Глава 37. Аня

– Видели на первом этаже бокс для валентинок? Располагаюсь в углу раздевалки. Снимаю с себя одежду и из спортивной сумки достаю черные лосины и белый топик. – Кому дарить будете? – Мне казалось, эта история анонимная… Собираю волосы в высокий хвост. Прочесываю его пальцами. Девчонки сходят с ума с этим Днем Святого Валентина. Даже Олеся включилась в беседу. Бесит. – У нас в одиннадцатом классе была такая игра: дарим валентинку тому, с кем бы лишилась девственности, – Ленка говорит шепотом. После ее слов по раздевалке проносится гул. Девчонкам эта идея понравилась, у меня же вызывала тошноту. Что за бред – дарить цветной картон тому, с кем бы… Понятно, короче. – Уф, тогда Градов получит больше всех валентинок, – кто это говорит, не вижу. Я же собиралась выходить в зал, но остановилась у двери. Нужно же вычислить тех, кто хотел бы переспать с Градовым в обмен на чертову бумажку в виде сердечка. Позорище! – Не один Матвей тут рок-звезда, – Олеся обиженно стряхивает спортивные штаны. – Ой, да знаем, что Герман за тобой ухлестывает. Но только как он с Мотом может сравниться? – Ленка как с цепи сорвалась. Или ее подменили с первого семестра. Была тихая, почти незаметная отличница, а сейчас вдруг и игра какая-то странная всплыла, и голосок прорезался. В прошлом году она краснела от одного упоминания имени моего врага. Дальнейшего разговора не слышу. Выхожу из душного помещения и прямиком иду в зал. В голове постоянно звучат слова девчонок. Кто кому подарил бы валентинку. Я никому ничего не собираюсь посылать. Когда открывается дверь мужской раздевалки, оттуда вываливается сначала ржущий Гера, затем Мот. Он в широких спортивных шортах и в безразмерной футболке с надписью на испанском «Macho». Волосы отросли. Передо мной прежний Матвей, которого хочется удавить. Ну, если только несильно. Мы не виделись с того вечера, когда я пришла его навестить после перелома. Прошло два месяца. Градов без гипса, без костылей, вот только к тренировкам его пока не допускают и нагрузку рекомендовали минимальную. Все это мне сообщила Леся, ей Гера. И уверена, Матвей в курсе, что в курсе я. Мот проходит мимо, не сводя с меня глаз. – Привет, – здороваюсь первой. – Привет, – отвечает, опустив глаза на страшную исцарапанную лавочку, на которой сижу. Губы пересыхают от бессмысленных приветствий. Силы покидают, и в мышцах зарождается странная дрожь. Свалюсь, если попробую встать. Что уж говорить про разминку или пробежку по залу. Аж дышать перестаю, пока всеми любимая парочка не отходит в другой конец зала. Матвей берет в руки мяч, отбивает его от пола и ловит. Он с Германом о чем-то переговаривается, оба вновь ржут. Наши взгляды часто-часто пересекаются, словно по команде. – Ну что, Ань, кому дашь? – Что? Мне не послышалось? Девчонки все разом облепляют меня. Они продолжают мусолить тему, поднятую Ленкой еще в раздевалке. Ловлю заинтересованный взгляд Градова. Он не мог ничего слышать, но выглядит так, будто сейчас подойдет и потребует ответ на нетактичный вопрос. – Валентинку кому дарить будешь? Смотрю на девчонок. Вновь на Матвея. Нет, точно не слышал, но чувствует, что вот-вот и заговорят о нем. Мот даже мяч перестал отбивать. Крутит его в руках мастерски: то на одном пальце, то на другом. Вцепился своими темными глазами прямо в душу. А что? Матвей сильный, крепкий. Его татуировки уже не вызывают ужаса, наоборот, есть в них что-то притягательное. Он приятно пахнет, и целоваться с ним… тоже приятно. Черт! Если отбросить ненависть и забыть, кто такой Матвей