Такое происходит всегда, когда мы оказываемся рядом, но я по-прежнему не могу к этому привыкнуть. – Не здесь, цыпа, – наклоняется к моему лицу и с хрипотцой произносит. – Я тебе не цыпа, Градов. – Поехали отсюда. Там и поговорим. – Я с тобой никуда не поеду и тем более не сяду в машину. Чтобы ты еще раз занимался сексом по телефону со своей девушкой? Отворачиваюсь от настырного взгляда Градова. Он пробирает меня до мурашек. – Боишься? Никогда не трусила, а тут вдруг… Жаль… Он разворачивается и медленно уходит. С одной стороны, грызет любопытство, с другой… Это же Матвей. От него теперь можно ожидать всего, чего угодно. – О чем именно хотел поговорить? – бросаю в спину. Вдруг помириться? Или позвать на кофе. В кино? – Проходи, узнаешь. Мот открывает дверь своей машины с пассажирской стороны. Я уже сидела там на прошлой неделе, и ничего не случилось. То есть если бы Мот захотел меня, например, убить, он бы сделал это давно. – Если со мной что-то случится, мой отец сотрет тебя в порошок. – Мой же не стер тебя, когда ты траванула меня. Поединок заканчивается тем, что я все-таки сажусь в машину и захлопываю за собой дверь. Ну правда, что мне может сделать Градов? Напугать? Шантажировать? – Пять минут, Градов. И ты привозишь меня обратно к моей машине. Мот садится рядом, пристегивается. Движения уверенные, медленные. Он совсем не спешит и делает вид, что он здесь один. Я с подозрением смотрю то на него, то на пейзажи за окном. – Ну и долго нам еще ехать? – ерзаю на удобном сиденье. Мы в пути уже около сорока минут. Это не дорога к дому, позади остались все приличные кафе и рестораны. Мы явно едем не мириться… – Тебе так не нравится моя компания? – равнодушно-холодно спрашивает. Как издевается. Начинаю нервничать. Мы за чертой города, но продолжаем ехать и ехать. Дорогу выбрал еще какую-то без машин. За все время мимо нас проехало не больше пяти штук в обратном направлении и ни одной в нашем. От страха просыпается жажда, но я не в состоянии просить воды у Мота. Неожиданно неизвестно где Мот резко останавливается на обочине и вырубает фары, следом глушит мотор. Боюсь сделать вдох. Воздух наэлектризован и гудит. – И что это значит? – смотрю в лобовое стекло и ничего не вижу. Одна тьма. И я наедине с Мотом. Озлобленным, уязвленным и обиженным парнем, с которым у меня открытая война. Вот ведь… Снова дура, Аня! Сердце гулко и часто бьется, доводя меня своей скоростью до обморока. – Это значит, что мы приехали, – низко, с нажимом произносит. Жутко. Губы пересохли. Хочется откашляться, потому что першение в горле заставляет глаза слезиться. Жалею, что повелась на его милую мордашку и поверила. – Выходи, Исхакова, – смачно, с брезгливостью выплевывает мою фамилию. – И не подумаю. Отвези меня обратно, если не хочешь проблем, – гордо вскидываю подбородок. Без боя не сдамся. И мы оба знаем, что мои угрозы на него не действуют. Он понимает только силу ответного удара. Матвей выходит первым и обходит машину. Слежу за ним через лобовое стекло, напрягая зрение. Но вижу одни очертания, картинка нечеткая. Градов открывает дверь и с силой вытаскивает меня наружу, как мягкую игрушку. Уверена, на предплечье теперь будут следы от его пальцев. Чертов засранец! Припомню. Если останусь в живых. Пячусь, а он громкими, но медленными шагами идет на меня. В его глазах чернота. Проглатываю язык, и первый раз рядом с Градовым чувствую себя слабой. Очень-очень слабой. Девчонкой, готовой разреветься и умолять не трогать ее, а я ведь поклялась себе, что никогда она больше не покажет носа. Мот выше, сильнее и точно что-то задумал. Его угрозы уничтожить меня обретают явственные очертания. – Страшно, Анечка? – Если твоя цель напугать меня, то у тебя получилось. Теперь давай вернемся в машину. Пожалуйста, Матвей, – голос дрожит. Колени и бедра обжигает холодом. Улыбка Градова растекается на лице, как у Джокера. Нет, мы не вернемся вместе к институту на его машине. Точно не вместе. Задержав дыхание, устремляюсь в лес. Взбираюсь на небольшой холм и утопаю в старой, мокрой листве. Ноги не слушаются, каблуки застревают в земле. Везде старые корни, ветки, упавшие ветхие стволы, через которые перебираюсь и рву колготки. Где мы, черт возьми? Это уже не жизнь, а фильм ужасов. – Я же все равно тебя найду и поймаю! Тебе не спрятаться от меня, Аня! – голос Матвея повторяется эхом. Мне страшно. По-настоящему страшно. Он обезумел. Из-за чего это все? Из-за отравления? Так это был ответный удар. Из-за пересдачи? Так он вообще мою машину украл. – Раз, два, три, четыре, пять, сучку Аню я иду искать! – звучит по всему лесу. Мы одни здесь. Кажется, я смогла убежать, но нет, шаги Градова снова слышатся где-то неподалеку. Не нужно было доводить нашу войну до крайней точки. Уверена, Матвей в состоянии задушить меня под ближайшей елью. – Знаешь, что с тобой будет, когда я поймаю тебя, Исхакова? – его голос разлетается по лесу. Эхо скачет от дерева к дереву. А затем… Тишина. Только удары сердца звучат как молот по наковальне. Предательски громко и больно. – Беги, Анечка! Беги от меня, – чертовски близко. Пульс долбит в висках, от зловещего скрипа деревьев сводит живот, а от частого дыхания жгут легкие. Спотыкаюсь о старую корягу и падаю на колени. Переворачиваюсь, руками сминаю влажный мох и сырую перегнившую листву. – Попалась! – тихо, с наслаждением произносит. Парень нависает надо мной своим мощным телом. В его взгляде удушающая ненависть. Пахнет землей, хвоей и туалетной водой Градова. Жар его кожи палит слои одежды и добирается до меня. Это конец. Зажмуриваюсь и бью ногой куда придется. Сказала же, буду защищаться до последнего вздоха. – Бля-а-дь! Что ж ты за сука такая, Исхакова? Матвей матерится. Кажется, я попала во что-то очень для него важное и чувствительное. Улыбнулась бы и сказала едкую шутку, но сейчас не до них. Отталкиваюсь от земли и снова бегу в чащу. Ветки бьют по лицу, успеваю только глаза закрывать. Удается больше не падать, но я все равно перепрыгиваю через валежники, оббегаю деревья. Бегу, не оглядываясь. Нужно только оторваться, а там я быстро вызову такси, и… Останавливаюсь. Хлопок двери, рев мотора, скрип покрышек и зловещая тишина, съедающая всякую надежду и ускоряющая страх в венах. Градов уехал, а я и правда осталась здесь одна. В лесу, в непонятном месте, где темно и кровь стынет в жилах.