Глава 31. Аня

– Анют, к тебе гости. Смахиваю крошки от печенья с кровати и прочесываю рассыпанные по плечам волосы пальцами. Температуры уже какой день нет, кашель редкий, горло еще саднит. В целом я здорова, но принимать гостей не готова. Да и кто это приперся? – Передай, я никого не жду. Тем более незваных. – Даже меня? – голос, от которого все внутри переворачивается. Градов стоит в проеме, засунув руки в карманы. На запястье висит обычный полупрозрачный пакет. Сейчас Матвей в кофте с длинными рукавами, и я не вижу жутких татуировок. Они так часто мне снились, что я рада, что не вижу их сейчас. Мама стоит позади Матвея, приглашая того войти, при этом наблюдает за ним, как за щеночком, только-только переступившим порог своего нового дома. Да-да, мамуль, этот может нашкодить посильнее, чем молодой пес. – Решил проведать свою одногруппницу, – милым, дружелюбным голосом говорит. И не скажешь, что в лес отвез и бросил. – Приготовить чай? – мама смотрит в первую очередь на меня. Есть соблазн подать сигнал, чтобы и ноги этого придурка не было не то что в моей комнате, в нашем доме и на нашей территории. Но это было бы проявлением слабости. – Черный, если можно, – Матвей обращается к маме напрямую. Дарит ей одну из своих улыбок и получает такую же в ответ. Неужели она не заметила в нем его черную, как сажа, душу? Никто не замечает. Одна я! – А мне отвар полыни. Читала, он нечисть изгоняет, – говорю, скрестив руки. – Тогда уж и пуд соли проси. Дверь закрывается. Мы остаемся с Градовым одни. Он молчит, да и я открывать рот не спешу. В комнате бардак, на кровати раскрытый ноутбук, где я искала все о команде Матвея по футболу: состав, кого и как зовут, есть ли девушки… В общем, копала, как настоящий детектив. Градов чувствует: из всех предметов в комнате он с любопытством изучает компьютер. Даже голову набок склонил. Может показаться странностью, но по ощущениям он читает мелкий текст на расстоянии нескольких метров. – Зачем ты пришел? – опомнившись, захлопываю крышку ноута и быстро заправляю кровать одеялом. Еще бы пижаму сменила, расчесалась нормально и нанесла румяна. Бледная, как моль. Градов наверняка это заметил. Поэтому и морщится. Не Аня Исхакова, а зубная боль. – Волновался, – коротко отвечает. Совсем не задумывался над своим ответом. Так ловко он научился врать. Теперь Матвей медленно расхаживает по моей комнате. Изучает обстановку, фотографии в рамках, мой туалетный столик. Выгнать бы гостя, а я медлю. В это время могу изучать его. Матвей чуть постригся и вроде как похудел. Несильно, но скулы выделяются. – Боишься, что расскажу всем? – Нет, – смеет усмехаться. Самоуверенный козел, – кстати, это тебе. Витамин С. Мот протягивает мне пакет с апельсинами. Пальцы соприкасаются, и я стремлюсь быстрее забрать. Поцелуй вспоминается, его руки на моем теле, жаркий шепот. Как прижимал, вел по бедру, затем сон, где я трогала его торс, грудную клетку и плечи и изучала татуировки. Краснею. Вновь чувство, что температура подскочила до отметки сорок градусов. – Значит, здесь царство царевны Анечки? Закатываю глаза, следуя за Градовым по пятам. Вдруг, что украдет или, наоборот, подсунет? – Довольно уютно. Несмотря на бардак… – Вообще-то, я болею, если ты не заметил. Еще и по твоей вине. Лежу тут, сплю, выздороветь стараюсь. Не до уборки, знаешь ли, – оправдываюсь и корю себя за это. Кто он, блин, такой, чтобы я отвечала на его претензии? – Бардак в комнате – бардак в голове, Исхакова. Теперь понятно, почему ты завалила конференцию… Жа-аль. Падла. Пришел мои нервы повыдирать. У меня началась жесткая тахикардия. Кровь хлынула к вискам. Они адски пульсируют, а мозг разрывается на части. Мот в это время вытаскивает из пакета апельсины и идет в ванную. Она же в комнате, личная. Там ведет себя по-хозяйски: открывает кран, настраивает воду и моет сначала руки, а потом и фрукты. Из шкафчика достает чистое полотенце, расстилает на столике у раковины и укладывает помытые цитрусы. Наблюдаю за ним в дверях и не нахожу слов. Мало того что Градов здесь, под боком, да еще и ведет себя неподобающе гостю. Наверняка я снова в бреду. Тогда почему не вижу его татух? Матвей по-прежнему в кофте с длинными рукавами. Потом он сворачивает полотенце в мешок и идет с ним на кровать. Ложится. Чистит апельсин, аккуратно сложив кожуру в кучку, и протягивает мне несколько долек. – Ешь, – приказывает. Сам тоже хомячит и продолжает рассматривать комнату уже полулежа. Именно на том месте, где сплю я. Постельное белье придется