Градов, то кому, как не Моту, довериться в таком щепетильном вопросе? – Да ясно кому, – врывается Ленин голос в мои мысли. – Градову. Глаз с него не сводит. Неужели Анечка влюбилась в своего врага? Перебрасываю свой взгляд с Матвея на Лену. В груди колотит от ее слов. Неправильных, опасных, ужасно нелепых. Руки продолжают трястись, при этом я чувствую жар. Липкие капли пота стекают по позвоночнику. – Разминка! – физрук появляется вовремя. Двойной хлопок в ладоши возвращает меня в мир, где я не пыталась придушить Лену. Занимаюсь усердно. Бегаю, отжимаюсь, подтягиваюсь. Если мне прикажут сдать нормативы для зачета, выполню все по верхней планке. То и дело чувствую на себе внимание Матвея. Плечи, грудь, оголившейся живот, бедра… Градов постоянно где-то рядом. Его запах преследует меня, а кровь начинает выкипать, требуя дозу, если Мот оказывается далеко от меня. Метрах в трех-четырех. Только когда распределяемся на две команды для игры в волейбол, Градов встает в дальний угол, я занимаю противоположную сторону. Мы соперники. – Готова, Анечка? – читаю по губам Матвея. Капитан своей команды он. Удивительно, да? Закатываю глаза, в ответ он подмигивает мне. Ссор, войн и мести будто и не было между нами. Мы ведем себя как обычные однокурсники. Неужели Градов прочитал книжку, которую я ему подарила? – Я тебе не по зубам, Градов! – кричу через весь зал. Матвей прикусывает нижнюю губу и отбивает мяч на нашу сторону поля. – Как хорошо, что они у меня с детства крепкие и острые! Передаю мяч. Удар. Еще один. Его команда, моя. В перерывах мы прожигаем друг друга взглядами. Сердце скачет в три раза чаще, дымится от скорости. Шея взмокла, по плечам бегают мурашки. Может, и правда подарить ему валентинку? Маленькую, с банальным текстом и блестками. Без намеков и игр. Да нет, глупость. Если подарю, буду ждать ответную. А Градов не из тех, кто будет заниматься ерундой, типа кидать в бокс открытки со смешными, но романтичными стишками. Опять этот взгляд, будто Матвей хочет мне что-то сказать. Хмурюсь, не знаю, как реагировать. В прошлый раз, когда я подумала о потеплении в наших странных отношениях, он отвез меня в лес. С этим придурком нужно держать ухо востро. – Ай! Вспышка. Белый, красный, застилает чернотой. Во рту металлический привкус. Дышать трудно, я упала под воду. Руки тянутся к носу, оттуда бурно вытекает кровь. Не могу убрать ладони. Страшно. – Прости, пожалуйста, – Лена извиняется. Она в команде Матвея, а я проворонила удар девчонки из-за взгляда Градова. Снова попалась? Его план? Отвлечь и пришибить? Вместе с кровью из носа из глаз слезы катятся. Сейчас можно свалить все на боль. Она, как мороз, хватает и густо заполняет клетки. Не пошевелиться. –Ты не видела, куда бьешь? – по голосу понимаю, это Матвей. Мои глаза прикрыты. Я присела на корточки. Чувствую, как между пальцев струится горячая жидкость. – Вставай! – приказной тон. От него тело еще больше колотить начинает. Горячая, просто огненная ладонь касается моего локтя, тянет меня вверх. Несмотря на то что нос забит кровью, продолжаю чувствовать знакомый аромат. Вижу белые шорты, такую же футболку и вопреки всему – татуировки. Не знаю, что делать. Подчиниться авторитарному Градову? Напасть с предъявой на Лену? Позорно скрыться в туалете и попробовать остановить кровь? – Идем, Исхакова. Это всего лишь кровь…Подумаешь, нос сломан. Мне вот ногу недавно ломали и ничего, как видишь, живой. Проклясть хочется, но я не смею и рта открыть. Мышцы лица окаменели. Градов заводит меня в мужской туалет. Открывает