Глава 35. Аня

Трибуны переполнены. Это не просто последний матч сезона, но и последний учебный день семестра. Дальше только зачеты и экзамены по расписанию. – За кого будешь болеть? – Олеся дрожит от холода. День морозный, бесснежный. – Что значит «за кого»? За команду нашего института, конечно же! – отмахиваюсь и отпиваю пока горячий кофе. – Я имела в виду за Градова или Задорожного? Начинаю жалеть, что пришла на матч. Счет можно посмотреть позже, а самим футболом не интересуюсь. И такие вопросы лишь выводят меня из себя. Я начинаю нервничать. – За Задорожного. Мой напиток заканчивается быстро. Долгожданное согревающее тепло так и на зарождается. Почему же так холодно? Или это мой страх сковывает мышцы и промораживает кости? Прикрываю ладонями рот и хочу согреть озябшие пальцы. Если бы гордость института и надежда всего футбольного клуба решил отвезти меня в лес сегодня, то я бы не выжила. Через пять минут умерла бы от переохлаждения под какой-нибудь неприметной елью. – А почему не за Матвея? – Олеся продолжает провоцировать, а я вконец теряю терпение. Разговоров вокруг Градова, да и самого Мота чересчур много. Все видят какую-то тайную связь между мной и этим придурком. – Почему я должна быть за него? Олеся равнодушно ведет плечами. Все наши взгляды прикованы к полю, куда уже вышли две команды. Одна в голубой форме – наши, другая – в бело-красной. Матвей выше всех. Даже нападающий у соперников не такой мощный, как Градов. Не представляю, как парням сейчас холодно. На тонкое термобелье надеты только шорты и футболка. Зрители же все в объемных пуховиках, шапках, и никто не хочет снимать варежек. Свисток арбитра раздается на весь стадион. Игра начинается. Все мое тело под влиянием эндорфинов, дико колотящееся сердце встает комом в горле. Жаль, я выпила весь кофе. Мне бы не помешало сделать несколько глотков. Вдруг, получилось бы проглотить волнение? – Если мы сегодня выиграем, Матвей приглашает всех отметить в бар, – говорит Олеся, когда мяч переходит от одного игрока к другому. Постепенно теряюсь в происходящем. – Мне он ни слова не сказал… – А когда он должен был тебе сказать? Вы же не общаетесь, только кусаетесь. Воюете! Бросаю колкий взгляд на подругу. Я чуть было не проболталась, что Градов приходил ко мне недавно, приносил апельсины. Дважды. Играл в заботливого придурка. Да и как приходил? Перелез через забор и нагло ворвался ко мне в комнату. Спать мешал. – А в группе ты до сих пор заблокирована? – Как видишь. Слева, справа и позади нас активно болеют. Крики, ругательства и грубые словечки в адрес… Градова. Просто наша команда уже пропустила два мяча, а, как я поняла, заканчивается первый тайм. Все на пределе. Холод еще этот лютый. Он совсем не делает людей добрее. Даже неприятно стоять здесь и слушать все, что срывается с трибуны. Я бы уже давно что-нибудь крикнула в ответ, если бы услышала, как опускают меня и мою игру. Матвею все равно. Он сосредоточен, хоть и выглядит расстроенным и шокированным. Команда нашего института одна из лучших, и то, что мы видим сейчас на поле, будто какой-то заговор. – Так ты пойдешь, Ань? – А мы реально куда-то идем? – киваю на табло. До конца тайма две минуты. Со свистком команды расходятся по раздевалкам. Последним идет Лешка. Он машет мне рукой. И вот Задорожный как раз не выглядит подавленным, в отличие от Градова, на котором лица не было, когда он первым выходил с поля. Я отворачиваюсь. – М-да, по-моему, и правда никуда не идем. Если проиграем, Матвей разорвет всех на куски. Там уж точно не до веселья будет. Олеся так тепло отзывается о Моте, что руки тянутся к ее спине, чтобы столкнуть подругу с лестницы. Не была же никогда такой кровожадной, и вдруг… Она же с Германом что-то мутит, но любой ее вопрос начинается и заканчивается Матвеем. Как и у всех, как всегда… И что они нашли в этом придурке? Беру в буфете еще один стаканчик кофе и возвращаюсь на трибуну. Стало холоднее. Сама природа против сегодняшней игры и тянет всех по домам. Свисток, извещающей о начале второго тайма, звучит в ушах еще долго. Самый противный звук, некогда мной слышимый. Голова крутится в разные стороны за мячом. В один конец поля, в другой. Активность у ворот, где уже не понимаешь, у кого этот чертов мяч. Вокруг столько шума, мне хочется укрыться под колпаком. Из всех голосов я отчего-то выделяю Градова. Он в двухстах метров от меня, но я уверена – слышу его. Не только зрители, но и игроки теряют терпение. Смотрю на игру с замиранием сердца. Удар. Мяч летит прямо к Градову. Он ведет его к воротам соперников, но его перехватывают. Происходит какая-то возня. Иначе назвать не могу. Дышать перестаю вовсе. К черту этот футбол, раз я стою и переживаю за… Матвея. Пятки отрываются от пола, я почти подпрыгиваю в ожидании его хода. Градов не удерживает мяч, он переходит к соперникам. Идет обратное действие: мяч ведут к нашим воротам. На душе очень тревожно. В какой-то момент, мяч у соперников пробует отобрать и Матвей, и Леха. Они ругаются, слов не разобрать. Перед глазами мельтешит. Все происходит в считанные секунды. Леша в подкате бьет ногой по лодыжке Матвея. Не в мяч. На весь стадион слышен крик. Затыкаю уши, из глаз катятся слезы. Чувствую его боль, как свою: ноющую, раздирающую, которая не собирается утихать. Мне не хотелось, чтобы было так. Хватаюсь за поручень с целью перепрыгнуть и бежать к нему. Матвей лежит на холодной земле, прижимая ногу к себе. Крепко зажмуривается, от любого касания дергается. Часто-часто качает головой. Медики, носилки, шепот среди болельщиков. Такое на студенческих матчах случается редко. Кто-то кому-то подставил подножку, толкнул, оговорил – да. Мы проигрываем со счетом 4:0. Это первое поражение в сезоне и первое на счету у Градова. Еще неделю назад я бы порадовалась, что у такого идеального и безукоризненного Матвея тоже бывают промахи. Он не всесильный и не такой уж классный во всем. Но я не нахожу себе места. О нем думаю, хотя не должна. Банальная человечность. В отличие от самого же Мота, я за него беспокоюсь, а не «отвожу в лес». Уже после игры мы встречаемся с Лешей в опустевшем кафе и молча смотрим друг на друга. В груди тянет. – У него перелом, – прочитав сообщение, говорит. Моя ладонь лежит на столе, и Лешка уверенно накрывает ее своей. В отличие от моей, его рука горячая. – Я лишь собирался вывести Градова из игры. Но все произошло так внезапно! Перебиваю. Не хочу возвращаться в тот жуткий момент. – Матвей теперь тебя уничтожит. А потом и меня. Больше не будет никаких апельсинчиков и тайных встреч в комнате. – Ты же веришь мне, Ань? В то, что я не намеревался сломать ему ногу или вообще что-то ломать? Поднимаю взгляд на светлые глаза Задорожного. Вижу сожаление и растерянность. Ничего не говорит о том, что Лешка специально отошел от нашего плана и действительно захотел причинить Градову такую боль. – Верю.