Глава 40. Матвей

Она. Аня Исхакова. Сидит сейчас за первой партой одна. Вокруг пустые столы, и ей наверняка плохо в этом одиночестве. На форуме после произошедшего творилось страшное. Аню обвинили во всем, объединились против нее за какие-то часы, когда еще несколько месяцев назад многие из них делали ставки, что Исхакова уделает Градова. Не вышло. Аня теперь изгой. Что я чувствую? Я чувствую, что меня предали. Нет, Исхакова не самостоятельно разбила машину, это доказывает видео с камер. Было двое никому незнакомых парней. На их головах капюшоны, в руках биты. А пятнадцатью минутами ранее они были замечены в соседнем дворе в компании… Ани Исхаковой. Не поверил, пока не увидел своими глазами: короткая юбка, дубленка, распущенные кудрявые волосы. Картинка черно-белая, но все равно видно, что цвет волос темный. Стоит ли искать другого заказчика, когда я точно знаю, что рядом с хулиганами стояла Анечка? – Эй, Исхакова? Вали отсюда в другой институт! – Аня не ведется на провокации однокурсников. За их словами следует дикий ржач. Присутствие профессора парней не смущает, а я слишком зациклен на себе, чтобы как-то прекратить глумление над девчонкой. Всем телом чувствую ее подавленность. Не могу понять: ей стыдно или неприятно, что из королевы превратилась в простушку? Но надо отдать должное, держится Анечка ровно, ни слезинки не проронила. Все еще красивая, вкусно пахнущая. Зачем ты это сделала, Нюта? – Че делать дальше будешь? – Герман развалился рядом. С кем-то вечно переписывается, матерится. Последнее время он весь на нервах. Смотрю в спину Исхаковой. Притворяется, что ей ни до кого и ни до чего нет дела. Лживая стерва. Не могу решить, продолжать ли войну? Но, наверное, хочу все-таки ее закончить. Своей победой. Утереть Анечке нос так, чтобы желание наверстать упущенное отбилось до выпуска. А потом наши пути точно разойдутся. – Есть одна идея. – Расскажи, – скашиваю взгляд на псевдо-Ромео. Он сминает вырванный лист бумаги в ком и бросает его в спину Олеське, которая, кстати, тоже отсела от Ани. Джульетта оборачивается и показывает фак. У Исхаковой понабралась. Герман смотрит со злостью и ревностью. Вновь на Анечку переключаюсь. Нога и желудок тут же ныть начинают. – Помнишь, ты говорил, что знаешь, как найти общий язык с Мироновой? – Ну? И не скажешь, что Гера слушает. Снова бросает что-то в Олесю. Та перестает реагировать. – Хочу вернуть Исхакову в ее группу. – Зачем? – Надо! Наконец-то Герман разворачивается ко мне лицом. – Походу, шутки закончились, да? – с интересом спрашивает. Оставляю его вопрос без ответа. Нужно поставить точку в этом противостоянии, где я недооценил соперника. Признаю, сглупил. Но на подлость отвечу подлостью. Какой же я придурок, еще и на свидание звал, цветы дарил, апельсины приносил, пока она и не прекращала думать о плане мести. Протянув ей руку, получил толчок в спину. – А ты не допускал мысль, что ее подставили? Ну как и тебя перед ней с этими танцами? Не ты же вышвырнул Исхакову из танцев. – Допускал. Пока не увидел видео. – А если все же не она? – А кто, Гера? – срываюсь. Все слышат. Я тут же на Исхакову смотрю, ей хоть бы что. Ни на сантиметр не повернула головы. – Мы же не в детективном сериале снимаемся. Аня привыкла действовать чужими руками, последний случай тому доказательство. И, черт, я тоже устал. – А ты че, с Олеськой поругался? – задаю несвойственные мне вопросы. Мне же пофигу было на все вокруг, если это не касалось меня. Герман шокирован, что вдруг заинтересовался его проблемой. Да и этот идиот рядом. Он единственный, кто в курсе всего, что происходит в моей жизни. А еще Гера – мои глаза и уши во всем институте. Есть у него такое качество: оказываться в то время и в том месте и оставаться невидимым. – Я не ругался. Это все она! Другого нашла! Коза драная. – М-м… Вновь взгляд устремляется на Аню. Она перекинула волосы через плечо, открывая три заветные родинки на шее. Ну почему она такая дрянь? По-че-му? Лучше бы Исхакова не переходила в мой институт. Ненавижу тот день, когда она пришла сюда. Я не хотел бы ее знать вообще. Мне так больно под ребрами. Сердце не справляется, мучаясь в предсмертных судорогах. – Ты не знаешь, почему Боженька сделал всех красивых девушек такими черными суками? – спрашивает, гневно смотря в привычном направлении – на Олесю. – Я теперь только на умных буду смотреть, а красивых обходить стороной. К черту все! Неожиданно Гера собирает весь свой