холодный кран на полную мощность. Все происходит как в замедленной съемке в моем сознании, но понимаю, что Матвей как раз-таки делает все очень быстро и слаженно. Наверняка ему мяч прилетал в нос намного чаще, чем мне. – Сейчас остановится, – прикладывает свою футболку, намоченную в воде, к моей переносице и смотрит с нескрываемым беспокойством. Поверить хочется такому Моту. У него даже глубокая складка между бровей залегла. Матвей нависает. Его лицо близко. Он, его футболка и мой сломанный, наверняка, нос. – Блядь, – ругается. Кровь и не думает останавливаться. Мне на порядок страшнее. – Поехали в больницу. Градов берет меня за руку и тянет за собой. Ведет себя как человек, любящий отдавать приказы. Впрочем, это так и есть, но я не одна из тех, кто будет слушать этого самоуверенного придурка. Хотя сейчас он далеко не придурок. Иду за Мотом скорее по инерции. Мысли в беспорядке. В себя более-менее прихожу, когда он сует мне мою дубленку и помогает просунуть руки в рукава. Сам Градов уже в куртке. Ага, поверх спортивных шорт и все. В таком виде мы поедем в больницу? Стоп! На его машине? – В твою машину я не сяду и никуда с тобой не поеду. Ясно? Мот злится. Да так, что волосы встают дыбом от его взгляда. И не думала, что можно так смотреть. – Хватит, Исхакова. Открывает дверь и приказывает – не приглашает – сесть. – Однажды я тебе поверила, а в итоге каблуки сломала, бегая от тебя по лесу, – гнусавлю. Плевать на эту кровь, пусть уже оставит меня в покое. Еще одного путешествия с Градовым в его машине не выдержу. – Сегодня день перемирия, Аня. Не Исхакова, не Анечка, не ведьма и не любое другое прозвище. Просто Аня. Сердце откликается на такое обращение и хочу, чтобы так всегда меня звал. Получилось очень мило, тепло. – «Перемирие»? – отрываю мокрую насквозь футболку. Кровь продолжает идти, и я прикладываю комок ткани обратно. – Да. – Переживаешь за меня? – вырывается смешок. – Да. Еще секунду мнусь. Мы не привыкли верить на слово. Но от мысли, что Градов волнуется за меня, нырнуть в его объятия хочется. Сможет ли он повторить эти слова? А обнять? Сажусь в машину, а Мот мне помогает. Значит, день перемирия… Он будет таким, пока не наступит ночь? – А пристегнуться? – тянется ко мне. К ремню, то есть. Случайно задевает, футболка готова упасть на бедра. Салон у Мота какой-то узкий. – Спасибо. – Пока не за что, – сухой ответ, как наждачка по ране. «Пока не за что, Аня», – так намного лучше. – Кому валентинку будешь отправлять, – меняет тему, – Задорожному? Если бы у меня не текла кровь ручьями, я бы прыснула от смеха. Но первый плюс случайного удара мячом по носу – я могу оставаться серьезной. – Еще не решила. А ты? Матвей скашивает взгляд на мои колени, так и не повернув ко мне голову полностью. Дорога, понимаю. – Я такой ерундой не занимаюсь. – Ну да, конечно. О чем это я… Бажена расстроится. Мне скосить свой взгляд удается с трудом. Футболка у носа мешает. В какой-то момент мне показалось, что от стресса, в котором нахожусь уже минут десять, кровь останавливается. Всего-то надо было вспомнить имя его девушки. – Не расстроится. – Будь ты моим парнем, я бы очень сильно разозлилась, если бы не получила от тебя в такой день подарок. Жду ответа. Чувствую себя неуютно. Когда волнуюсь, начинаю пороть чепуху. Матвей устало вздыхает, и я уже чувствую свою вину, что затеяла этот разговор и вообще села к нему в машину. Проще было бы пойти к медсестре или вызвать скорую. – Какое счастье, что я не твой парень, Исхакова. Кровь из носа пошла с новой силой.