менять. Оно же пропахнет им и его туалетной водой. – Зачем ты пришел, Градов? – устало опускаюсь рядом. Молчит. Стреляет взглядом и тут же отводит. – Волновался. Говорил же. – Хватит врать, – срываюсь, – ты отвез меня в лес и оставил там. Можно сказать, почти убил. И вдруг волнуешься? Ха-ха! Замолкаем, когда мама приносит нам чай. – Я за тобой вернулся, – тихо продолжает, когда остаемся вновь одни. – Чтобы найти мой труп? Очень благородно. – Может, хватит кусаться? Я сожалею, что так вышло. Мне не послышалось? Матвей Градов сожалеет? Очевидно, я сплю. Крепким сном после кучи лекарств. Нет голого торса, татуировок, и… поцелуев, но есть сожалеющий придурок Мот. Это будет похуже. – Хорошо, твои извинения приняты, – про себя твержу: «Не обманешь. Тебе не удастся запудрить мне мозги». – Я не говорил, что извиняюсь, я сказал, что сожалею. Это разные вещи, Анечка. Рычу в голос. На глаза чашка с горячим чаем попадает. А если вылить на его голову? Или за шиворот? Мне нужно что-то сделать, чтобы унять дрожь в мышцах. – Я сожалею, что ты заболела, что не дождалась меня и уехала. Как-то, – он даже не выяснил, как именно я выбралась. Уму непостижимо! Трясет в прямом смысле. Смотрю на руки, и пальцы дрожат, как у старухи. – То есть, если вернуться в тот день, ты бы все равно отвез меня в лес? Матвей замолкает. Медленно очищает второй апельсин, даже белые прожилки убирает. Все до одной. И вскидывает на меня свои почерневшие глаза. Я понимаю, что мы на одной кровати, вдвоем. Она большая, но мы оказались рядом. Во взгляде Градова совсем не вижу сожаления. Ни сожаления, ни раскаяния, ни чувства вины. Глухо. Но он отчего-то здесь. Апельсинами меня кормит. И уходить будто совсем не собирается. – Одеваться надо теплее, Анечка. А то нацепишь стринги, тонюсенькие колготочки и юбку чуть шире пояса, а потом: «Я замерзла, я заболела». И витамины есть, – как только сказал, одну дольку засовывает мне в рот и нагло подмигивает. Мне приходится ее жевать. Не выплевывать же?! – Советы по выбору одежды будешь раздавать Бажене, а меня оставь в покое, – прожевав, цежу слова через силу. Вдруг хочется, чтобы он сию же минуту ушел. Эта его забота лишняя между нами. Не хватало и правда думать, что Мот волновался и переживал. – Ладно, – с легкостью отвечает и ведет плечами, как отмахивается. Значит, нисколечко не переживает. Опускаю свой взгляд на апельсиновые корки. Попросить Градова почистить еще один? Напоследок. У него это хорошо получается. А я вот ненавижу чистить ни апельсины, ни мандарины. Матвей встает с неохотой и вновь оглядывает мое пространство. – Насчет твоего пропуска зачета по истории. Сдашь его, как выздоровеешь. Я договорился. Если вновь не облажаешься, то пересдачи не будет. Вроде и хорошая новость, но гадкую точку поставить не забыл. В этом весь Градов. – Я бы справилась без твоей помощи. – Конечно, – с издевкой комментирует. Да пусть уже уходит! – И ты же не думаешь, что я смогу простить тебе выходку с лесом? Мот останавливается перед дверью, открывать не спешит. Он ждет моего ответа, при этом не разворачивается ко мне лицом, чтобы посмотреть в глаза. Невежливо. Затем хмыкает и качает головой. – И не надеялся, Анечка. Когда Градов закрывает за собой дверь, подрываюсь к оставшимся апельсинам, чтобы кинуть их ему в спину. Посмел ведь явиться, указывать мне, как одеваться, еще и героем себя выставил, договорившись о зачет, который пропустила. По его же вине! – Хороший мальчик, – говорит мама, когда я спускаюсь, чтобы выбросить кожуру и отнести полные чашки чая,– нравится тебе? Я аж на месте подпрыгиваю. – Чего? Нравится? Да ни в жизни, мам. Чтобы я и он? – взгляд сам устремляется в окно, где еще вижу спину Градова. Он в красной короткой куртке. Вышагивает по тропинке к воротам и вот-вот скроется из виду. Высокий, широкоплечий, и… Симпатичный. Но подлец! Возвращаюсь в комнату и открываю ноутбук, продолжаю свое расследование. Если Градов думал, что как-то притупил мое чувство справедливости или ослепил своей лживой заботой, то он чертовски ошибается. Профиль Алексея Задорожного открыт. Он играет в команде Матвея, и, судя по сплетням на институтских форумах, парень в контрах с местной звездой. С Мотом, то есть. А враг моего врага – мой друг. У Леши нет девушки, хотя он вполне себе. Учится на курс старше и до недавних пор был на скамейке запасных. Пока Матвей не слег, и Алексея не выпустили на поле. Теперь Задорожный полузащитник. Смотрю еще раз на его фотку и без зазрения совести пишу парню банальное «привет».