скарб со стола и пулей вылетает из аудитории. Я зачем-то следом, но теряю друга, стоило остаться в коридоре одному. Иду в кафе на первом этаже и располагаюсь за столиком, за которым любит сидеть Анечка. Пока у всех еще идет пара, могу спокойно и в тишине посидеть. С утра меня окружали и спрашивали, как я пережил такое варварское нападение. На форуме продолжается массовое сожжение одной ведьмы. Всплывает фотография с того вечера в покер-клубе, затем с лекции, где я вынудил Исхакову раздеться. – Матвей, мы можем поговорить? – раздается над головой знакомый и нежный голос. Телефон чуть не падает из рук. Мне нужно сохранять невозмутимость, а внутри происходит взрыв за взрывом и хочется схватить ее за плечи и трясти, трясти, спрашивая: «Зачем, Аня?». Исхакова отодвигает стул напротив меня и садится. Слежу за каждым ее движением. Мне нравится, как изящно она положила руки на стол, с какой глубиной во взгляде смотрит, как двигаются ее губы, когда говорит. Ее запах долетает до рецепторов, меня нехило кроет. Я ненавижу ее с такой же силой, как и хочу присвоить. И я сделаю это. – Ты зря думаешь на меня, Матвей. Я не дела… – Кофе будешь? – перебиваю. Сейчас начнет оправдываться. Слушать этот бред желания нет. – … Капучино. Покупаю ей кофе и ставлю перед ней. Продолжаю испытывать противоречивые чувства. Представляю, а если бы у нас получилось пойти на свидание? Мазохист, блин. Аня и не планировала этого! – Я видела то видео. – Какое из? – отпиваю остывший кофе. Он кажется теперь мне горьким, и я морщусь. – Все. Матвей, понимаю, что в это сложно поверить, но я правда к этому не причастна. Неужели ты думаешь, что я подговорю кого-то разбить тебе машину? Я усмехаюсь. В пустом кафе мой короткий смешок отражается от стен эхом и звучит зловеще. – С Задорожным ты сдружилась подговорить его выбить меня из игры? Молчит. Взгляд опущен, и она вот-вот расплачется. Вновь убиваю в себе парня. Он рвется успокоить суку, в которую посмел поверить. – А на свидание со мной ты реально собиралась? Ее вздох похож на всхлип. – Обманула, получается, – констатирую. Больно примерно так же, когда ломали ногу. – Ну, знаешь ли, ты тоже оправдывался, что не выгонял из группы! Утверждал, что это не ты! – Это не я. И ты вроде как поверила мне. – Но и машину разбила не я! – Есть доказательства, Аня! – мы повышаем голос и каждый подрывается с места. Я при этом остаюсь выше Исхаковой. Как всегда. – Они фальшивые. Признаюсь, на свидание не собиралась. Я вышла из института и поехала домой. Были жуткие пробки. Добиралась больше двух часов, а когда приехала и открыла форум, все увидела. Прищуриваюсь и присматриваюсь к Ане. Невинная. Вся. – Может быть, – равнодушно бросаю и присаживаюсь обратно. Ни одно ее слово не изменит моего решения. Я заставлю Исхакову сложить оружие. – Веришь мне? – Возможно, – возвращаю ее же ответ, и Анечка прекрасно все понимает. Она не поверила тогда мне, я не верю теперь ей. Исхакова улыбается, но выглядит расстроенной. Я сам не свой. – Ты можешь что-то сделать с тем, чтобы прекратили меня обсуждать и желать сдохнуть? – Просишь о помощи? Мне не послышалось? Анечка Исхакова просит ей помочь? Или это очередная ловушка? – Да. Я устала, Матвей. Хочу спокойствия. Мне плохо. Говорит отрывисто, словно может разреветься, а такую слабость не может допустить. Тот Матвей Градов, который перебирался через высокий забор с килограммами апельсинов, требует обнять девчонку. Опустевшее сердце заводится снова и наполняется горячей кровью, как сосуд. – Договорились. Исхакова кивает и выходит из кафе. А я вновь какой-то благородный и тупой… Потому что красивая, желанная… Лгунья. Гера появляется из ниоткуда. Ну умеет пацан. Плюхается на место рядом и смотрит в сторону, куда ушла Анечка. – Я договорился. Исхакову вернули в группу. Завтра ей об этом сообщат. – Спасибо. Что я должен? Герман отмахивается. Мы замолкаем. Кафе потихоньку наполняется студентами. Взглядом Аню ищу. Привычка. Надо думать, как избавиться. – Она же девственница, да? – говорю вслух. Планировал про себя. Кажется, с ума схожу. – Ты чего задумал, Градов? – Ничего. Лишь то, после чего война точно закончится, – встаю, забираю рюкзак и вешаю его на плечо. – Аня проиграет и будет вести себя тихо. – Ты придурок, Градов. Никак не комментирую слова Германа и выхожу не только из кафе, но и из института. Нужно вызвать такси и поехать в мастерскую, узнать, насколько Анечка Исхакова побила мою машину.