Глава 38. Аня

Бокс для валентинок убрали ровно в тот момент, когда я спустилась на первый этаж, чтобы вложить туда наспех купленную открытку. Градову. В знак того, что он не повез меня в лес во второй раз, а отвез в больницу, как и обещал. Поэтому маленькая анонимная благодарность. Была бы… Я смотрю, как у меня из-под носа убирают наполненный валентинками бокс, и возвращаюсь в аудиторию. Видно, не судьба, чтобы наше перемирие с Матвеем продолжалось дольше оговоренного дня. – Как самочувствие? – Лена подсаживается рядом, – еще раз хотела извиниться. Заталкиваю валентинку в сумку. Не хочется, чтобы кто-либо знал или догадывался о ней. А взгляд однокурсницы так и лезет под руку. – Все хорошо. Это я отвлеклась, – вспоминаю, что смотрела на Матвея, а не на мяч. Должно было быть наоборот. Может, это такая тактика? Его нога, мой нос. Слава богу, хотя бы отделалась кровотечением, которое по итогу остановилось, а не переломом. – Понимаю, – сладко улыбается, и чувствую, что хочет продолжить разговор. Я – категорично нет. – Было на что отвлекаться. Это для Градова? – кивает на валентинку, край которой остается торчать из кармана рюкзака. Надо было купить открытку поменьше. А лучше вообще не покупать. К черту этот праздник и самого Мота. – Конечно же нет! – возражаю довольно громко. Лена хихикает, а я возмущаюсь внутри. Мое лицо вспыхнуло от уверенности в ее голосе. – Да ладно, я никому не скажу. Прищурившись, поворачиваюсь и вглядываюсь в тихую мышку, которая с придыханием произносила имя Градова. – И я. Что ты исписала все тетрадки именем «Матвей», а за его аккаунтом следишь от подставного имени… Лена стала цвета моей кофты, которую сегодня надела. А что? День Валентина – я в красном. – Да ну, бред какой?! Тем не менее девушка отодвигается от меня и в глаза больше не смотрит. А я всего лишь предположила. Логично же, что влюбленная вусмерть девчонка будет расписывать тетради именем и фамилией своей любви? Ненормальная! От таких жди беды. – Бред – это то, что ты извиняешься за кинутый в меня мяч, Лена. Я тебе не соперница в борьбе за сердце всеобщего любимчика. Разговаривай с Баженой. Почему-то обида с однокурсницы ловко перепрыгивает на Матвея. Он здесь ни при чем, но посмел же развести тут клуб воздыхательниц, когда меня по больницам возил. Аж противно. Матвей входит в аудиторию за преподавателем. Видно, что они о чем-то общались. Оба посмеиваются, продолжают поглядывать друг на друга. Снова подстава? Опять сидеть как на иголках? Устала. Это чувство выкашивает. Ощущение, что в любую секунду может что-то произойти, преследует меня уже второй семестр. – Свободно? – Мот кивает на место, где сидела Лена меньше минуты назад. А где Олеся? – Пожалуйста, – с недовольством отвечаю. Опять все пространство займет и коленом о мое стучать будет. Лена ушла недалеко. Ее дыхание бьет мне в затылок. Не самая приятная компания собралась вокруг меня. – Успела бросить в бокс валентинки? – спрашивает без интереса. – Я и не собиралась. – Даже Задорожному? Эх, обидно парню будет. Про Лешу отдельный разговор. Мне показалось, гнусно отправлять ему любовную открытку. Подумает еще, что не нужно. Градов же, если бы понял, от кого прилетело сердечко, не увидел бы никаких намеков и несуществующих чувств. – А ты? Успел порадовать слащавой открыткой свою подружку Бажену? – Уф… Сколько едкой ревности в твоих словах, Исхакова! В пот бросило. На мгновение я растерялась, теперь злюсь за свою заминку. Такое обвинение нельзя замалчивать. – А ты почему такой веселый? Не знаешь, как защищаться? Нападай! – Настроение хорошее. Пойдешь со мной на свидание? Застываю, мое сердце и еще одно за спиной. Чувствую, как холод собирается по позвоночнику и не дает вздохнуть. Тонкие волоски на шее зашевелились. Лена, блин. Сглатываю волнение и страх в одном флаконе. Тяжело. Как камень. Накидываю на лицо маску ехидства. – Дай угадаю, в лес? Извини, надышалась сосновым воздухом в прошлый раз. Хватит на всю жизнь. – Почему сразу в лес? В кафешку, – без запинок говорит и совсем не обращает внимания на мой сарказм. Он ему побоку. – Или в ресторан. Куда хочешь? – НА ЛУНУ! – чересчур громко произношу. Несколько человек обращают на нас внимание, а это лишнее. И так весь институт начал думать, что наша ненависть – это такая извращенная форма влюбленности. Дураки. – Ненормальная! Понятно, почему у тебя нет парня. Резко поворачиваюсь. Рассчитываю, что Градов повторит за мной. В глаза посмотрит, улыбнется так, как умеет: лукаво. А он вперед смотрит и ногой мою толкает. – Много ты знаешь… – обиженно отворачиваюсь. Нужно переключиться на учебу. Начало второго семестра как никак, а я тут о Градове размышляю. – О тебе – все! – Пф-ф! Из тетради с конспектами Матвей случайно достает ту нашу детскую фотографию, где мы оба на пляже. На нем смешные плавки с мультяшными акулами, на мне, конечно, очаровательный купальник с «Русалочкой». Замечаю нарисованные моей рукой рожки и хвост у мини-Мота. У мини-Ани ведьминская шляпа-конус на голове. К-как только посмел?! Вырываю карточку и глазами прожигаю невинный образ девочки. Я не ведьма! Хоть бери стерку и стирай. Жаль, это не карандаш, а черный маркер. – Тебе идет, – заглядывает за плечо. – Черная ведьма Анна Демидовна Исхакова. Могу для убедительности подрисовать метлу. Надо? И улыбается, как черт. Один в один мальчик с фотографии. Возраст только разный. – Ну так что, ненормальная, пойдешь на свидание? – А вдруг меня уже пригласили и я согласилась? – разворачиваюсь всем корпусом. На лекцию становится глубоко плевать. Тут как бы тема посерьезнее: я, Градов и свидание. Мот издает какой-то нервный смешок и фокусируется на моих глазах. Экстрасенс придурочный. Пульс, правда, развивает скорость. Будто с горки качусь в самую пропасть. Дух захватывает. – С Задорожным, что ль? – спрашивает с нескрываемой обидой. Конечно, кто такой Градов и кто такой Леха Задорожный. – А хоть бы и с ним. Лешка классный. Мот кривит лицо и даже отворачивается. Что за король? – Значит, свидание с недоделанным полузащитником, а не с капитаном Градовым? Сколько пафоса! Стукнуть хочется, но он занял теперь весь стол, мне оставил несколько жалких сантиметров, на которых еле помещаюсь. Никакого свидания нет. Про себя решаю: если Матвей позовет меня в третий раз, соглашусь. Ну, как минимум, намекну о своем согласии. Говорить прямое «да» неуважительно к нашей войне. Но Матвей молчит, молчит, молчит. Лекция подходит к концу. Препод выключает проектор, складывает оборудование, закрывает ноутбук и объявляет задание к семинару. Градов, алле!!! – Дура ты, Исхакова, – вот, что он сказал, когда выходил из-за нашего стола. Третьего предложения не будет. В первую минуту жутко обидно. Мот оказался не таким упертым, как я себе напридумывала. Надо было чуть продавить. Мне ведь сложно просто взять и поверить ему после всего! В очередной раз готова была зарыть топор войны, но все против нас. Та встреча более пятнадцати лет назад была единственной, где мы дружно общались и даже играли. Выходя полностью расстроенной из аудитории, встречаюсь с Олесей. Та, напротив, – весела как летний день. – Все нормально? – спрашивает, поправляя кофточку. Пуговицы застегнуты неправильно. Волосы распущены, а утром она была еще с высоким хвостом. Сначала мотаю головой, потом одумываюсь. – Исхакова Анна Демидовна? – отвечаю на незнакомый номер. Дурная привычка. – Да. Олеся смотрит на меня с подозрением. – Вам доставка. Можете подойти к главному входу? Тревожно. Я ничего не заказывала, а мир сейчас такой, что любой чих вызывает подозрение. Но спускаюсь. Курьер в зеленом жилете стоит у поста охраны с большим – нет, огромным – букетом красных роз. Да парень еле их удерживает. – Анна Демидовна? – повторяет. Я лишь киваю. Поражена до состояния шока. Мои глаза сейчас как два горящих факела. Со стороны и не узнать во мне ту Аню. Мне дарили цветы, только такие – никогда. – Ваша подпись и фото с букетом, пожалуйста. Щелк! А вспышка зачем? Прижимаю к груди цветы. Вдыхаю аромат. Сладкий, дурманящий. От кого? Леша? … Градов? Маловероятно. Бескорыстная помощь, свидание, теперь букет. Он явно меня троллит или задумал очередную гадость в мой адрес. Влюбить в себя хочет, а потом поиздеваться. Так плохие парни делают. Шипы прокалывают упаковочную бумагу и мою кожу на ладонях, когда крепче прижимаю к телу цветы. Неприятно. Блин. Розы от Матвея. Только его цветы могли так со мной поступить. Красивые снаружи, а такие предатели по факту. Букет привлекает внимание всех. Кто-то уже фотографирует и снимает сторис, пока я прихожу в себя после такого подарка. – Анна Демидовна? Второе обращение по имени и отчеству за последние полчаса ни к чему хорошему не ведет. Маргарита Миронова цокает каблуками в мою сторону. За ней Бажена и другие девчонки из танцевальной группы. Ой, точно ничего хорошего. – Анна Демидовна, я, конечно, подразумевала, что Вы наглая и пробивная девушка, но не думала, что дело дойдет до откровенного вранья! – кричит на весь холл. Теперь слетаются все не на мой букет, а на ее мерзкий, но громогласный голос. – Не понимаю, о чем Вы. О, боже! Переглядываемся с Баженой. Она не могла поднять ту тему с грымзой. Не могла ведь? – Вы обманули меня и обманули капитана вашей группы. Считали, что ваш обман не всплывет? Так вот, сообщаю: я вычеркиваю Вас из списка танцевального коллектива нашего института. Сердце в ошметки. Руки смыкаются на букете, и я совсем не чувствую, как другие шипы безжалостно рвут кожу на ладонях. Плевать. – Маргарита… – Нет, Анна! Никогда не прощу, что вы держали меня за дуру. Вы проникли в группу обманом, а покидаете ее громко и с позором. Ноги вашей не будет в моем коллективе. Уходит так же внезапно, как и появилась. Меня расшатывает на эмоциях. Они не дают ровно дышать, и я глупо хватаю воздух ртом. Но он так и не добирается до легких. Я давлюсь обидой и злостью. Градов! Его же рук дело! Он, и… Бажена! Матвей без футбола – его страсти, я – без танцев – моей страсти. Все логично. Плачу навзрыд. Высокомерная и самоуверенная Анечка Исхакова ревет на глазах у десятков человек. Боль внутри уже не умещается. Она раздувается и просачивается через поры. На адреналине выхожу из института и с букетом ненавистных теперь мне роз иду к парковке. Кидаю цветы на капот Градовской машины, и пусть острые шипы теперь царапают краску и оставляют глубокие царапины. Ненавижу! – Была бы под рукой бита, я бы разбила тебя в хлам! – кричу на ни в чем не повинную «Ауди». Позади шепот. Все вывалили за мной. Конечно, посмотреть и поснимать, потом выложить в сеть и посмеяться вместе с Градовым. Он как раз стоит в центре. Матвей выше всех. Хмурый, злой. Смотрит на разбросанные розы, на меня. Красиво – черная машина, красные бутоны. Почти как я: черные волосы и красные губы. Еще и глаза от слез. – Аня… – Нет! Сейчас не прокатит, Градов! – Я ничего не… – Замолчи! – реву. Из груди уже хрипы. Трясусь от холода и боли в душе. – Я так устала, Матвей. Думала, война прекратилась. Мне бы этого хотелось. Но это, – указываю на институт, – это хуже, чем лес! Ты забрал то, что очень важно для меня! Забрал громко, с позором, на виду у всех. И знаешь что?… Я бы хотела пойти с тобой на свидание. Про себя загадала: спросишь еще раз, соглашусь. И плевать мне уже на Бажену или с кем ты там? Понял, Матвей? Но все было ширмой, да? Цветы, свидание, мнимая забота… Даже твои апельсины. Градов стоит и не двигается, пока слушает. Его лицо почти ничего не выражает. Разве только сожаление. Или брезгливость. Уже не разбираю. Меня слезы мучают. Режут кожу щек беспощадно. – Это не я, Нюта. – Давай сделаем вид, что мы не знакомы и никогда не были? Будем чужими и неинтересными друг другу людьми. Идет, Матвей? Я не обращаю внимания на тебя, ты – на меня. Не слышу, да и не хочу, ответа Градова. На ватных ногах дохожу до своей машины и уезжаю.